Ильза Мэдден-Миллз – Не мой вариант (страница 43)
– Правда. А еще у меня для тебя подарок.
Я обшариваю его взглядом, вызывая у него смех.
– На мне его нет. Наберись терпения.
– Жизель? – раздается из-за спины Девона. Там усаживается только что пришедшая пара.
Я тяну шею, Девон отпускает мою руку. Молодой человек поднимается и направляется к нам.
– Роберт! – узнаю я его и вскакиваю. – Как вы? Как ваш отец? Все в порядке?
Он улыбается, на щеках у него появляются ямочки. Он сильно изменился, хотя я совсем недавно познакомилась с ним в больнице, в палате Миртл, куда заглянул Джон в сопровождении сына. Наверное, там я была сама не своя. Тогда на нем были брюки и пиджак, а сейчас он в джинсах и в синей рубашке с засученными рукавами. Его светло-каштановые волосы всклокочены, но ему это идет; в этот раз он в очках. Он выше меня, стройный.
– Отец молодцом. Я сегодня с ним разговаривал. Рад, что они так быстро нашли крышу над головой.
– Я должна позвонить Миртл, узнать, как она там.
– Мы вместе ужинали, – сообщает Роберт с улыбкой. – Я познакомил Миртл со своей сестрой. – Он указывает кивком на свой столик, я приветственно ей машу. Сестра – вылитый Роберт в женском варианте: высокая, светловолосая, с милой улыбкой.
Возникает пауза, я вздрагиваю, поняв, что кое-что упустила.
– Роберт, это мой друг Девон Уолш.
Девон встает и пожимает ему руку. Мне кажется, что он делает это сильнее, чем требуется, об этом свидетельствует и выражение лица Роберта. Тот, похоже, не знает, что перед ним звезда американского футбола, а я не тороплюсь развеять его неведение.
Мы с минуту болтаем про его отца, потом он, бросив взгляд на Девона, тихо говорит:
– Давайте как-нибудь пообедаем вдвоем. Мне бы хотелось поговорить с вами еще.
Это просто предложение встречи или что-то еще?..
Я кошусь на Девона, тот наблюдает за мной с натянутым лицом, потом отворачивается к окну.
Все понятно, ему не важно, с кем я встречаюсь. Он хочет, чтобы я кого-нибудь себе нашла.
Я даю Роберту номер своего телефона, он протягивает мне свою визитную карточку, которую я быстро прячу в карман. Роберт тянет за шнурок моего капюшона и говорит с улыбкой:
– Жду не дождусь.
Я провожаю его взглядом, пытаясь угадать, можно ли говорить о притяжении.
Роберт озирается, на его лице самоуверенная улыбка – прекрати, какая самоуверенность, откуда?
– Кстати, с днем рождения!
Теперь улыбаемся мы оба.
– Я знаю об этом от Миртл. Кстати, вам идет этот цвет волос. В стиле Кейт?
У меня вспыхивают щеки. Выходит, Миртл дала ему прочесть мои главы? Я ее убью!
– Спасибо.
Я сажусь и смотрю на стол. До меня доходит, что я познакомилась с парнем, едва его заметила, зато он обратил на меня внимание и только что предложил мне встретиться… возможно.
Девон тем временем выкладывает на стол деньги.
– Пошли. – Выражение его лица не поддается расшифровке.
Я согласно киваю, и мы опять виляем среди столиков. Мне преграждает путь компания подвыпивших парней, Девон возвращается ко мне, раздвигая их плечами. Вижу, он, как и я, их пересчитывает: целых одиннадцать лбов, рекордное количество поклонников! Он хватает меня за руку.
– Ты со мной. – Или это был вопрос?
–
Держась за руки, мы шагаем к двери.
Девон
– Завтра у тебя тоже тренировка? – спрашивает она по пути обратно в пентхаус.
– Нет, воскресенье – единственный день отдыха.
– Тем лучше. Я не хочу спать.
– Я тоже. – На самом деле я не готов возвращаться в пентхаус, не готов остаться с ней наедине.
– Давай покатаемся. Только не на «Мазерати»: дадим Синди возможность уползти.
– Куда хочешь поехать?
– Ты переживаешь за отца, он весь день недоступен для звонков. Давай съездим к нему, проверим, что и как, поищем причину.
– Ты хочешь ехать к моему отцу в свой день рождения?
Она задирает подбородок.
– Хочу.
– Что ж, поехали. – Я хочу сказать совсем не это. Вдруг, увидев, откуда я, она изменит отношение ко мне? Вдруг отец дома, напился и валяется на полу?
Я отметаю эти мысли. Мы садимся в «Хаммер», покидаем центр города и едем в район моего папаши. Жизель опустила стекла, ее волосы развеваются на ветру, она подпевает радио, передающему «Hollaback Girl», и я не могу удержаться от смеха. Не знаю, как у нее это получается, но все, связанное с ней, вызывает у меня веселье. Меня ошеломляет мысль, что Жизель – один из лучших моих друзей. За считаные дни я выложил ей больше, чем знает обо мне кто-либо еще, не считая Джека.
Мы с ней распеваем дуэтом, я выбиваю пальцами ритм на руле. Рядом с отцовским домом я выключаю фары. Мы вылезаем и подходим к двери.
– У тебя есть ключ?
Я нервно киваю и выуживаю ключ из кармана штанов. Прежде чем отпереть замок, я делаю глубокий вдох и смотрю на нее.
– Учти, у него бардак.
Она сосредоточенно кивает.
Мы входим, я включаю свет – благо я в прошлый раз поменял лампочку, – и выходим на середину гостиной. Здесь пусто, но я вижу, что после моего прошлого посещения он здесь побывал. На столике опять громоздятся контейнеры из-под купленной навынос еды, здесь же красуется пустая бутылка из-под воды. Жизель направляется в кухню, я в спальню. Там пусто, постель не застелена, на полу валяется одежда. Одежный шкаф наполовину пуст. Можно подумать, что отец упаковал вещи и куда-то отчалил. Странно!
– Девон! – зовет она из кухни. Я в страхе бегу туда.
Она сует мне клочок бумаги.
– Письмо тебе, лежало здесь на столе.
Я с трудом глотаю, сажусь за стол и впиваюсь глазами в отцовское письмо.
«Девон, сынок. Помнишь твой первый тачдаун в двухгодичном университете, когда ты играл за домашнюю команду? Помнишь, как привел домой первую девушку, которая тебе понравилась? А как ты шел получать диплом об окончании средней школы? Ты помнишь, у тебя осталась эта память. А у меня нет. Ни о чем. Не знаю даже, видел ли я твой первый тачдаун. Может, одну игру я все же помню, но ни формы твоей в памяти не осталось, ни того момента, когда ты искал меня на трибуне».
Я закрываю глаза и сжимаю кулаки. Воспоминания, которых я совершенно не хочу, впиваются в меня, как репей.
«Ты так много для меня сделал – деньги, дом, машина, работа, я очень старался соответствовать, но облажался. Я пытался, ходил на собрания анонимных алкоголиков, но оказался слабаком. Проклятая слабость! Дотти махнула на меня рукой, и я ее не осуждаю. Она заслуживает лучшего. Я не могу удержать женщину. Они приходили и уходили у тебя на глазах, на твоем лице была надежда. Боже, надежда жестока.
Я сделал гадость. Больно даже писать об этом, но я не могу иначе, потому что помню твое лицо. Не могу с тобой говорить, когда ты знаешь, что я задолжал много денег букмекерам, а они не в ладах с законом».
Я задыхаюсь от сильных чувств, меня душит ярость. Жизель проходит мимо меня, я горблюсь, она проводит рукой по моим плечам, по руке. Я горестно прижимаюсь к ней.
«У меня есть друзья, которые меня не бросили. Ты славный парень, у тебя доброе сердце, но позволь мне поступить по-своему. Пожалуйста, не пытайся, прочтя это письмо, меня искать. Я не хочу, чтобы меня нашли, поэтому прислушайся к моим словам: отступи».
Я дышу урывками, гнев сменяется отчаянием. «Он меня бросил. Взял и бросил. Я бы расплатился с букмекерами. Я бы поместил его в клинику реабилитации, если бы он не упирался, проводил бы с ним больше времени, я бы все устроил…»
– Знаю… – шепчет Жизель, и я понимаю, что говорил вслух. Она тянется ко мне, ласково запускает пальцы мне в волосы. – Ты его любишь.