Ильяс Качовски – Заседание писателей (страница 9)
Особняк.
Там свет. Там люди. Там… реальность.
Он попытался встать, но нога подогнулась. Боль вспыхнула, напомнив о молотке.
Тогда он просто начал ползать...
Через порог. В дождь.
Сад уже превратился в вязкую чёрную массу. Земля расползалась под пальцами, трава липла к рукам. Холодная вода мгновенно пропитала одежду.
Он полз медленно, словно каждое движение требовало отдельного решения.
Колени скользили в грязи. Ладони утопали в мокрой земле. Дождь бил по спине, по голове, стекал по лицу, смешиваясь с потом и чем-то тёплым, что он не хотел осознавать.
Молния осветила сад.
На секунду тени деревьев стали похожи на вытянутые фигуры, наблюдающие за ним.
Гром разорвал воздух.
Франсуа замер, уткнувшись лбом в грязь.
Он начал тихо смеяться.
Не от радости. Не от безумия.
Это был смех человека, который больше не понимает, где заканчивается страх и начинается реальность.
— Нужно… доползти… — прошептал он. — Тер... Тер... Дейл... М... Мета...
Особняк казался дальше, чем раньше. Окна светились размытыми пятнами сквозь стену дождя.
Он полз.
Снова и снова подтягивал себя вперёд, чувствуя, как силы уходят вместе с теплом. Грязь становилась тяжелее. Каждое движение как через густую воду. Пальцы уже не слушались. Нога горела тупой болью, но даже боль начала отдаляться, становиться чужой.
Молния снова осветила сад.
На мгновение особняк показался совсем близко. Почти спасение. Почти тепло. Почти жизнь.
Франсуа протянул руку вперёд.
Пальцы коснулись мокрой травы… и остановились. Сил больше не осталось.
Он попытался вдохнуть глубже, но воздух обжёг лёгкие холодом. Взгляд застыл на светящихся окнах. Там кто-то, возможно, смеялся. Кто-то писал. Кто-то жил.
А он лежал.
Дождь безжалостно смывал следы его пути. Борозду в грязи. Капли крови. Даже отпечатки ладоней.
Сад медленно поглощал его силуэт, превращая в тень среди тёмной земли.
До света оставалось всего несколько метров.
Но он так и не дошёл...
Глава 4: Тяжёлый дождь
2015 год. 23 февраля. Особняк. До того как Мета Ашес умер.
Писатели-гости вместе с Тер Дейлем шли в комнату реликвии с интригой.
Старый особняк глухо дышал, половицы отзывались под шагами, где-то скрипнула дверь, ветер ударил в ставни.
Мета Ашес держался чуть позади остальных.
Левая рука ныла.
Сначала он подумал, что просто отлежал её ночью. Боль была тупой, неприятной, будто под кожей что-то пульсировало. Он незаметно потер предплечье.
— Я сейчас, — бросил он тихо, сворачивая в сторону коридора.
Никто не придал значения.
Туалет находился в конце узкого прохода. Он зашёл туда и закрыл дверь. Повернул замок.
Он сел, тяжело выдохнул. Сердце почему-то билось быстрее обычного. Боль в руке усилилась, не сильная, но настойчивая.
Когда он потянулся к карману за телефоном, что-то мягко соскользнуло на пол.
Это было листок бумаги.
Он нахмурился. Знал, что точно ничего не носил. Затем наклонившись, развернул его.
Почерк не особо был ровным.
,,
Приветствую, Мета Ашес.
Посмотри на свою левую руку.
Там, где болит, есть след укола.
В твоей крови яд. Он уже действует.
У тебя есть 20 минут чтобы выйти из особняка и найти в саду деревянный ящик, в котором есть противоядие в виде шампуня.
Если скажешь хоть слово кому-то, то
твоя жена Мэри…
твой сын Сорик…
твоя маленькая дочь…
Умрут безжалостно.
,,
Он перечитал. Один раз. Второй раз. Сначала пришло раздражение.
,,
Чья-то глупая шутка
,, думал он, и поднялся. Подошёл к зеркалу и закатал рукава. Затем замер.
Там действительно был след. Маленькая тёмная точка. Вокруг, едва заметное покраснение.
Его дыхание оборвалось.
— Нет… — прошептал он.
Он не чувствовал укола. Ничего не помнил. Но рука ныла именно в этом месте. Сердце ударило сильнее и сильнее. Комната вдруг стала тесной. Воздуха стало меньше.
Он схватился за раковину. Пальцы побелели. В ушах зазвенело.