Иман Кальби – Черный Лотос. Воскрешенный любовью (страница 4)
Небрежная улыбка застывает на моем лице. Я прям чувствую ее- сведенными мышцами…
Свет гаснет совсем. Кто-то из мужиков матерится- мы не любим вот такие нежданчики, чтобы не доставать лишний раз с разбегу пистолеты…
Снова софиты, обращенные на сцену.
Что за фигня?
Посреди сцены ковер. Свернутый в рулон ковер.
Это стеб какой-то или реально подстава?
Мы все-таки хватаемся на автомате за оружие.
Но тут звучит музыка и ковер начинает двигаться. Поворот вокруг своей оси, второй, третий…
Я взвожу курок. Видит Бог, если сейчас это будет провокация, я перестреляю половину этого города…
Последний оборот- девка.
Словно выныривает из мрака. Медленно. Плавно. Воздух дрогнул. Мужики рядом притихли. Кто-то выругался себе под нос. Я… я просто замер.
Какое-то желание из бессознательного…
Она шла по сцене, как будто танцует не по полу, а по чьей-то душе. На ней – черное, легкое, как дым, полупрозрачное. И золото – жаркое, дерзкое, цепляющееся за грудь, за бедра, за ключицы. Все расставлено, как акценты в письме убийцы, который вынес приговор.
Член прострелило.
П…ц.
Эту дерзкую сучку я сегодня заставлю скулить подо мной.
Почему-то не сомневаюсь, что она дерзкая…
Лицо скрыто под черной вуалью. Только глаза – огонь в темных углях. И тело. Мда, тело – как будто создано для греха.
Она закрутилась. Встала на колени, выгнулась, провела ладонью по своему животу – и я видел, как по коже пошел ток, будто она чувствует свою же страсть.
Эта девочка знала о восточном танце не понаслышке… Какой-то джинн научил ее так двигать бедрами, какая-то злобная пустынная колдунья вдохнула в ее движения чары грации. Черной, вязкой, влекущей…
Спина выгнулась, волосы – водопад вниз, и вот она встает, поворачивается – и я вижу татуировку. Лотос.
Сука!
От поясницы, по бедру, по коже, как стебель, который обвивает ее, словно собственное проклятие. Он тянется ветками от цветка на пояснице вниз- по ягодицы, просвечиваемые через вуаль черного шелка…
И я – черт побери, я ощутил, как этот стебель лег у меня в ладони. Хотелось провести пальцами, прочувствовать каждую линию, каждый изгиб.
Она танцевала, как будто знает, что убивает. Она извивалась, как змея, как пламя. Иногда казалось, что она смотрит на меня – сквозь вуаль, сквозь музыку, сквозь ночь. И я начал сомневаться – она вообще реальна?
Галлюцинация. Сон. Искушение.
Может что-то подмешали?
Звучит финальный аккорд. Она разворачивается и – исчезает. Бежит прочь, как будто знает, что я захочу догнать.
Но я проворнее и ловчее. Два размашистых шага- ловлю за запястье.
– Ты куда, милая? – прошептал я, почти ласково, но голос мой хрипел, как гравий под сапогом,– мы же только начали…
Она попыталась вывернуться – я только улыбнулся.
– Знаешь, что бывает с обольстительными малышками, которые играют рядом с логовом хищника? Они его неизбежно привлекают…. Теперь танцуй для него.
***
Затащил ее в приватную комнату. Туда, где света нет, где все пропитано запретом. Закрыл дверь за собой. Она стояла, тяжело дыша, будто после боя. Я медленно подошел. Тесно. Жарко. Сердце стучит в паху.
– Сними повязку.
Тишина. Я провел пальцем по ее щеке, вниз, по шее…
Выворачивается строптиво, уходит от прикосновения, как неприрученная кошка.
Это еще сильнее заводит.
– Я все равно тебя раздену, малышка… И так ты станцуешь… Только для меня…
Она не шелохнулась.
– Заплачу…– слова сипнут до низких вибраций.
– Унизительно… Я хочу уйти…– вдруг произносит. Какой сладкий, медовый голос. Унизительно ей? Прийти и играть роль Клеопатры- соблазнительницы перед кучей мужиков- не унизительно, а сейчас- унизительно? Только для меня?
Дергаю на себя. Вдыхаю сладкий аромат. И терпкий. Сложный запах.
– Не хочешь снимать тряпки, тогда раздевай душу, красотка. Я все равно ее увижу…
Глава 5
Я чувствовала, как он ведет меня, будто трофей – в глубины клуба, в потаенную комнату, где стены слышали стоны, клятвы, предательства. Он был жесткий, горячий, жадный. Дыхание пахло виски, сигарами и властью.
Я стояла у стены, вуаль все еще скрывала мое лицо. Легкая ткань черного цвета колыхалась от моего дыхания, от жара, который поднялся между нами. Он смотрел на меня с жаждой. Мужчина перед лицом загадки, которую не может купить, сломать, приручить.
– Не хочешь снимать тряпки, тогда раздевай душу, красотка. Я все равно ее увижу… – выдохнул он и все же отпустил. Сел в кресло, как на трон. Повелительно… Властно… Он решил поиграть со мной. Понаблюдать…
Хорошо… Мы поиграем.
– Цезарь? – прошептала я, усмехаясь.
Он вскинул бровь.
– Ты сравниваешь меня с ним? Нет, девочка. Цезарь слишком благороден для меня…
– А мне всегда казалось, что только благородный осмелился бы возжелать саму Клеопатру, – я обошла его. Медленно. Давая почувствовать аромат кожи, золота, бахура…
Я присела на край стола и склонилась к нему.
– Клеопатра выбрала Антония. Солдафона с грубыми манерами. Потому что он не боялся сгореть в ее огне.
Я провела пальцем по его груди.
– А ты боишься?
Он рассмеялся, чуть хрипло, хищно.
– Давненько меня не спрашивали, чего я боюсь… да и вообще, спрашивали ли…
– Все бывает в первый раз…
Я сделала шаг вперед. Золотые украшения звякнули на бедрах – не просто звук, а ритуал. Движение бедра – медленное, как песок в песочных часах.
Я не танцевала. Я заклинала. Он затаил дыхание.
– Скажи… – его голос был напряжен, как струна, – кто ты, черт тебя возьми?
Я улыбнулась, не отвечая. Подошла ближе. Скользнула пальцами по резной спинке кресла, обвила его плечи, наклонилась к уху.
– Ты хочешь знать имя? Или вкус? – прошептала. -Но предупреждаю…Имена в Египте давали богам и проклятиям. Сегодня я буду твоей Клеопатрой…