Иман Кальби – Турецкая (не)сказка для русской Золушки (страница 21)
А где спят сестра и мать Кемаля, я не знаю…
Дверь на улицу почему-то открыта.
И да, вот отсюда вонь просто нестерпимая.
Теперь почти уверена, что пасет с улицы.
Подхожу ко входу, выглядываю на крыльцо…
А дальше все происходит так быстро, что даже пискнуть не успеваю-мой рот тут же затыкают какой-то белой грубой тряпкой со странным запахом.
Последнее, что я помню, это противный злобный мужской смешок.
Краем сознания я даже определяю, кому он принадлежит…
«Попалась та, которая кусалась», — говорит на противном английском братец Фахрие Орхан перед тем, как я погружусь в тотальный мрак.
Следующее, что обрушивается на меня после того, как возвращается сознание — глухая чернота узкого пространства со спертым воздухом.
Мы едем. Чувствую под собой гул мотора. Выставляю руки вперед — они утыкаются в черный пластик.
Как в ужасных фильмах ужасов, понимаю, что я в багажнике.
Черт возьми! Я в багажнике, в машине! В движении!
Насколько мы отъехали от дома? В Анатолии ли еще? Как долго я была в отключке из-за гадости, которую меня заставили вдохнуть?
Начинаю истошно бить по корпусу, но тут же сама понимаю, что тщетно. Чего я добьюсь? Меня отпустят? Смешно…
Очевидно, что не для того меня выкрали из дома Демиров и куда-то везут.
Пытаюсь хотя бы немного успокоиться, чтобы продолжать мыслить здраво. Тошно, под ребрами болит. потому что меня швыряет, как мешок картошки.
Что хочет Орхан? Отомстить?
Слишком смело…
Боже, только сейчас осознаю весь ужас цепочки событий…
Я ведь теперь даже не просто приживалка в доме у Демиров.
Формально я жена Кемаля… И в прошлый раз они здорово повздорили с ним. Так что это означает?
Только то, что Орхан не собирается меня возвращать…
Он в целом исключает факт того, что я могу снова пересечься с
Кемалем и все ему рассказать…
По телу бежит мелкая дрожь.
Вот это уже настоящий страх, животный, парализующий конечности, вызывающие рвотные позывы…
Что мне делать?
Попытаться бежать, как только машина остановится и багажник откроют.
Но куда? Где я буду? Кто будет вокруг?
Из глаз непроизвольно брызгают слезы, но я тут же их останавливаю.
Волевым решением.
Это не поможет.
Ничего не поможет.
Остается уповать только на чудо и… на то, что Кемаль каким-то чудом сможет обнаружить, что меня похитили до своего отъезда на рассвете в медовый месяц…
Мысль об этом сейчас царапает душу…
А ведь я могла поддаться соблазну, который, чего уж греха таить, был… Я могла дать слабину и хотя бы позволить этот поцелуй…
Я устала быть сильной, устала быть одной, устала «заплакивать» свое одиночество и боль в подушку с момента… Нет, не смерти отца. С момента, когда ушла мама…Вот сколько я уже одинока…
Никому не нужная…
Идеальная кукла Маша, которую стоит красиво выряжать и хвастаться мною перед своим кругом, едва удосужившись спросить, что у меня на душе… Я ведь хоть и кукла, но с сердцем…
С сердцем, про которое никто не вспоминал… Быть стервой менее больно, если знаешь, что твое сердце никому не нужно…
Машина дернулась после нескольких крутых виражей. Двигатель затих так же резко, как в последний раз подбросил меня на повороте, заставив больно удариться лбом, так как я не успела сгруппироваться.
Я не дышала, пока ждала, что же будет дальше…
Багажник открывается…
Свет падающего на меня прожектора от фонаря тут же слепит, и потому я не сразу различаю ухмыляющуюся фигуру Орхана. Это крытый амбар, судя по серым содам высокой крыши.
За ним еще пара человек. Мужчины в черном и… словно бы выхватываю образ полной женщины, которая стоит чуть поодаль, спрятанная за темным никабом.
— Вылезла, гяхба (тур. — ругательство)! — слышу я надменный приказ.
Ноги ватные.
Только сейчае понимаю, как переполнен мочевой пузырь. Точно — лопнет.
— Тварь! — больно хватает меня за волосы и дергает на себя, — успел тебя поиметь муженек?
Я вижу ярость в глазах Орхана.
Одержимую и жуткую…
От боли хочется выть.
Мне холодно. Тело бьет крупная дрожь. внутренности выворачивает.
Нет, все мои нелепые надежды и попытки бежать лопаются мыльными пузырями о реальность того, что я вижу по сторонам…
Тянет влагой и рыбой. Мы у моря? Это Стамбул⁈
По времени ехали меньше в два раза, чем в Анатолию…
Что тогда?
Я не очень сильна в географии Турции…
Меня швыряют на пол. Мужики, напоминающие кровожадные черные тени шакалов, расступаются.
Я поднимаю глаза и утыкаюсь в ту самую женщину. Меня кипятком ошпаривает…
Я видела ее! На таможне! Та самая, которая пыталась меня куда-то увезти и продать!
— Ты могла просто быть поласковей со мной, дура русская! — шипит Орхан, не давая мне на передышку более нескольких десятков секунд,-хватая за руку и больно волоча за собой, — но будешь более полезна…
Вскрикиваю, когда меня буквально швыряют в темное помещение. Группируясь, автоматически ожидая больного удара, но только слышу сдавленные женские голоса — стоны, вой, вскрики. Буквально падаю на одно из женских тел.
Часто моргаю и оглядываюсь, борясь с очередными рвотными позывами из-за запаха ацетона, пота и тухлой еды, который зловонным облаком висит над этой темницей.