Иман Кальби – Брат мужа. Сожженная в его любви (страница 3)
— Зачем Вы меня оскорбляете?
Она очень суетная. Теребит подол черного платья, потом вдруг резко хватает с тумбочки зеркало в рамке. Красивое такое, словно бы старинное.
Его начинает нервно крутить в руках... Она отводит глаза, потом снова поворачивает взор на меня. Боже, сколько там ненависти!
— Сначала в разврат окунула Мусу, с ума сошел по тебе, белобрысая ведьма! Теперь за моего мужа взялась?! Кахба! Специально на сайте знакомств прелестями светила? Там же по близости локации определяется!
Это ты его соблазняла так?! Или тебе все равно?! Главное, чтобы большой, толстый и обрезанный! — Прекратите, — пытаюсь звучать спокойно, но получается с трудом, — это наглая подлая клевета. Да, с Мусой я не была счастлива и не скрываю, что хочу от него уйти, но это не значит, что вы можете меня...
Я вдруг слышу звон. Громкий, разрывающий перепонки. Это просто я сейчас так на все вокруг реагирую после ужаса пережитого...
Зеркало из ее рук падает на пол, разбиваясь на кучу осколков.
Дальше даже сообразить не успеваю. Она выхватывает один из них и направляет на меня, как оружие.
— Если попытаешься увести моего мужа, тварь, я раскромсаю твое лицо! Жаль, что тебя не сожгли, ведьма! Туда тебе и дорожка была! Не смотри на него! Не дыши рядом с ним! Не смей даже рот разинуть в его присутствии, поняла? Скоро Муса тебя отсюда заберет, вот там и варись...
С его новой любимой женой и с другими родственниками, а к нам не суйся, тварь!
Я не шевелюсь, потому что все это время она размахивает прямо перед моим лицом этим проклятым острым краем битого стекла. И реально ведь полоснет... Откуда в этих женщинах столько лютой ненависти? Они ведь могут быть такими красивыми...
От нелюбви?
Что я им сделала?
— Я хочу развода и уйти из тухума... У меня нет желания оставаться в селе...
Она презрительно фыркает и встает.
— Помогать тебе никто не будет. Я не буду марать руки своим слугам.
Сама все будешь делать за себя, перетопчишься. И с большими травмами женщины сами все делали. Только не смей это говорить Шахбану, если спросит. Узнаю- убью. Ты меня услышала...
Она выходит из комнаты, громко хлопнув дверью.
Я замершая смотрю на поднос.
Стоит ли мне касаться этой еды? А вдруг она отравленная? От запаха в животе предательски урчит...
В этот момент в дверь осторожно стучатся... Я замираю в шоке, на автомате подбирая ноги...
Кто еще решил прийти и отыграться в этой семейке над мной?
Дверь отворяется и первое, что я вижу- красивую девичью голову.
Это девочка, лет четырнадцати. Глаза живые и красивые, как у газели.
Волосы собраны в жгут на затылке. Тоже скромное, закрытое платье...
— Можно? — произносит она, бойко оглядывая меня.
— Проходи... те, — выдыхаю, уже и не зная, что ждать от новой гостьи...
Она решительно впархивает в комнату, беззастенчиво меня рассматривает, но в ее взгляде нет агрессии и ненависти. Любопытство- да.
Улыбается.
— Я рада, что твои красивые волосы не пострадали, — еще шире начинает улыбаться, — и лицо... Тут все только и говорят про твои волосы и лицо…
— Кто все? — я совершенно сбита с толку. Ощущение, что я какая-то кинозвезда, свалившаяся с неба. Все-то про меня знают... А Муса все время орал, что я ничтожество и звать меня никак...
— Весь тухум. Все женщины... Что у дяди Мусы самая красивая жена, которую он привез с Севера. И что он все время ее прячет...
Что правда, то правда...
Прятал он меня знатно... И забивал...
— А ты кто?
— Я дочь Шахбана...- улыбается девочка, — Разият.
— Очень приятно, Разият, — она совсем не похожа на свою строгую мать... У той лицо острое, а эта красивая, как Луна... Мягкие такие черты, обволакивающие…
— А мама тебя не поругает, что ты ко мне пришла?
Взгляд девочки тут же меняется. В нем словно бы хвост саламандры загорается. Загорается и гаснет.
— Эта гюрза? Она мне не мать! — выплевывает она яростно, — моя мама умерла при моем рождении. А эта... моль черная... Он не любит ее!
Никогда не любил! И никакая она ему не жена! Он с ней в разных комнатах спит! Потому она так и бесится! Потому что ты красивая и интересная. И он тебя спас! А еще ты на пианино играешь, мне папа сказал. Научишь меня?
Друзья! Добро пожаловать в эту непростую историю? О чем она? О мужском предательстве и мужской верности! О женской силе и слабости! О том, как одна и та же женщина может зачахнуть, а может раскрыться в мужской любви!
Будет непросто, противоречиво, эмоционально и очень откровенно в душевном смысле! Горяченького вам тоже подсыплю! А от вас жду, как всегда, максимальной вовлеченности и комментариев- без них творческому процессу никуда!
А еще хочу попросить вас поучаствовать в одном эксперименте. Рейтинг книг нынче зависит от ваших просмотров. Чем больше вы по поводу и без будете в день заходить на страницы книги и их листать, тем выше будет подниматься ваша любимая книга. Проверим? Я в вас верю и очень сильно вас люблю!!! Без вас нет и меня!
А еще подбрасываю вам примерные прототипы наших героев… Знаю, что они не всегда именно такие, как представляете вы. Это просто фантазия…
Глава 4
До того момента, как Муса выкрал меня и вырвал из моей привычной жизни, я мечтала о другой жизни. Я и сейчас о ней мечтаю, просто понимаю, что едва ли она теперь сможет стать сбыточной…
Я училась на третьем курсе музыкального училища, когда он схватил меня прямо на улице после недели настойчивых приставаний, которые начались сразу после того, как его шумная компания пришла в кафе-бар, где я работала и как раз была моя смена…
До встречи с ним была музыка… Нет, я никогда не мечтала о сцене, никогда не хотела публичности. Я хотела преподавать. Страстно желала открывать ученикам дорогу в новый мир, который жил совсем по другим правилам… Нотный стан, черно-белые замысловатые закорючки, которые сперва пугали подписи на непонятном древнем языке… Все эти сакральные символы оживали, стоило только найти шифр… Пальцы касались клавиш… Мир наполнялся звучанием еще одного языка- языка звуков… Они складывались в мелодию… Завораживали, заставляли чувствовать…
Вот эти знания я мечтала открывать людям… Но в мою жизнь ворвался он и все разграбил…
В селении было пианино. В местной школе. И первое время, когда Муса еще пытался наладить между нами мосты, когда пытался загладить вину своей жестокости ко мне, он пускал меня ходить туда- заниматься с детьми. На одну из четвертей меня даже взяли преподавателем… Наверное, это были единственные моменты жизни в этих краях, когда я была реально счастлива… Я играла, меня слушали, я рассказывала про композиторов, пыталась объяснить, как через музыку легко передать эмоции…
Все закончилось тогда, когда его сестра науськала его, что я слишком много времени провожу за пределами дома… Что я слишком свободная и много общаюсь с людьми со стороны…
Люди со стороны… даже сказать смешно. Здесь, в селении, все знали всех… Люди одного тухума, одного рода. Мы все жили фактически на одной улице. Здесь без того, чтобы тебя десятки глаз увидели в окно, выйти было нельзя…
Но Муса запретил ходить мне в школу.
В тот день он с силой трепал меня за рукав, разрывая платье и крича, что я нарочно придумала эти занятия…
А все потому, что я возвращалась с уроков в одно время с Шахбаном, который возвращался с пастбищ…
Мы и правда пару раз с ним столкнулись на улице. Он загонял свой джип, я проходила мимо, притулившись к стене. Сухо кивали друг другу и не более…
Но в глазах мужа все выглядело, словно бы я гуляю с его братом, а Зарема науськивала!
И он ведь ничего не сказал старшему брату. Он обрушил свой гнев на меня… А все потому, что богатство их семьи было завязано на Шахбане. Мясной король… Так называли его в лицо и негласно. Один из крупнейших поставщиков отборной баранины на российские рынки. Владелец крупнейших пастбищ и угодий на Кавказе… Именно поэтому и Муса как младший, и другие члены семьи могли ничего не делать…
Вообще, только попав в эти места я поняла, как же по-разному организована жизнь в нашей огромной и великой стране… И дело не только в природных условиях и разной культуре. Дело в ментальности. Какие-то традиции Кавказа меня восхищали. Например, уважение к старшим. Другие- пугали…
Родители Шахбмана и Мусы уже умерли. Главенство рода перешло к старшему брату, но именно младший должен был оставаться в родительском доме… Так мне в соседки досталась змея-Зарема и другие родственницы, постоянно околачивающиеся в родовом гнезде Зариповых. Так я стала женой мужчины, которая никогда не могла назвать себя хозяйкой дома… Мною только помыкали. Приказывали, что и когда подать, куда положить, что принести… Но даже вазочку без их ведома передвинуть я не могла…
Зарема была старой девой и отыгрывалась за свою женскую неустроенную долю на мне с лихвой…
Шахбан жил в центре села, недалеко от центральной площади и школы. Его красивый большой дом из камня и дерева стоял на возвышении и словно бы смотрел на всех свысока… Большая территория, уходящая в горы, высокий забор… Его мир всегда был закрыт для меня… Максимум, мы могли пересечься глазами на немногочисленных мероприятиях, куда Муса меня брал, да и то украдкой… Еще одной местной традицией было то, что женщины и мужчины тут никогда не сидели за одним столом…
И потому ревность Мусы всегда была неоправданной и нелогичной… До этого момента…