Иман Кальби – Черный Тигр. Любовь без правил (страница 9)
Просто подошёл и въе**л со всей дури так, что голова бедняги впечаталась в шкаф. Пришлось швы накладывать.
Андрея на том моменте размотало.
Он закрылся со мной в кабинете, налил, вопреки всем правилам на время сушки, вискаря в стакан, заставив выпить, и злобно процедил.
— Трахни что ли её уже, чтобы отпустило. Не могу уже на это смотреть... Саид, я понимаю, что у тебя денег куры не клюют и ты просто развлекаешься, но ребята зависят от тебя, все мы тут вообще-то на процентах от боёв... Не подводи...
— Не подведу... — сипло ответил, отводя глаза... — И... перестань уже придумывать. Она не такая...
Сказал сипло, чувствуя, как горло обжигает слишком щедрый, жадный глоток виски.
Сказал, а через пару дней сам охренел от того, как оно всё повернулось...
Глава 10
— Что делаешь сегодня вечером? — спрашивает Казбек, молодой мускулистый парень, который уже раз тридцатый пытается позвать меня на свидание за эту неделю.
Я тяжело и вымученно выдыхаю, на секунду закрыв глаза. Не хочется грубить, но он словно бы не понимает... Нельзя же быть настолько назойливым...
— Казбек, не имеет значения, что я делаю сегодня вечером — я не пойду никуда с тобой — ни сегодня, ни завтра, ни когда-либо...
— Почему... — его голос сейчас звучит сипло и надтреснуто. Уязвлён.
Кулаки сжимаются. Невольно чувствую, как по позвоночнику прокатывается волна адреналина. Он пугает меня — вот такой своей неадекватностью уж точно...
— Потому что мне неинтересны отношения в рамках этого клуба и вообще...
Резко оборачиваюсь на шум со стороны входной двери — в помещение вваливается Саид и Элина. Напряжение между ними просто искрит. Так сильно, что отбивает волной по нам...
— Я считаю, что этот вонючий фотографишка — наглый, зажравшийся боров! Он просто хочет больше бабок за свою работу! Фотки были чудесными!
— Я не знаю, что ты бесишься!
— Я не бешусь, Элина! — огрызается Саид. Мрачный, как тень. — Мне и так эти грёбаные съёмки даются очень тяжело! Я не клоун и не чучело, чтобы часами позировать для других мужиков! Потому меня не устраивает, что вычеркнутые три часа моей жизни пошли в топку!
— И в этом виновата я?! — начинает она визжать, догоняя его, решительно шагающего до своего кабинета. — Может быть, дело как раз в том, что у тебя на лице вечно мина одолжения и презрения к происходящему?! Так не снимайся! А то как-то это подло — и бабки за съёмки получать, и ненавидеть это.. И рыбку съесть и...
Она осекается, потому что в этот самый момент он резко оборачивается на неё. Перегнула палку. В миллиметре от необратимого. Невольно цепляет взглядом мой стол за стеклом... И видит всё ещё нависающего над ним Казбека, которого словно бы сваркой приварили...
Я прям вижу на глазах, как его и без того тёмное лицо мрачнеет ещё больше. Скулы проявляются и выступают на лице ещё более отчётливо. Глаза сужаются до двух устрашающих щёлочек...
Вместо того чтобы идти своим заданным курсом, он резко разворачивается на каблуках и идёт прямиком в сторону моего предбанника...
Дух захватывает. Перестаю дышать...
— Что за хрень? — слышу с порога и понимаю по тону, что всё ещё хуже, чем предполагала... — Ты какого черта тут ошиваешься?
Бросает уничтожающий взгляд на Казбека.
— Марш на маты. Десять подходов вне очереди, — накидывает сверху суровое спортивное наказание.
Когда мой горе-ухажёр ускакивает горным козлом, гнев Тигра обрушивается на меня.
Невольно хватаю глазами через его плечо силуэт Элины. На её лице торжество. Она искренне счастлива, что моя скромная персона сейчас перетянула гнев Саида на себя...
— Я что тебе говорил?! Какого хрена ты устроила тут бордель, Лиза?! Почему они ошиваются у тебя в кабинете вместо того, чтобы заниматься?! Я за что тебе деньги плачу?!
Его обидные угрозы сыпятся на меня колючками одна за другой.
Отражать их даже не имеет смысла — Саид сейчас в монологе и явно просто спускает пар...
— Я просил тебя соблюдать элементарные правила поведения в этом месте. Что здесь сложного?!
— Саид... я...
— Мне не интересны твои оправдания. Это последнее предупреждение, Лиза, — усмехается жёстко. — Уволю и больше в твоё положение не войду!
Внутри всё переклинивает.
Что он только что сказал?
В положение моё вошёл?
Элементарные правила поведения я не соблюдаю?!
— Слышишь, — сжимаю сейчас в ярости кулаки точно так же, как это только что делал Казбек. И в этом не только злость. Это ещё, оказывается, и беспомощность... — Во-первых, никто не имеет права обвинять меня в том, что я провоцирую или не соблюдаю какие-то правила! Если твои бойцы-обезьяны голодные — это их проблема! И ты сам меня сюда притащил! У меня была работа официантки! Я не просила тебя о трудоустройстве! Да я вообще тебя попросила только раз, Саид! Что ты прицепился ко мне?! Что за аттракцион невиданной щедрости?! Просто хочется видеть девочку для битья рядом, потому что стерву Элину так шпынять не получится?! Нравится отыгрываться на мне?! Орать, бесцеремонно приказывать, не замечать, как тень?! Нет уж!
Я резко вскакиваю со своего места. Элина уже не улыбается.
— Я увольняюсь! — бросаю в лицо Саиду и тут же разворачиваюсь, направляясь прямиком на выход. — Отрабатывать не буду, потому что я и так тут торчу вечно во внеурочное время! И трудовую книжку мне тоже никто не завёл, кстати. Андрею напишу, чтобы он меня рассчитал по сегодняшнее утро.
Всёго хорошего!
Не дожидаюсь его реакции. Оказываюсь в пронзительном дождливом утре, жадно делаю вдох за вдохом.
Иду первые несколько минут в состоянии аффекта, сама не понимая, куда и зачем...
Спустя какое-то время осознаю, что у меня снова и снова вибрирует телефон в кармане, а я даже не почувствовала от шока...
Смотрю на дисплей — руки подрагивают. Бабуля... Пятый раз звонит...
Господи, что-то серьёзное, наверное.
— Алло... — пытаюсь придать голосу как можно больше твёрдости и спокойствия...
— Алло, Лизонька! — по причитаниям, переходящим в стоны, понимаю, что дело труба... — У нас беда, деточка! Такая беда! Просто не представляю, что теперь делать!
Глава 11
Сижу уже битый час и смотрю в одну точку. Понимаю, что времени нет от слова совсем, а что делать — ума не приложу. Паника сменилась ужасом осознания неотвратимости ситуации, в которой мы оказались. Слова бедной плачущей бабушки бьют по голове кувалдой снова и снова...
— Лизочка, я просто не понимаю, как так получилось! Они позвонили мне на телефон, представились органами власти. Всё было так правдоподобно! По имени-отчеству называли, мои паспортные данные даже сказали! Начали говорить, что у нас задолженность по квартплате два года, а какие два года! Ты же знаешь, внучка! Я в банк хожу до десятого числа каждый месяц лично! Не доверяю этим всем вашим приложениям! И всё у меня заплачено наперёд! Чтобы без пени! А тут... Семёновна в ЖЭКе проверила... Документы и правда переписаны были! Квартиры нет! А потом этот звонок! Они требуют три миллиона, Лиз! Я не знаю, что делать! Не знаю! Мы с тобой на улице оказались!
Она не знает. И я не знаю... Бедная моя бабуля... Кому мы понадобились?! Одно дело — лошить богатых! У кого есть что отнять! Но старушек с барачными двушками в домах с деревянными перегородками! В Купавне! Посёлке городского типа! Господи, ну есть разве сердца у людей?!
Я пропускаю уже вторую пару. Просто не могу сдвинуться с места.
Приросла к лавке на центре. Смотрю в одну точку. Не понимаю, что делать...
Возможно, если бы не было того тихого ужаса, что случился с утра в клубе, я бы могла обратиться за помощью к Саиду, но сейчас...
Нет... Ни за что... Не после того, что приключилось...
— Лиз! — не с первого раза реагирую на окрик Веры. — Ты что такая? Шаблов спрашивал про тебя, почему семинар пропустила, никогда ж не пропускала... Ты ж знаешь, что он прогульщикам не ставит автоматы. Я наврала, что ты заболела, а ты...
— А я в жопе, Вер... — голос сухой и безжизненный. Как ветер в трубе.
Промозглый ветер... И на душе сквозняк...
— Опять что ли бандюганы прикапывались у общаги? — спрашивает, насупившись Верка. — Так у тебя ж теперь вроде как защита Гаджиева... Все знают, что ты у него в команде подрабатываешь...
— Я сегодня от него уволилась. Не подрабатываю я больше нигде...
Она поджимает губы.
— А что тогда с баблом будешь делать?
Она спрашивает — а меня начинает трясти. Сначала от истерического смеха, а потом от рыданий.