Илья Шумей – Вирус человечности (страница 4)

– Ну, не преувеличивай! Я не думаю, что он всерьез намеревался…

– Он ведь тогда и в самом деле выстрелил, – перебил ее Дьерк. – И только молниеносная реакция Аврума спасла девчонку от неминуемой смерти.

– И ты полагаешь, что он до сих пор по этому поводу комплексует? – женщина еще раз покосилась на Вальхема, который даже приседания выполнял с какой-то одержимостью. – Но Трасси давным-давно его простила! Заехала ему разок хорошенько в ухо, на том конфликт и был исчерпан. Что ему неймется-то?

Кроанна перевела взгляд на конопатую девчонку, которая в данный момент была всецело сосредоточена на своих собственных упражнениях и, казалось, вообще не замечала ничего из происходящего вокруг.

– Проблема в том, что он сам себя все еще не простил. Чувство вины непрестанно гложет его, и Вальхи пытается эту вину хоть как-то искупить. Не перед Трасси, нет. В первую очередь перед самим собой.

– Истязая себя тренировками? – Кроанна озадаченно выпятила нижнюю губу, тогда как Вальхем к тому моменту также занялся растяжкой, и казалось, что хруст его сухожилий слышен даже отсюда.

– Не только, – поймав вопросительный взгляд коллеги, Дьерк усмехнулся. – Судя по логам работы с базами данных, Вальхи вчера опять занимался до поздней ночи. Он даже учебу и выполнение персональных заданий воспринимает как своего рода искупление, а потому отдается им целиком и полностью.

– Но его усердие определенно приносит свои плоды! Понятно, что для него химия – родная стихия, но он и по остальным дисциплинам показывает просто отличные результаты. Разве что в математике ему со Свиллом тягаться пока тяжеловато, но на то имеются вполне объективные причины.

– Да плевать ему на эти результаты! Он не ради них старается, пойми! Вальхи требуется какое-то… самопожертвование, что ли. Ну а поскольку его окружение ничего подобного не предлагает, то приходится довольствоваться самоистязанием на тренировках и учебой до обморока.

– М-да, – кратко констатировала Кроанна. – Видимо, мне понять мужскую психологию в принципе не дано.

– Так ты же сама говорила, что всю твою жизнь родители еще загодя распланировали. Где тебе было соответствующего опыта набраться-то? Это мы, сорняки, да поросль дикая…

– Ладно, пусть так. Но у тебя, столь умудренного жизнью мудреца, есть хоть какие-то предположения, когда Вальхем угомонится?

– Только когда он сам сочтет, что его жертва достаточна.

– Замечательно! – буркнула Кроанна, вовсе не излучавшая восторга. – То есть нам предлагается ждать, либо когда он до смерти замучает себя тренировками, либо когда случится некий катаклизм, где он сможет реализовать свою тягу к самопожертвованию, искупив тем самым свою вину?! Так, что ли?!

– Примерно так, да, – чтобы не стоять столбом, Дьерк также занялся растяжкой, пусть и чисто формальной. – Чтобы его жертва смогла искупить, перевесить попытку убить Трасси тогда, в Кверенсе.

Кроанна перешла к упражнениям на восстановление дыхания, не переставая обдумывать слова коллеги.

– Наше местное бытие как-то не особо щедро на такого рода возможности, – заметила она. – А рвать жилы на тренажерах, с учетом тяжести его греха, можно еще очень и очень долго.

– Увы, но других опций наше заведение пока не предоставляет.

– Тебе бы все шутки шутить! – Кроанна неодобрительно на него покосилась. – А Вальхем, получается, всю оставшуюся жизнь будет себя казнить и заниматься самоистязанием?!

– Ну, или пока сама жизнь не предоставит ему соответствующего шанса, – поймав гневный взгляд коллеги, Дьерк поспешил подстелить соломки. – Я ни на что не намекаю и ни к чему не призываю, помилуй! Просто эти хлопоты, хочешь не хочешь, повисли на наших плечах, и именно нам придется с ними разбираться. Вплоть до погружения в глубины людских страстей и дебри психоанализа.

– Просто чудесно! И чем мы, спрашивается, можем тут Вальхему помочь, снять каким-то образом этот груз с его души… В конце концов можно напомнить ему, что тогда, в Кверенсе, его замысел потерпел неудачу!

– И как это Вальхема утешит? – Дьерк поднялся, встряхивая натруженные ноги. – Тут ведь важен не столько факт, сколько намерения! А он раскаивается именно потому, что сам желал убить Трасси. Ведь именно эта мысль его постоянно гложет и не дает покоя! Он предал своего друга… подругу… ну, неважно, а подобные вещи всегда оставляют на душе крайне болезненные раны. И нам еще сильно повезло, что намерения Вальхема так намерениями и остались. Опоздай тогда Аврум хоть на мгновение…

– Аврум слишком совершенен, чтобы допускать подобные оплошности, – Кроанна присела на скамейку, задумчиво потирая лоб. – Скорость его реакции не идет ни в какое сравнение с возможностями человека. Он среагировал молниеносно, и выстрел Вальхема ушел в пустоту. Но меня куда больше занимает вопрос, почему он вообще это сделал? Зачем он спас девчонку? Он же машина, какой ему с того прок?

– Строго говоря, мы не до конца понимаем ту логику, что работает у него в голове, – Дьерк сел с ней рядом, массируя свои икры. – После расправы со скаутами Аврум получил все необходимые ресурсы и должен был устранить любые помехи на пути к выполнению своей главной задачи. Ему следовало избавиться от любых свидетелей. С точки зрения нацеленной на убийство машины это стало бы самым разумным шагом. Но он почему-то этого не сделал! Почему?

– Я знаю, что мои слова прозвучат глупо, и ты не преминешь над ними поиздеваться, – Кроанна вздохнула, – но, по словам Вальхема, Аврум считал его и Трасси своими друзьями.

– Друзьями?! Ты серьезно?! – коллега одарил ее коротким взглядом, полным сомнений в ее умственной полноценности. – У машин друзей не бывает! Только хозяева!

– Ну вот, я же говорила! – у женщины вырвался еще один печальный вздох.

– Да брось! Ты что, серьезно полагаешь, что какая-то железяка, пусть даже крайне совершенная, сумела осознать, осмыслить такое абстрактное понятие как «дружба»?! – Дьерк рассмеялся, пусть и немного вымученно.

– Откуда мне знать?! Здесь и сейчас куда важней то обстоятельство, что и сам Вальхем считает Аврума своим другом, и до сих пор не может нам с тобой простить того, как мы с ним расправились!

– А что нам оставалось делать, когда против нас выступила, возможно, самая мощная боевая машина из всего, что было когда-либо создано человечеством?!

– Но мы даже не попытались с ним… поговорить!

– Поговорить?! Это как? – Дьерк снова вскочил на ноги, чтобы освободить простор для энергичной жестикуляции. – По-твоему, если встать на пути парового катка и вежливо попросить его не размазывать тебя в тонкий блин, то он тебя послушает и остановится?! Так, что ли?! Аврум, как и любой другой механизм, действует в соответствии со своей программой, со своим заданием! Вся прочая суета не имеет для него ни малейшего значения!

– Прозвучало глупо, согласна, – Кроанна развела руками, – но меня по-прежнему не отпускает вопрос – в чем именно заключалась его «программа»? В конце концов, все цели, что могли быть ему тогда назначены, да и все те, кто ему соответствующие приказы отдавал, давно рассыпались в прах! Как Аврум должен действовать в подобной ситуации?

– Понятия не имею! Я всегда полагал, что потерявшее цель оружие должно самоликвидироваться…

– По-твоему, Аврум – всего лишь оружие?!

Вместо ответа Дьерк некоторое время молча смотрел на свою напарницу, всей силой тяжелого взгляда пытаясь донести до нее глубину своего разочарования. В конце концов Кроанна не вытерпела и, обреченно всплеснув руками, воскликнула:

– Да, я тупая дура, согласна! Ну так просвети меня, о Мудрый Учитель! Что с Аврумом не так?

– Аврум – машина, имеющая вполне ясные и четкие поставленные цели. Однако мы не знаем, как он себя поведет, оказавшись за рамками поставленной перед ним задачи. Самоуничтожения, очевидно, не произошло. Но вот его дальнейшие действия в такой ситуации – большой вопрос, ответ на который мы можем получить только опытным путем, – Дьерк покрутил головой, разминая затекшую шею. – А я для такого рода экспериментов уже староват.

– И на проблемы Вальхема тебе наплевать?!

– Ты хоть понимаешь, что, пытаясь их разрешить, мы можем создать нешуточные проблемы для всех остальных?! Ты готова взять на себя такую ответственность?! – Дьерк навис над Кроанной, наставив на нее указательный палец. – Я – нет, так что пусть все остается как есть. Страдания одного человека – все же меньшее зло, нежели бардак галактического масштаба.

* * *

У любого человека в жизни случаются эпизоды, когда горизонты его мира резко расширяются, в значительной степени обесценивая весь его предыдущий накопленный опыт. В такие моменты он чем-то напоминает только-только вылупившегося птенца, внезапно обнаружившего, что мир вовсе не ограничивается скорлупой его уютного яйца, и за его пределами простирается огромное и где-то даже пугающее чуждое пространство, которое теперь придется осваивать. А весь накопленный ранее багаж знаний, оказавшийся в новых условиях совершенно бесполезным, отправляется прямиком на свалку.

Мир маленького Вальхема расширялся подобным образом несколько раз.

До определенного момента его вселенная ограничивалась собственным домом, соседним двором, где жила Тетя Сера, и чей задиристый петух пугал Вальку до мокрых штанов, а также лужайкой на опушке леса через дорогу, огромное поваленное дерево на которой представлялось дремлющим драконом, на чью спину можно было вскарабкаться и воображать всевозможные подвиги.