Ильяс Есенберлин – Мангыстауский фронт (страница 15)

Снова повернулся к Жалелу, объяснил:

— Корреспондент КазТАГа… Так на чем остановились? Ага, Узек… Вы, наверное, знаете, что мы настаивали на вашей кандидатуре. Разговаривали с министром… Не буду скрывать — возражения были. «Молодость. Опыт небольшой…» Молодость — недостаток, к сожалению, со временем проходящий. А что касается опыта… Тут у нас своя точка зрения. Жетыбай показал…

Он не договорил, вопросительно посмотрел на Жалела:

— У части геологов есть сомнения относительно разработки Узека. Предлагают сконцентрировать усилия на освоении Жетыбая. Так сказать, бить в одну точку, не распыляя силы и средства. Как птица по зерну. Что вы думаете по этому поводу?

«Ясно, откуда ветер дует, — подумал Жалел. — Малкожин…»

Вспомнилось гладкое, всегда чисто выбритое лицо, — вкрадчивый голос. «Товарищи, Узек от нас никуда не уйдет, — убеждал Ерден Малкожин, выступая на расширенном заседании коллегии Министерства геологии. — Ждал миллионы лет — подождет еще немного. Средства, технику, людей надо бросить в Жетыбай. Нефть найдена, и мы быстрее получим отдачу. В Узеке же все надо начинать с нуля. Мое мнение как куратора Мангышлака: работы надо интенсивно продолжить в Жетыбае. Лучше синица в руках, чем журавль в небе…»

— Да, против Узека существуют как будто серьезные возражения, — начал Жалел. — В Жетыбае структуры более или менее известные. Место обжитое. Наконец, главное: найдена нефть. И все же… Есть «но». Основной приток жетыбайской нефти получен с глубин около трех тысяч метров. Чтобы подсчитать запасы, надо пробурить более полусотни скважин на трехтысячную глубину. Причем условия неблагоприятные: буровики сталкивались и будут сталкиваться с различного рода осложнениями. Другое дело — Узек. По прогнозам, нефтяные горизонты залегают на глубине до полутора тысяч метров. Пробиться к ним легче, чем в Жетыбае. Если расчеты подтвердятся, то именно узекская нефть будет получена быстрее и с меньшими затратами.

— Так-так. А если случится, как в Тюбеджике или Кызане: средства затрачены, а нефти нет?

— Нефть и там есть, — убежденно сказал Жалел. — Просто работы велись в иное время: слабая техника, мало выделялось средств, да и опыта не было. На мой взгляд, и в Кызан и в Тюбеджик надо бы вернуться, продолжить поиск. Но на новом уровне. Что же касается Узека, то перспективы самые благоприятные…

— Тем не менее, нам кажется, работы в Жетыбае сворачиваться не должны. Так же как не надо откладывать разведку Узека. Именно потому, что важен результат, вопрос пока оставим открытым: пусть работы ведутся какое-то время параллельно.

— Да, тогда будет возможность маневра, — согласился Жалел. — Сама постановка вопроса: Узек или Жетыбай — не совсем, мне думается, верна. Зачем хвалить родные горы, унижая чужие долины?

Секретарь улыбнулся:

— Примерно то же самое мы сказали работникам министерства. Кстати, вы где остановились?

— Пока нигде… Рассчитывал, что встретят… Самолет опоздал и… — Жалел замялся. Он не любил просить.

— Давайте сделаем так: завтра рано утром за вами заедут и — в Узек. Товарищей предупрежу. А пока отдохните…

Он нажал кнопку звонка. Вошла секретарша.

— Пожалуйста, созвонитесь с гостиницей. — Он повернулся к Жалелу: — Вы один или с семьей?

— Один.

— Значит, одно место для товарища Бестибаева. — Он поднялся, показывая, что разговор закончен.

Жалел попрощался.

Тем временем Саша, которому Тлепов поручил встретить Жалела, расстроенный возвращался из аэропорта. «Где искать? — раздумывал он. — В тресте? В гостинице? А может, на попутной уже уехал в Узек? Елки зеленые, нехорошо получилось…»

К рейсу Саша поспел впритык, потому что неприятности начались, едва он отъехал от Узека километров полтораста. Сначала забарахлило сцепление, потом спустил баллон… Чертыхаясь — он не любил опаздывать, — Саша гнал в Форт, стараясь наверстать упущенное время.

Подъехал к аэропорту и весь мокрый — хоть выжимай — пронесся через зал ожидания к турникету, отделяющему летное поле от здания аэропорта. Шли на посадку пассажиры «кукурузника» — «Ан-2», а большого самолета из Алма-Аты не было.

Он бросился к справочному. Выстоял дьявольскую очередь, ввинтился в окошко и узнал, что алма-атинский рейс опаздывает на четыре с лишним часа. Саша отошел, сел на скамейку. Из него как будто выпустили воздух… Торопился, переживал, что не успеет, — и на тебе!

Посидел, успокоился, потом решил мотануть в город, поесть, подстричься: оброс, как верблюд. Так и сделал. Первым делом в столовую. Не спеша пообедал, а потом подкатил к парикмахерской. Подстригся, побрился и, благоухая цветочным одеколоном, пошел в кино, чтобы убить время, на двухсерийный индийский фильм. Когда Саша вновь появился в аэропорту, выяснилось, что самолет из Алма-Аты уже с час как приземлился. Саша было снова сунулся к справочному, но, взглянув на дежурную, замотанную непривычным наплывом пассажиров, спрашивать ни о чем не стал, побрел к машине. Да и что толку теперь выяснять, почему опоздавший самолет прилетел раньше, чем объявлялось? Сам виноват: надо было сидеть в аэропорту и ждать, а не марафет наводить. Раздосадованный, он гнал машину и даже не слышал милицейского свистка. Только тогда, когда мотоцикл проскочил вперед и милиционер поднял руку, Саша остановился.

«Разбаловались, — корил молодой, Сашиных лет, инспектор, с удовольствием выписывая квитанцию. — Гоняете в пустыне — думаете, и в городе сойдет? Арти-и-и-сты!»

Саша не оправдывался: попал в один кювет — начнешь считать другие. Все так и было, как в шоферской, сто раз проверенной поговорке. Он молча сел в машину, доехал до треста. Без особой надежды побродил по комнатам и коридорам, расспрашивая, не заходил ли геолог из Алма-Аты, но ни в тресте, ни в единственной гостинице Бестибаева не оказалось. Саша постоял в раздумье у гостиницы.

«Сделаю-ка хоть одно дело: навещу старика, которого из Майкудука вез. Как он там в больнице один? Сын-то с буровой не вылезает: самое ответственное дело — под кондуктор бурить начал…»

Он купил пряников, яблок, леденцов и, подумав, еще две бутылки лимонада. С гостинцами в руках, в белом халате, из карманов которого, как гранаты, торчали бутылки, Саша заявился к Бестибаю.

Старик обрадовался:

— О-о-о, здравствуй, здравствуй! Не забыл! Кал калай?[29]

— Как сажа бела, — вздохнул Саша. — Тыщу километров накрутил — а все без толку.

— Что случилось? — обеспокоился Бестибай. — Запчасть ищешь?

— Человека ищу, — нахмурился Саша. — Должен был встретить в аэропорту — опоздал. Да еще на штраф нарвался…

— Беда, беда! — искренне огорчился Бестибай Сашиной неудаче.

— Как ваше-то здоровье? Домой скоро?

— Какое здоровье? Совсем мало осталось. Уколы, лекарства, рентген насквозь светит — совсем слабый стал, — отшутился Бестибай. — Расскажи, откуда человек-то ехал?

— Из Алма-Аты.

— Алма-Ата… Начальник, наверное?

— Точно. Главный геолог. В нашей экспедиции будет работать. Фамилия… Фамилия… Вот день! С утра о нем думаю — и вылетело из головы. — Саша достал записную книжку. — О! Бестибаев!

— Как сказал? — старик прямо впился в Сашу взглядом.

— Бестибаев какой-то…

— Еще скажи! — голос старика задрожал.

Саша повторил, а сам подумал: «Что это с ним?» Вслух же небрежно произнес:

— Знакомый, что ли?

— Сын! — еле слышно прошептал старик. — Мой Жалел!

— Сын?! — закричал Саша: — Так сразу бы и сказали. А то я… Ой-бой… Сын вернулся!

Больные в палате загомонили:

— Сын приехал. Надо же — какая радость!

— А-а-а, радость… У детей свои дела. Что им мы — старики.

— Ну, не скажи. Куда они без нас? Как слепые…

— Сын-то, поди, и не знает, что отец в больнице…

Один из больных даже сполз с койки и, напирая на Бестибая, замахал перед ним сухонькой рукой.

— Телеграмму! Телеграмму надо дать! — убеждал он.

Бестибай поворачивался то к одному соседу, то к другому, но сам молчал. Наконец, уставившись на Сашу невидящим взглядом, застыл, погрузившись в раздумье.

— Я могу дать, — сказал Саша и тронул старика за костлявое плечо.

— Чего? — не понял Бестибай.

— Да телеграмму. — Саше и впрямь казалось, что это выход. — Отбить, что вы в больнице…

Он встретился взглядом со стариком и прочел в нем интерес.

— Ну? Так я сейчас прямо могу…

Бестибай покачал головой:

— Зачем? — Он сидел и думал. Потом напряженно спросил: — Сколько у тебя времени?

— Времени? — не сразу сообразил Саша.

— Ждать сколько можешь?

— А-а-а… Час, полтора… Больше — никак, — он развел руками.