Илья Шумей – Кладезь смерти (страница 9)

– Даже несмотря на то, что он – всего лишь машина?! – Трасси прекрасно понимала, что играет с огнем, но ее дерзкая и провокационная натура настойчиво требовала обострения дискуссии.

– Но разве не ты в свое время утверждала, что даже у «Хоррама» есть своя Душа?! – Вальхем коснулся пальцем бледного шрама на скуле девчонки. – Разве не ты рисковала жизнью ради того, чтобы его спасти?!

– Строго говоря, мы тогда больше беспокоились о спасении собственных задниц, – та замялась, сообразив, что ее нападки вернулись к ней болезненным бумерангом. – И, потом, я разбирала наш эшелон буквально до последнего винтика – там нет ничего мистического или сверхъестественного. Обычные железяки.

– И тебя это убедило?

– К чему ты клонишь? – Трасси недовольно сложила руки на груди, давая понять, что не сдвинется с места, пока не получит ответы на все свои вопросы.

– Где пролегает та грань, что отделяет живое от неживого и разумное от неразумного?! – атаковал ее Вальхем. – Почему мы без всякого сомнения считаем червей, простейших насекомых и даже бактерии живыми существами, а машины, устроенные подчас стократ сложнее них – бесчувственными железяками?! В чем между ними принципиальная разница?! Наши творения достигли того уровня совершенства, что уже способны самостоятельно мыслить, чувствовать, развиваться… быть может, даже любить и размножаться, чем черт не шутит!..

Он запнулся, встретив пристальный взгляд Трасси, вовсе не разделявшей его оптимизма.

– Ладно, пусть так. Надеюсь только, что вы с Аврумом пока, кхм, «размножаться» не планируете… – фыркнула девчонка.

– Что?.. В каком смысле? Ты это к чему?! – опешивший Вальхем уставился на нее с таким растерянным выражением лица, что та не выдержала и рассмеялась.

– Да к тому, что общаясь с машинами всегда следует помнить, кто есть кто, и какая бездна нас разделяет!

– Ну да, конечно! Попробовали бы вы сами хоть раз взглянуть на себя в зеркало в тот момент, когда крутитесь вокруг своих подопечных Альтеров! – не на шутку разозлившийся Вальхем закусил удила. – Иногда мне кажется, что будь у вас такая возможность, вы бы собственной грудью их кормили! О происходящем вокруг забываете начисто! Но нет! Это, оказывается, мы с Аврумом тут в нежностях купаемся! Того и гляди целоваться начнем! Да вы на себя посмотрите! Что ты, что братья – вы ничуть не лучше!

Побагровевшая Трасси набрала полную грудь воздуха, готовясь дать своему зарвавшемуся приятелю достойную отповедь… но ничего не сказала и, шумно выдохнув, отвернулась. Она очень хорошо помнила, как наставлял ее отец – если тебя обуревают злость или гнев, то, прежде чем что-то сказать, сделай глубокий вдох, задержи дыхание и подумай еще раз. Твое мнение обязательно изменится!

– Знаешь, – заговорила она уже спокойней и тише, – когда Дьерк рассказывал нам про Квантовое Триединство, где Альтеры будут нашими Сынами, я полагала его слова этакой гиперболой, красивым, звучным образом, призванным нас заинтересовать и увлечь. Но сейчас я понимаю, что он ничего не преувеличивал и не приукрашал. Все обстоит именно так. Для меня мой Мураш – словно продолжение меня самой. Я вижу и слышу то, что видит и слышит он, чуть позже я смогу подключиться и другим его органам чувств, включая те, которых у живого человека никогда не было и быть не могло. И ты даже не представляешь себе, как эти ощущения завораживают и даже пьянят. Не знаю, как для Свилла и Фрегга, но для меня Мураш и в самом деле является чем-то вроде ребенка.

– Я понимаю, – Вальхем виновато улыбнулся. – Извини.

– Да брось! – отмахнулась Трасси. – Тем более, что я сильно сомневаюсь, что человек со стороны, человек, не прочувствовавший все сказанное на себе, сможет в полной мере понять наши эмоции и переживания. К этому необходимо прикоснуться лично.

– И все же, – нахмурился Вальхем, и девчонка заинтересованно вскинула брови, наблюдая за тем, как ее друг шевелит челюстью, словно нащупывая нужные слова. – И все же. Альтер, при всем его техническом совершенстве – всего лишь инструмент, придаток к человеку, не обладающий собственным сознанием, собственной личностью, собственной волей, способной воспротивиться командам хозяина.

Вальхем умолк, и его лоб прочертила болезненная складка. Оба они очень хорошо помнили, как тогда, на Дворцовой площади Кверенса, Аврум сбил Вальхема с ног, помешав тому совершить страшную и непоправимую ошибку.

– Альтер никогда не сможет стать тебе другом, – продолжил мальчишка, – точно так же, как и Аврум никогда не превратится в мой послушный придаток потому что он – мой друг, и я вполне могу обойтись без личного Альтера, как и подавляющее большинство людей, но вот как прожить на этом свете без чело… без кого-то, кто тебя понимает и всегда придет на помощь в трудную минуту, я даже представить себе не могу!

– Не прибедняйся! – Трасси недовольно наморщила нос. – Тебя окружают люди, объединенные с тобой решением общей задачи и мыслящие с тобой на одной волне! Мы всегда здесь, всегда рядом, так что на муки одиночества и непонимания ссылаться не стоит.

– Даже в гуще толпы можно оставаться бесконечно одиноким, – буркнул Вальхем. – Дело ведь не в количестве окружающих тебя людей, а в том… резонансе, что между вами существует!

– Мне это знакомо, – кивнула Трасси. – В конце концов, быть «Отмеченным знанием» – тоже своего рода одиночество и даже проклятие. Когда ты ни с кем не можешь поделиться теми образами, теми идеями, что терзают тебя каждую ночь! И здесь Альтер, кстати – прекрасная возможность воплотить эти идеи в реальности, чтобы навсегда избавиться от их гнета, который буквально рвет твой мозг в клочья. Кроме того, тот факт, что он – всего лишь придаток, вовсе не отменяет наличия реальных, настоящих, живых друзей!

Под ее пристальным взглядом Вальхем вдруг почувствовал, как начинает забывать даже самые обычные слова, но слишком сильно опозориться не успел.

– Да и ты сам, – хитро прищурилась девчонка, подавшись вперед и постучав Вальхема пальцем по лбу, намекая на вживленный имплант, – не отрекаешься же от персонального придатка к своим мозгам! Где же твоя хваленая преданность идеалам?!

– Да я им почти и не пользуюсь! – недовольно буркнул тот. – И вообще, мне кажется, что их вживили нам только для того, чтобы отслеживать наши особо дерзкие поползновения и при необходимости оперативно загонять нас обратно в стойло! Ведь через них можно видеть и слышать абсолютно все, что видим и слышим мы! Словно мы сами превратились в послушные придатки и инструменты кого-то еще более могущественного!

– Если вы про импланты, – донесся из бокса голос Аврума, – то мой квантовый подавитель не пострадал, и сейчас он активен. Так что можете не беспокоиться, вас никто не подслушает.

– Кроме тебя, разумеется, – проворчала Трасси, сообразив, что вся их с Вальхемом жаркая дискуссия оказалась достоянием широкой общественности.

– Если ты что-то из наших разговоров записывал, – процедил Вальхем сквозь стиснутые зубы, – то удали немедленно!

– Сделано! – немедленно отчитался Аврум, словно спеша загладить свою вину.

– У тебя есть хоть какое-то представление о совести, о приличиях, о порядочности, в конце концов?! Если люди отошли в сторону, но наверное они не хотели, чтобы у их разговора были свидетели! Неужели это так трудно понять?!

– Все данные удалены. Урок усвоен. Больше не повторится, – Аврум на секунду замялся. – Приношу свои извинения.

– Ладно, – буркнул Вальхем. – И не шути так больше.

– Принято.

– Как мне кажется, – слегка игриво заговорила Трасси, театрально подперев рукой подбородок, – куда важней, чтобы ты сам не забыл, о чем мы тут только что толковали.

– Да мы тут и не касались ничего особо интересного… – мальчишка вдруг понял, что снова проваливается в бездонный омут ее карих глаз, и торопливо затараторил, сыпля казенными фразами и силясь выгрести на ближайшую безопасную отмель. – Так, бытовуху всякую обсуждали, не более. В любом случае, какая-то помощь нам с Аврумом в данный момент не требуется. Сами справляемся. Но все равно, спасибо за предложенное содействие! Не смею более вас задерживать!

– Благодарю за теплый и радушный прием! – вернув подачу, девчонка отступила к своему погрузчику. – Еще увидимся!

– А куда деваться!

* * *

На вечернем небосклоне проступили первые звезды, и дневная жара уже сменилась приятной вечерней прохладой, но Кроанна чувствовала, что напряжение прошедшего дня по-прежнему не хочет ее отпускать. Несмотря на все старания Дьерка, зажженные свечи и выпитый бокал вина ее мысли продолжали без конца бегать по одному и тому же замкнутому кругу, точно лошадь на цирковом манеже.

Дьерк, видя метания своей знакомой, всячески пытался ее растормошить, обсуждая какие-нибудь отвлеченные темы, но та то и дело отвечала невпопад, а иногда и вовсе словно не слышала, о чем он говорит.

– Что за думы тебя тяготят, Кро? – поняв, что их беседа окончательно зашла в тупик, он решил спросить ее прямо.

– Что?.. Да так, просто устала.

– Да, день выдался непростой, – согласился Дьерк, подлив ей вина. – Давай-ка еще по бокальчику. Тем более, что мы это сполна заслужили.

– Заслужили? – Кроанна взяла свой бокал и уставилась на него непонимающим взглядом. – Чем именно?

– Мы разделались с самой тяжелой и неприятной частью задачи – разгребли почти весь мусор, так что дальше будет уже полегче. Уже завтра к вечеру можно будет приступить к восстановительным работам.