Илья Шумей – Вирус человечности (страница 5)

Но в один прекрасный день Торп взял Вальхема с собой на ярмарку в Цигбел, где тот впервые увидел самый настоящий город с каменными зданиями и брусчатой мостовой. А вид прибывающего каравана и вовсе разорвал в клочья его старую, вполне устоявшуюся картину мироздания. Мальчишке еще несколько ночей потом снились кошмары, исполненные огромных стальных дымящих, шипящих, лязгающих и скрежещущих машин, за что мать не преминула спустить на отчима целую свору собак. Она полагала, что Вальхем еще слишком мал для такого рода экскурсий, и в чем-то Хелема была, несомненно, права, но то было лишь попыткой чуть дольше удержать ребенка у материнской юбки. Слом прежних представлений о мире все равно рано или поздно, но обязательно бы произошел.

Потом настал черед осознания, что Цигбел – отнюдь не пуп земли, и за пустыней лежат другие, куда более крупные и величественные города, ну а легендарный Кверенс и вовсе воспринимался как нечто полуреальное и почти мистическое. У Торпа в кузнице на стене висела большая гравюра, на которой был запечатлен вид Имперской столицы, и Вальхем любил ее рассматривать, представляя себя гуляющим по широким проспектам и любующимся белокаменной громадой Дворца.

Он пытался расспрашивать мать о Кверенсе вообще и об этой гравюре в частности, но постоянно сталкивался с ее нежеланием обсуждать данную тему, отчего постоянно обижался. И только сильно позже он осознал причину такой нелюбви Хелемы к Империи, и почему эта солидная и весьма недешевая картина висела не на почетном месте в гостиной, а в самом дальнем и темном углу кузницы…

Но все предыдущие откровения не шли ни в какое сравнение с тем шоком, который Вальхем испытал, когда транспорт, в который их погрузили Кроанна с Дьерком, стартовал с дворцовой площади Кверенса.

Трюм корабля чем-то напоминал аналогичное помещение того же «Хоррама», что и неудивительно – функциональное назначение у них было одинаковое. Но, разумеется присутствовали и заметные отличия, начиная с того, что здесь, на корабле, все выглядело существенно аккуратней и чище, да и с освещением тут дела обстояли гораздо лучше.

При входе, у самого края аппарели, лежала неподвижная громада Аврума, черное чешуйчатое тело которого оплетали ярко-рыжие ремни, прижимавшие его к полу. В итоге он выглядел как огромный кусок угля, сквозь трещины в котором виднеется его раскаленное докрасна нутро.

Дьерк усадил четверых пассажиров в кресла у стены и помог им застегнуть фиксирующие ремни, строго наказав не вставать с мест до самого окончания полета.

– Полета?! – беспокойно переспросила Трасси. – Какого еще полета?! Куда?!

Но Дьерк только улыбнулся, оставив ее вопрос без ответа, и сбежал вниз по аппарели.

Трасси обернулась к Вальхему, встревожено хмуря брови, но тот смотрел, словно сквозь нее, и на его лице читалась нешуточная боль. Его запоздало накрыло осознание того, что он только что пытался ее убить. Вот эту самую рыжеволосую конопатую бестию, вполне способную вывести из себя кого угодно, но, одновременно, веселую и озорную. Не напугать, не отбросить с пути, а именно убить. Покромсать в клочья, испепелить, уничтожить!

Мальчишка приоткрыл рот, собираясь что-то сказать, но загудевшая поднимающаяся аппарель отвлекла его. Закрывшийся люк глухо лязгнул, и почти сразу пол под ногами качнулся, а заскрипевшие под перегрузкой кресла словно попытались втянуть, засосать в себя своих пассажиров.

– Ой! Что это?! – Трасси выбросила вперед руку, указывая на свисающие с потолка панели, на которых распахнулся вид на дворцовую площадь Кверенса. И площадь эта стремительно удалялась, сокращаясь в размерах, точно мокрое пятно на разогреваемой сковороде. – Это, что, окна?! Но почему они у нас над головой, а не внизу, под ногами?! Как такое возможно?!

– Это экраны, – пояснил Вальхем, уже имевший возможность ознакомиться с такого рода технологиями. – В кокпите у Аврума тоже есть такие. Они показывают то, что происходит… в другом месте.

– Обалдеть! – только и смогла вымолвить Трасси, и здесь мальчишка был с ней всецело солидарен.

Грубая брусчатка мостовой, словно отпрянув, умчалась прочь, и очень скоро в поле зрения оказались окружавшие площадь здания, среди которых выделялся дворцовый комплекс, щеголявший белоснежной кладкой каменных стен. И весь этот массив, вбиравший в себя все новые и новые дома и улицы, быстро сокращавшиеся в размерах, продолжал удаляться, внезапно превратившись в ту самую гравюру, что Вальхем видел у Торпа в кузнице. Целые улицы и кварталы выглядели теперь словно россыпь игрушечных детских кубиков, но процесс не собирался на этом останавливаться и только набирал обороты.

Бросив быстрый взгляд на сидящих напротив Свила и Фрегга, Вальхем увидел, что они, как и Трасси, заворожено наблюдают за разворачивающимся на экранах действом. Что и неудивительно. Даже он сам, более-менее успевший освоиться с теми возможностями, что ему предоставлял Аврум, понимал, что здесь и сейчас происходит нечто доселе невиданное, нечто, чему суждено кардинально изменить всю его будущую жизнь.

Тем временем раскрывающаяся на мониторах панорама продолжала шириться, открывая все новые и новые территории. Почти половину экрана занимало желтое песчаное море, подернутое рябью дюн. Кверенс превратился в маленького паучка с тонкими лапками дорог, усевшегося на самом краю большого зелено-бурого оазиса. В какой-то момент картина качнулась и начала наклоняться в сторону…

Трасси потрясенно ахнула.

По краю экрана пролегла темно-фиолетовая дуга, которая на глазах расширялась и темнела. Ее концы медленно, но неумолимо ползли навстречу друг другу, словно желая окружить весь остальной мир из пустынь, оазисов и мелких облачных хлопьев. Минута – и на мониторе красовался большой пестрый шар, а все пространство вокруг него заполонила бездонная чернота.

Вальхем почувствовал, как у него нестерпимо засосало под ложечкой. Он внезапно осознал, что весь его мир, который он полагал бесконечным, оказался на поверку всего лишь небольшим шариком, затерянным в бескрайней пустоте. А копошащиеся на его поверхности людишки – не более чем муравьи, и с такого расстояния масштаб всех их желаний, планов и амбиций выглядит поистине смехотворным. Неудивительно, что Леди Кроанна рассмеялась, когда Свиллейн заявил, что они с братом построили величайшую Империю, какую когда-либо знал мир.

Вальхем еще раз осторожно скосил глаза на двух бывших Императоров и по их побледневшим вытянувшимся лицам понял, что в их головах роятся точно такие же мысли. И Божественным Братьям осмысление того издевательского финта, что Судьба с ними провернула, давалось куда тяжелей, чем простолюдинам вроде Вальхема и Трасси. Им-то терять было особо и нечего, а вот Браться лишились труда всей своей жизни, коим вполне заслуженно гордились. Более того, на прощание злодейка Судьба не преминула дополнительно над ними поиздеваться, наглядно продемонстрировав, насколько мелки и ничтожны все их достижения и завоевания на фоне истинной громадности мира.

Да уж, тут им не позавидуешь!

– То есть… то есть… – Трасси наставила на экран подрагивающий от волнения палец и, судорожно сглотнув, предприняла еще одну попытку сформулировать свою мысль. – Я думала, что мы отправляемся в какое-то другое место, расположенное далеко, за пустыней и даже за Крелльскими горами, но мы, выходит…

– Что-то… мне подсказывает, – Вальхем обнаружил, что и его собственная челюсть так и норовит выйти из-под контроля, – что наш пункт назначения находится гораздо, гораздо дальше…

И предчувствие его не обмануло. Очень скоро выяснилось, что их первоначальный шок от осознания конечности и малости родного мира являлся лишь прелюдией к целому параду откровений, обрушившихся на совершенно обалдевшие юные головы.

Не успела ребятня толком опомниться, как в недрах корабля что-то загудело, его корпус содрогнулся, и рябой шар исчез с экранов, сменившись непроглядной чернотой неба, исколотого сотнями звезд. А через несколько секунд в поле зрения неспешно вплыл другой шар, испещренный переплетениями зеленых и голубых узоров.

Шар постепенно рос, как будто его кто-то надувал, и отдельные крупные пятна начали распадаться на россыпи островов и более крупные участки суши, пронизанные поблескивающими паутинками рек.

– Это что, все – вода?! – Трасси потрясенно распахнула глаза.

У себя дома они имели дело только с ручьями и редкими небольшими озерами и помыслить не могли, что может существовать мир, где водоемы занимают едва ли не большую площадь, чем земная твердь.

– Похоже на то, – пробормотал Вальхем, впечатленный ничуть не меньше.

– Как красиво!..

И мальчишка не мог с ней не согласиться. Его всегда впечатлял вид Огненного озера, окружавшая которое сочная зелень резко контрастировала с унылыми пейзажами окружающих степей и пустынь, но теперь оно казалось лишь крохотной каплей на фоне того великолепия, что открылось их взорам.

Картинка еще раз качнулась, и в центре экрана оказался один из крупных островов, который начал стремительно приближаться. Вскоре среди покрывавшей его ярко-изумрудной зелени проступили отдельные белые пятна, чье упорядоченное расположение намекало на их рукотворное происхождение. Одно из пятен вдруг разошлось в стороны, открывая темный зев, который надвигался и рос, пока не заполонил собой все мониторы…