Ильза Мэдден-Миллз – Не мой вариант (страница 33)
– Иди сюда, детка, – зову я, улыбаясь.
Она складывает руки на груди.
– Ты больше не называешь меня
– Это слово у меня предназначено для малознакомых женщин.
– А «детка»? – Она закатывает глаза.
– Тебе идет.
– Мне следует обидеться?
– Какие еще обиды? – Я смотрю на ее светло-зеленую маечку с надписью «The World’s Tallest Elf» [3]. Явно еще одна вещь с распродажи в «Волмарт».
Она приподнимает бровь.
– У тебя все друзья ходят в «детках»?
Только ты.
– А то как же! – Я притягиваю ее к себе, заглядываю в глаза, борюсь с побуждением поцеловать в губы. Не допуская соприкосновения наших тел –
– У меня дурацкий вид, – бормочет она. – Сколько девушек до меня воображали, что стоит перекрасить волосы – и все изменится к лучшему!
– Брось, все не так плохо. Подходит к твоим глазам.
– Тебе не нравится.
– Просто ты застала меня врасплох. – Я разглядываю ее синие пряди. – Напоминает Кэти Перри в «Калифорнийских девчонках».
– На ней был парик.
– По мне любой цвет хорош, если без косичек, – хрипло сообщаю я. – Этот к тому же гармонирует с бабочками на моих татуировках.
На ее лице появляется странное выражение, мы смотрим друг на друга во все глаза. Мне не разобрать, о чем она думает – вероятно, о своих волосах; у меня не выходят из головы события прошлой ночи, у амбара.
– Мне надо кое-что тебе сказать.
– Жду непристойных шуток.
– Спасибо за вчерашнюю ночь, за то, что показала мне свое особенное место. Затея удалась.
Жизель невесело улыбается.
– Но я должен попросить прощения. Не надо было лезть к тебе с поцелуями. Сегодня утром я…
– Успокойся, я сама тебя в это втянула. Не хочу тебя смущать. Ты у себя дома. – Она опускает руки.
– Я не смущаюсь, – хмуро возражаю я. Весь день я с теплотой представлял, как вернусь домой и встречу ее. – Извини, что разворчался.
Она щурится.
– Говоришь, поцелуй получился хуже некуда?
– На шкале от одного до десяти я бы оценил его в… – В миллион баллов! – Скажем так, это было…
– Шкала? Какая горькая ирония! – Она прыскает.
– То есть как?
Жизель открывает рот, но только качает головой, бормоча что-то невнятное.
Я убираю руки в карманы.
– Что ж, правила установлены, с поцелуями покончено, дальше все пойдет гладко, – говорит она.
– Точно.
Она кивает, как будто приняла какое-то решение.
– Хочешь, испеку печенье, чтобы перебить запах?
– Как можно отказаться от печенья!
Она торопится в кухню, я, как всегда, следую за ней. Меня тянет к ней, как магнитом, я уже не отличаюсь от Пуки, трусящей за мной.
– Тебе помочь?
Жизель достает сковороду.
– Помоги. Включи духовку на триста пятьдесят градусов и достань из морозильника тесто. Я его нарежу и разложу кусочки через каждые два дюйма. Ты не видел коробки из-под пиццы? Это был мой ужин. Ты сам, кстати, ужинал? Могу тебя накормить. Хочешь спагетти? Домашнего соуса не обещаю, но Миртл хвалит.
– Спасибо, я поел с Лоренсом.
У меня была мысль послать ей эсэмэс с предложением поужинать вместе, но пересилила тревога за отца. Я поехал к нему. Судя по полной грязной посуды в раковине, он был дома, просто я его не застал. Не иначе, он меня избегает.
Сейчас я гоню эти мысли, чтобы сосредоточиться на Жизель. Лениво наблюдаю, как она по-хозяйски расхаживает по кухне, как выбрасывает коробки из-под пиццы и злится, что они не помещаются в мусорное ведро.
Я отодвигаю ее в сторону.
– Позволь мне.
Я подбираю коробки и плющу их.
– Ничего себе, коробки-убийцы! – Она крестится. – Мое проклятие заразно.
– Клянусь, этому не бывать! – храбрюсь я. – Ты видела меня на футбольном поле? Меня никому не удержать!
– Чаще да.
Приятно слышать.
– Я хорошо играю не только в матчах национального чемпионата. Между прочим, что случилось с типом, вместе с которым ты смотрела ту игру?
– Ревнуешь?
– Нет. – Если честно, я бы не прочь с ним познакомиться.
– Да ну, у нас с ним не сложилось. Зато я помню твои биографические данные и фото, в тот вечер они не сходили с экрана. Ты был коротко пострижен, ухмылялся и хвалился своими мускулами.
Все это было напоказ, тогда я еще переживал из-за Ханны.
– Вижу, ты под впечатлением от моей игровой статистики. Почему ты скрываешь, что болеешь за Девона Уолша? Я бы подписал для тебя пару мячиков, может, даже футболку.
Она кидает в меня скомканную салфетку, я ее ловлю.
– Зачем мне все это, когда я
Я сразу возбуждаюсь, стоит вспомнить ее в постели, в задравшейся на бедре майке, из-под которой торчат узкие трусики. Мне уже жарко, пульс ускоряется.
– Что скажешь о нашей первой встрече? Ты не призналась, что узнала меня.
Она роняет голову, делая вид, что изучает гранитную поверхность кухонного «островка», поправляет на носу очки.
– Жизель?
– Все никак не сложишь дважды два, Дев? – Она странно – начиная с шеи – краснеет.