Илья Штемлер – Коммерсанты (страница 7)

Подле банки, полной двухкопеечных монет, лежала зачетная книжка в целлофановом пакете. Рафинад раскрыл зачетку студента третьего курса вечернего отделения факультета «Финансы и кредит» по специальности денежного обращения — Джасоева Чингиза Григорьевича… С фотографии смотрела мальчишеская физиономия на вытянутой тонкой шее, стиснутой светлым галстуком. Последний экзамен по статистике — пятерка, банковский учет — зачет… Нестыдная зачетка, вполне хороший студент.

«Ай да Чингиз-хан, — уважительно подумал Рафинад, — интересно, сколько ему стоили эти пятерки и четверки в денежном исчислении? Или коньяком и вином отмазывался?» Рафинад заранее порадовался шутке, с которой он встретит сейчас хозяина комнаты…

Пыльное стекло окна вбирало край Казанского собора и дома по ту сторону от канала, а внизу виднелась набережная<и часть Банковского мостика с двумя грифонами. Жаль, нельзя увидеть вторую сторону мостика, у которого Рафинад оставил Ингу. Интересно, она еще там или ушла?

Сдвинув в сторону банку с двушками, Рафинад влез на подоконник и сунул голову в форточку. Распластанный внизу автомобиль и впрямь смахивал на корыто. Рафинад увидел и красную куртку. Им овладела дурная мысль выкрикнуть что-нибудь, обратить на себя внимание. Но сдержался — он увидел, как мостовую пересекает Сулейман в своем клетчатом пиджаке.

Сулейман остановился и, судя по всему, о чем-то спросил Ингу. О чем именно, Рафинад не слышал, слишком было высоко. Сулейман достал из кармана пиджака какую-то бумажку, посмотрел, открыл дверцу автомобиля, проворно нырнул в его чрево, показывая улице тугой, какой-то немужской свой зад, открыл изнутри вторую дверцу. Инга потянула ее на себя, уселась в машину. Обе дверцы захлопнулись. Вскоре машина взревела так, словно у нее отвалился глушитель, может, так оно и было.

Только сейчас Рафинад почувствовал боль в пальцах, которыми он вцепился в дерево оконной рамы. Рафинад следил за машиной, пока не уперся щекой в ребро форточки. Машина скрылась из виду…

Жизнь преподала свой суровый урок, подумал Рафинад, пытаясь вызволить голову из форточки. Сделать это было не просто, даже непонятно, как он умудрился так глубоко засадить свою башку…

За спиной раздался удивленный голос Чингиза.

Рафинад поводил головой, прилаживаясь половчее справиться со своим капканом. Наконец он спрыгнул с подоконника и промямлил что-то в свое оправдание.

— Рафик, давай выпьем. — Чингиз избегал называть Рафинада его прозвищем, хоть и не раз общался с приятелями Дормана, а с Феликсом Черновым вообще подружился…

— Кстати, как дела у Феликса? — Чингиз взял бутылку пепси-колы. — У меня есть предложение вам, тебе и Феликсу. Но вначале я хочу посоветоваться с тобой.

Рафинад слушал вполуха. Он еще видел распластанную на асфальте набережной иномарку, слышал фирменный хлопок массивной автомобильной дверцы…

— Феликс? — проговорил он вяло. — У него полоса неприятностей. Кто-то его ловко подставляет.

— Не понял. — Чингиз смотрел, как стакан наполняет коричневая пенистая жидкость.

— Ты ведь знаешь… Он руководит Научно-техническим центром молодежи. Выполнял работу по договорам с различными учреждениями. Уводил заказы из-под носа своего института.

— Он, кажется, работал в НИИ «Теплоконструкция»? — вставил Чингиз. — Мне довелось там быть недавно, вспомнил. Пытался им продать партию алюминия, — и, заметив удивленный взгляд Рафинада, добавил: — Но об этом потом… Интересно, интересно. У них директор, по-моему, полный мудак…

— Членкор, лауреат всех премий. За космические работы две «Гертруды» на пиджак подвесил…

— Видел я его, — проговорил Чингиз. — Куницын. Или Крупицын, не помню… Я ему говорю: есть алюминий. Он смотрит на меня и говорит: а выпить нету? Я отвечаю: есть. Вагон венгерского вина. Говорит: мне вагон не нужен, мне бы бутылочку. Я почему-то решил — взятку просит за алюминий. Говорю: будет и вино, и коньяк, и балычок. Только купите алюминий. В листах. Пятнадцать миллиметров толщины. Марка — АМГ-6. Недорого, четыреста рублей тонна… Он встал из-за стола и орет: «Вон из кабинета! Сукин сын! Спекулянты сопливые, Россию продали… Я в твои годы Днепрогэс строил. А такие, как ты…» Я выскочил из кабинета. Полный идиот этот лауреат всех премий. Значит, он директор института, где стал возникать Феликс?

— В том-то и дело… Кстати, как ты к нему попал, к этому Крупицыну? Такой кордон.

— Полный бардак. Секретарша сидит, морду мажет, в зеркало смотрит. Я ей коробку конфет подвинул: «Идите, — говорит, — он один, скучает. Никто к нему не ходит. Даже обрадуется». Я и пошел.

— Не страна, а большой концерт, — засмеялся Рафинад. — Так вот, дела в этом институте шли неважно. Заказы выполняли долго, некачественно, дорого. И тут возник Феликс со своей группой. Его поддерживал обком комсомола. Мода пошла на эти молодежные центры. Комсомол решил за их счет и свои дела поправить…

— Сколько же человек работает на Феликса? — перебил Чингиз.

— Около тридцати. Штатных. А всего, по договорам, около четырех тысяч.

Чингиз недоверчиво вскинул брови.

— Да, да, — кивнул Рафинад. — Годовой объем работ у него около семи миллионов рублей. Это почти солидный институт. И все выполняют в срок. Недорого. Даже вояки дают им заказы…

— Теперь понятно, почему Крупицын хотел выпить… Ну и бараны, едри их мать, а говорит, что мы страну проорали… Ты тоже у Феликса работаешь?

— Я сам по себе. Иногда подрабатываю. На комиссионных. Вольный человек, — ответил Рафинад.

— Фарцуешь?

— Это не фарца. Фарца мне противна. — Рафинад замешкался. Как он ляпнул, не подумав. А все та иномарка, похожая на корыто. — Впрочем, ты и сам ушел из фарцы, — попытался он скрыть неловкость.

— Фарца — школа бизнеса, как профсоюзы — школа коммунизма, — без обиды проговорил Чингиз. — Я уже и забыл фарцу, так, иногда, по мелочевке, не суетясь, среди своих… Месяц, как я ушел в брокеры.

— Ну и что? — чуть оживился Рафинад. — Увлекся?

— Увлекся, — ответил Чингиз и, сделав паузу, добавил: — Что-то не клеится у нас разговор. А все сука Сулейман, настроение мне испортил.

Рафинад напрягся, подавляя искушение порасспросить о Сулеймане. Такой удобный повод предоставил ему Чингиз.

— Так зачем ты меня высвистал? — переборол себя Рафинад.

Чингиз вскрыл пачку «Беломора» и закурил. Он курил только «Беломор», привычка осталась с армейской службы. Рафинад закурил «Мальборо», придвинутые хозяином…

— Хочу организовать брокерскую контору. Свою. Частную, — Чингиз выпустил сильную струю папиросного дыма. — И пригласить тебя в дело. Тебя и Феликса Чернова.

— Брокерскую контору, — бесстрастно подхватил Рафинад. — И свою. А что это вообще такое? Слышу иногда, а толком не знаю… И почему сегодня не позвал Феликса?

— Вначале мне надо склонить тебя, — проговорил Чингиз. — Феликс — человек, ну… более рассудочный. А я и так во многом пока не уверен. Меня не трудно отговорить. А уговорю тебя, вдвоем мы с ним справимся, тем более он твой старый приятель… Дело не простое. Но я разобрался, месяц этим занимаюсь. Я уверен в удаче. А вообще, мне пока везло… после бинокля. Забыл небось? Потому я и решил начинать новое дело с тобой.

— Ну, скажем… ты оставил фарцу и ушел в брокерство без меня, — подковырнул Рафинад.

— Тогда было несерьезно. Тогда я решил просто посмотреть, что к чему. А теперь совсем другое, понимаешь, серьезный шаг. А ты — мой счастливый амулет.

— Ладно, ладно… Подхалим, — улыбнулся Рафинад. — Слушай, а кто этот Сулейман? — вырвалось у Рафинада, не сладил он со своим любопытством.

— Сукин сын, — коротко проговорил Чингиз. — Хотел меня склонить к своему бизнесу.

— Какой-нибудь ресторанчик?

— Живой товар возить в Турцию.

— Не понял?

— Чего не понял? — Чингиз вновь подкурил погасшую папиросу, затянулся. — Блядей поставлять в Турцию.

Рафинад молчал, он ждал, о чем еще поведает Чингиз.

— Мы с ним учились в школе, в Махачкале. Потом вместе служили в армии, под Кингисеппом. Там подружились. Знаешь, как… Нас там иноверцы мордовали, нас с Кавказа было в роте несколько ребят. Словом, стояли друг за друга. Сам понимаешь. А после армии не виделись. Вообще-то я уже в армии кое-что проведал о нем, он и там был сучара. Так что дружба распалась. Ну, и с тех пор о нем ничего не знал. Вдруг вваливается сегодня ко мне. Адрес узнал у кого-то из знакомых. Предлагает мне пай в своем деле…

— Но это же… крутой криминал, — буркнул Рафинад.

— Говорит — нет в законе статьи о торговле живым товаром… Ладно, ну его к бениной маме. Давай вернемся к нашим делам. Я тебе расскажу о своей затее.

— Лучше расскажи о бизнесе этого Сулеймана.

— О! Заинтересовался?! — засмеялся Чингиз. — Хочешь, я тебя ему порекомендую? Нужен надежный человек.

— Все-таки.

— Ну, вербует здесь телок. В Турции русские бабы пользуются успехом. Собирает караван из трех телок. Везет в Грузию. Там налажен канал. Оформляют документы. А то и без документов переправляют. Система отработана. Сулейман уже две партии переправил, приехал собирать следующую… Телки работают месяца три-четыре. Круг клиентов постоянный, поэтому требуется обновление, дело тихое, деликатное…

— И чем бы тут занялся? — спросил Рафинад. — Дегустацией?

— Пока они там промышляют, я должен был бы сколотить группу, — ответил Чингиз. — Остальное — его забота…