Ильяс Качовски – Заседание писателей (страница 11)

Ты отчаянно хочешь спастись от яда, который течёт по твоим венам.

Это возможно.

Убей одного из писателей в этом особняке.

Любого.

Сделай это, и я лично передам тебе противоядие.

Твоя семья останется невредимой.

Время пошло.

,,

Небо над садом потемнело окончательно.

Мета Ашес слетел с катушек. С одной стороны недоверие ко всему происходящему, с другой стороны реальный след укола и пульсирующая боль в руке. И его семья…

Позже, когда Мета Ашес и Франсуа Вивьон бешено сражались, Мета умер раньше двадцати минут. Причиной этого стал не удар, который наносил Франсуа. Настоящая причина была иной.

Мета сам ускорил собственную смерть.

Когда в организме присутствует сильный токсин, любое резкое движение, учащённое сердцебиение и выброс адреналина ускоряют циркуляцию крови. А вместе с кровью и распространение яда.

На самом деле, внутри флакона реально не было шампуня.

Но в пластиковой трубке дозатора было прозрачная жидкость. Её нижний конец был аккуратно запечатан тонкой бумажной мембраной.

Это было противоядие.

Мета Ашес открыл крышку. Но не нажал.

Он сделал всё, кроме единственного движения, которое могло его спасти.

2015 год. 23 февраля. Особняк. Вечер.

Вечер опустился на особняк.

Дождь барабанил по стеклам с такой силой, что сад за окном превращался в серое размазанное пятно. Молнии вспыхивали редкими вспышками, отбрасывая на стены комнаты холодный отблеск.

Алексей Нефритов стоял у камина, спиной к окну. Изумрудный фрак мягко отражал свет огня, белоснежная рубашка безупречно гладкая, галстук-бабочка того же оттенка и символ строгости и порядка. Руки он держал за спиной, неподвижный, как статуя.

Фэйд Крис и Эрих Грант сидели на диване.

— Слушай, — сказал Эрих, слегка усмехаясь, — ты знаешь что того писателя, Алексея Нефритового есть прозвище ,,Изумруд,,?

— Я вроде как слышал такое про него — ответил Фэйд Крис тихо. — Прозвище звучит красиво, но за ним кажется что-то скрыто. Сила, холод, наблюдательность… кажется, люди видят его только поверхностно.

— Хм… — Эрих присвистнул. — Звучит почти как эпитет. Но интересно, сам он согласен с этим прозвищем?

Фэйд улыбнулся сквозь тень.

— Сейчас узнаем. —

Он повернулся к Алексею.

— Алексей… — тихо начал Фэйд, делая паузу, чтобы звук дождя и треск камина не мешали, — а почему вас зовут ,,Изумруд,,? Кто придумал это прозвище?

Алексей слегка улыбнулся, не спеша обернувшись к ним.

— Прозвище… — его голос был ровным, спокойным, каждое слово будто выверено, — я выбираю цвета, которые остаются. Изумруд, это символ силы и спокойствия, редкости и… наблюдательности. Кажется, это отражает меня больше, чем большинство людей способны понять.

В этот момент Гордон Стрикс, с заметной усталостью в глазах, проговорил, потирая живот:

— Голод начинает пожирать меня… Когда же мы наконец поедим? Чувствую, что могу съесть пол особняка.

Озоб Бозо, не отрывая взгляда от дверей, шепнул:

— Кто-нибудь видел Тер Дейла?

Лииса Мортон с тревогой нахмурилась, взгляд устремился к окну, где дождь постепенно стихал, а на душе осталось странное чувство:

— И Франсуа Вивьон всё ещё не вернулся…

В этот момент сверху, на четвёртом этаже особняка, раздался сильный, пронзительный шорох. Он эхом прокатился по всему дому, заставляя собравшихся вздрогнуть.

— Что это было?! — выдохнула Мими Грант, все остальные обернулись в сторону лестницы.

Дмитрий Добряков, пытаясь скрыть испуг, выдавил:

— Ха… да ладно, наверняка просто ветер… Или призрак! — но голос дрожал.

— Мне это совсем не нравится… — сказала Гай Селфарк, сжимая край стола.

Элио Ортис держал свою трость крепко обеими руками:

— Надеюсь, крышу не снесло…

В этот момент Эрих Грант шагнул вперёд, лицо напряжено:

— Я пойду проверить. Кто со мной?

Либу Кэхлер и Озоб Бозо мгновенно присоединились, не отводя взгляда от лестницы:

— Пожалуй, стоит выяснить, что там наверху, — тихо сказал Либу.

— Идём, — кивнул Озоб Бозо.

— Будь осторожен, Эрих! — сказала Мими Грант, переживая за него.

Остальные напряжённо смотрели. Но Лииса Мортон осторожно подошла к главной двери особняка и попыталась её открыть, надеясь проверить, не вернулся ли Франсуа Вивьон. Дверь не поддалась. Она нахмурилась, ощущая тяжесть происходящего:

— Что за...?! — пробормотала она себе под нос, и сердце её сжалось.

Эрих Грант, Либу Кэхлер и Озоб Бозо, медленно поднялись по лестнице на четвёртый этаж. Каждое движение отдавалось эхом в тишине особняка, пол скрипел, а тьма делала всё более тревожным.

И тогда они увидели её.

Тер Дейл лежала без сознания посреди пола, а рядом с ней разбитый стеклянный кувшин с водой. Блики дождя, пробивавшиеся сквозь окно, играли на осколках, создавая причудливые отблески.

— Тер! — с тревогой выдохнул Эрих, спеша к ней.

Либу Кэхлер присел рядом и осторожно положил пальцы на запястье Тер Дейл, проверяя пульс. Эрих Грант склонился рядом, наблюдая за каждым движением.

— Пульс есть, — сказал Либу тихо, с заметным облегчением. — Просто потеряла сознание.

— Хорошо, — кивнул Эрих. — Значит, нужно отнести её в более безопасное место, на первый этаж. К свету и пространство, чтобы привести в чувство.

Озоб Бозо, который всё это время наблюдал за лестницей и лестничным коридором, кивнул:

— Я спущусь вниз и сообщу остальным. — Он тихо скрылся по лестнице.

Либу и Эрих переглянулись. Эрих аккуратно подхватил Тер Дейл на руки, поддерживая её спину и голову, чтобы не повредить.

— Осторожно, — предупредил Либу, став рядом с Эрихом. — Держите её ровно, не слишком высоко.

Медленно, шаг за шагом, они спустились по лестнице, каждый скрип старых ступеней отдавался в тишине. Тер Дейл была почти без сознания, дыхание прерывистое, но пульс оставался стабильным.