Ильза Мэдден-Миллз – Не мой вариант (страница 40)
– Кроме шуток?
– Какие тут шутки!
Наконец-то он серьезнеет.
– Не морочь голову.
Я медленно качаю головой.
– Ты знаешь, я не умею лгать.
Его мышцы напрягаются, кажется, он решил встать. Я останавливаю его жестом.
– Когда тварь сидит на тебе самом, тебе уже не до смеха?
– Убей ее!
Я отступаю.
– Мне нравится, когда ты в моей власти. Да еще в полотенце. Что, если «малыш» прыгнет на твое полотенце или залезет под него? Будет интересно. – Я цинично усмехаюсь.
У него ходит вверх-вниз кадык.
– Жизель, детка, куколка, красавица,
– Не могу. Хотела предоставить грязную работу тебе. Трогать его? Вот уж нет! И потом, он меня не кусал, он просто хочет жить, вдруг это самочка с малышами…
Он стонет, скашивает глаза, но под этим углом ему ничего не видно.
– Вот оно как, значит? Кампания «спасаем пауков»? Пять минут назад ты требовала, чтобы я его раздавил. С чего ты взяла, что это самка?
Я подхожу ближе, опять наклоняюсь.
– Потому что она носит на себе своих малышей.
– Ты утверждаешь, что на мне целый паучий выводок?
– Ммм… – Я тянусь за своим телефоном.
– Нашла время проверять Инстаграм! – негодует он.
Я делаю снимок: Девон, разлегшийся на моей кровати. В будущем пригодится.
– Понимаю, ты не можешь двигаться, но все-таки попробуй чуть опустить полотенце, чтобы показать…
– Смертельно ядовитый паук. Да еще с выводком. Уйма яда. И это в футбольный сезон. Когда я должен быть здоровым. Сейчас не до полотенца, Жизель!
Я вздыхаю.
– У пауков развитое осязание, на то и волосатые лапки, так что лучше не дергайся.
– Ты издеваешься надо мной, Жизель? Я ничего не чувствую. Он все еще там?
– Не мешай. Я читаю. – Я торопливо просматриваю Гугл. – Все правильно. «Пауки-волки несколько недель, произведя на свет молодь, носят ее на спинной части брюшка». Из чего следует, что убийство исключается, Девон. Как она меня ни мучила, это был, скорее всего, невинный поиск пропитания для детишек, вот она и запуталась в простынях. Надо удалить ее отсюда, не причиняя вреда. Это ж сколько у нее клыкастых паучат!
Он в страхе раздувает ноздри.
– Подожди, есть идея! – Я выбегаю из комнаты, он умоляет меня вернуться. – Тебе больше не смешно? – отзываюсь я и слышу в ответ утвердительное бормотание.
Я достаю из буфета глубокую миску, нахожу в кухонном ящике самый длинный предмет – деревянную лопатку длиной два фута, которой он пользуется, жаря что-нибудь на гриле. Замечательно!
– Ты держишься? – спрашиваю я, возвращаясь в спальню.
– Я что-то почувствовал. Она никуда не девалась? – спрашивает он испуганно.
– Нет, сидит не шелохнется. Давай без паранойи. – Я подхожу ближе.
Он кусает нижнюю губу, смотрит на лопатку.
– Решила меня этим прихлопнуть?
– Конечно, нет. Я смахну паучиху в миску.
Он медленно, осторожно вздыхает.
– Смахивай в сторону, а не на меня. Если она попадет мне на лицо…
– Доверься мне.
– Довериться девушке, которая так голосила, что я удивлен, что сюда еще не примчалась полиция? Ладно, ладно, уже доверился.
– По-моему, ты нравишься Синди. Она на тебе уснула.
Он закатывает глаза.
– Ты уже придумала для нее имя? Паук и есть паук, убери его с меня. Пожалуйста.
– Мне нравится, когда ты говоришь «пожалуйста».
– Ну, пожалуйста, убери с меня свою Синди! – умоляет он.
Я подступаю к изножью кровати и встаю перпендикулярно к Девону.
– Мне нужно кое-что взамен.
– Проси что хочешь!
– Хочу увидеть тебя голым. Не прямо сейчас, ты же не можешь шелохнуться, позже, после избавления.
Он пристально смотрит мне в глаза, зрачки расширяются, лесной зелени почти не остается, ее сменяет чернота.
– Идет, – звучит хриплый ответ.
Помня, какое удовольствие меня ждет, я заношу лопатку и легонько смахиваю с него паучиху. Она слетает с плеча Девона на пол. Я накрываю ее миской.
– Готово! – Я победно смотрю на Девона.
Он встает с кровати и смотрит вместе со мной на перевернутую миску.
– Не такая уж она большая.
– Я другого мнения.
Он фыркает.
– Ты знакома с тем беднягой, которому отхватили ногу?
– Ммм… – Я выпрямляюсь.
В его взгляде появляется стальной блеск.
– Ты солгала.
Я показываю кончиками двух пальцев меру своей лжи.
– Самую малость. Иногда приходится, когда возникает опасность или хочется пошалить. Скажу в свою защиту: бедняга и впрямь загремел в больницу.
– Все это время я мог стряхнуть ее сам.