Иман Кальби – Черный Тигр. Любовь без правил (страница 3)

Точно знаю — это предвестник того, что сейчас поведёт...

Как в тумане... Только на глазах звереющий взгляд этот. Он даже на свою жертву поражённую так не смотрел, как на меня сейчас.

Невольно покачиваюсь и отступаю.

И как в замедленной съёмке вижу, как он подходит, преодолев в три шага расстояние между нами, а на крыльцо в четыре ступени вообще залетев с асфальта.

Наши лица оказываются всего в полуметре друг от друга. И тут я понимаю, что всё закручивается в чёрную воронку перед глазами. Выдыхаю рвано и начинаю оседать.

Прежде чем отключиться, чувствую, как тело подхватывают крепкие руки, а у себя над ухом слышу разъярённый рык:

— Какого хрена выперлась?! Я же приказал сидеть в своей конуре!

Глава 5

— Тигр, смотри, там на лавке не та тёлка, за которую ты дрался на днях? — слышу, как к Гаджиеву обращается один из его дружков-лакеев. Даже голову боюсь повернуть в их сторону. Этой компашки все стараются избегать.

Слишком концентрированная энергетика понтов, дерзости и наглости.

— Не знаю, я её не запомнил, — бросает он небрежно, а у меня уши горят.

Как же я не хочу это слышать, но резко вскакивать сейчас с лавки и убегать — тоже не вариант. Приходится уткнуться носом в книгу ещё ниже. А ещё повторять про себя мантры на санскрите. Я спокойна и расслаблена. Я выше всего этого...

— Кажется, я её знаю, — слышу женский капризный голосок с той же стороны. — Эта девка заходила пару недель назад к Гарику в студию красоты. Волосы свои хотела продать. Кстати, хорошие волосы. Я бы купила...

— В смысле? — ржёт кто-то из тусы. — Как можно продать волосы? На хрена? Кашпо из них плести?

— Ооо, брател! Да ты не искушён в женских ухищрениях. Думаешь, твои чикули все такие от природы пышногубые нимфы с косами до пят? Да они все с утра встают — и окунают лицо в блюдце с тоналкой, а потом рисуют себе всё, как на белом листке бумаги. И патлы у всех наращённые. За меня недавно две тёлки в клубе подрались — вот ржака была, когда они начали вырывать эти клоки...

— Ну, значит не у всех наращённые, если кто-то продаёт свои... — я вздрагиваю. Потому что это снова голос Тигра, который всё это время просто вальяжно молчит и слушает гадкий треп своих пустых друганов.

— Просто, Сэмчик, — сладко льёт ещё один женский голосок, — такие бурёнки, как эта, растут с детства на молочке коровьем в своей деревне. Там ни химии, ни экспериментов, ни впечатлений — всё уходит в волосы... А такие, как мы... У нас стресс, нервы, негативная энергетика больших городов, перелёты...

Мне сейчас хочется от злости и обиды поперхнуться. Это у неё стресс и нервы... А у меня откуда? Ничего, что если в течение месяца не внесу плату за учёбу, то отчислят, а ещё одна старенькая бабушка на мизерной пенсии... Это так, ерунда... А у неё впечатления и стресс. Ноготь сломался, царапина на брендовой сумке, просмотры рилс упали на пять процентов...

Я уже сто тысяч раз прокляла то, что повелась на аферу директора моей школы в Купавне. Именно в результате её манипуляций я и оказалась в этом притоне богатеньких джетсеттеров, которые гордо прикрываются званием студентов самого престижного вуза страны. Лидия Петровна всегда была очень изобретательной дамой, а ещё очень мечтательной. Иногда её креатив приносил плоды — наша школа часто участвовала во всяких необычных экспериментальных проектах, выходила далеко за пределы классических образовательных программ. Но вот в моём случае что-то пошло не так. Когда на руках были результаты ЕГЭ, я поняла, что в целом по баллам прохожу в пару неплохих вузов столицы, но вот с МГИМО не срастается, конечно. Не добираю на бесплатное. Лидия Петровна, знавшая мою мечту изучать иностранные языки и культуру, подсуетилась и подключила нас оперативно к инициативе одного из крупных промышленников Подмосковья — тот только учредил стипендию для толковых выпускников и взялся дофинансировать их обучение в лучших вузах страны.

В итоге таких было шестеро по всей области. Я попала в их число. Вот только два месяца назад того самого бизнесмена посадили под домашний арест с описанием всего имущества за финансовые махинации. За первые полгода заплатить его пресловутый фонд успел. А вот со взносом за второе полугодие, пока его статус не будет урегулирован (адвокаты в СМИ во всеуслышание горланили, что их подзащитный невиновен и вопрос будет скоро решён), была засада. Чтобы не вылететь из учебного заведения, мне срочно нужно было найти эти пресловутые четыре тысячи долларов... Одна бедная бабушка, конечно, таких денег никогда даже в руках не держала...

Так что да, конечно... Нервы и стресс только у этой губастой инфлюенсерши на Мерседесе, а у меня так... Экология сплошная наичистейшая...

Слава Богу, компашка решила сместить свои царственные задницы в какое-то другое направление и потихоньку рассосалась. А я нервно посмотрела на часы. Сегодня только три пары. Очень хорошо. Как раз успею приехать на новое место работы заранее. Подумаю, как туда быстрее добираться, чтобы не сильно срезать занятия и прогуливать.

Вчера мне всё же удалось найти подработку — одна из знакомых девочек из родной Купавны уволилась из ресторана, где работала официанткой. Написала в наш поселковый чат, что освободилось место — я тут же отозвалась. Как-никак, а это лучше, чем идти искать себе место с бухты-барахты. Пока большего, чем работа курьером, официанткой или уборщицей с моим первым незаконченным курсом языкового института мне не светило, да и на учёбу забивать в мои планы не входило.

Сменная работа официанткой, да ещё и в надёжном месте, о котором, что называется, я узнала из первых уст от знакомой девочки, была хорошим вариантом.

Ресторан достойный. Владелец — один из влиятельных адвокатов Москвы, у которого параллельно ещё и свой ресторанный бизнес, записанный на молодого сына. К персоналу относятся прилично, чаевые оставляют, премии за сверхурочные выдают, не пристают, публика платёжеспособная и не хамоватая, как в харчевне напротив общаги.

Вспомнила про неё — и по телу дрожь... А вдруг бы такое место попалось... И что тогда? С виду же тоже приличный ресторан. Благо, что на поверку бандитский притон...

— Лизка, ты на пару собираешься? — услышала бодрый голос согруппницы Ленки.

Выпала из ступора. Конечно! Уже бегу! Я ведь на автомат по философии рассчитываю, честно говоря! А Шульц следит за посещаемостью лекций и ненавидит прогульщиков!

Несусь резво за подругой в аудиторию. И что это я раззевалась, как лохушка? Все хорошие места будут заняты! У нас на курсе все хитропопенькие! Стараются, где могут, выслужиться перед преподами! Только мажоры нос воротят, да и они бы не отказались от автомата. Это ведь можно такие дивиденды от богатых родаков получить в виде подарков за блестящую успеваемость...

Едва не падаю, когда дорогу преграждает мощная смуглая рука, оголённая после короткого рукава чёрной футболки.

Накачанная такая рука, жилистая и волосатая.

Преграждает в буквальном смысле, создавая трамплин между мной и стеной, от чего я из-за того, что не подготовлена, врезаюсь в неё грудью. Даже больно. Полушария буквально вплющиваются в каменный торс. Он что, из камня?

— Стой, мелочь, — слышу сверху низкий баритон и дёргаюсь, как ужаленная.

С опаской поднимаю глаза. Нервно сглатываю. Саид? Что ему нужно?

Боковым зрением замечаю, как с благоговейным трепетом на нас со стороны взирает Ленка, словно бы ко мне сейчас снизошёл Архангел и глаголет истину...

— Разговор есть. Сюда заруливай, — не дожидаясь моей реакции, подталкивает меня в ближайшую аудиторию, которая оказывается свободной.

Захлопывает дверь перед носом Ленки, так и стоящей в восторженном флёре снизошедшего до нас помазанника Божьего.

Я с тоской хватаю глазами циферблат часов над входом. На лекцию мне уже не успеть... Опоздание у Шульца ещё хуже, чем прогул...

— Что случилось? — спрашиваю я, не в силах поднять на него глаза.

Стыдобища...

Последний раз я видела его так близко на крыльце общаги во время той эпичной драки.

Помню, как он посмотрел на меня, как начал приближаться — а дальше темнота.

Потом Верка сказала, что я грохнулась в обморок, а он поднял меня и отнёс в комнату.

Капец просто...

Саид Гаджиев держал меня на руках! Касался моего тела! А я ничего не помню! Ничегошеньки!

Думаю об этом — и щёки краской заливаются...

— Волосы распусти, — вдруг убивает он меня своим совершенно неожиданным приказом.

Я замираю. Просто не могу сейчас пошевелиться... Как кролик супротив удава...

— Ты глухая, мелочь? Не тупи! Волосы распусти, я сказал...

Я нервно сглатываю и дрожащими руками вытаскиваю три шпильки, на которых держится моя гулька.

Мои белые тяжёлые пряди тут же падают каскадом ниже пояса.

Волосы у меня и правда красивые и густые. Даром, что на «коровьем молоке».

Он смотрит. Я чувствую это, хотя так и стою, потупив глаза в пол. Даже слова произнести не могу. Какое-то идиотское оцепенение...

Вздрагиваю, когда он касается своими горячими пальцами моего подбородка и заставляет поднять глаза на себя.

Это форменный ужас. Я жмурюсь даже. Просто не могу смотреть в ответ. Просто не могу на равных. Это что за энергетика такая сшибающая...

— Ты правда собралась свои волосы продавать? — спрашивает вдруг.

Я снова нервно сглатываю и киваю.