Илья Штемлер – Коммерсанты (страница 56)

— Лучше бы вы забыли свою голову, мистер Левитан, — не удержался Рафинад.

— Грубиян! — всплеснул руками старик. — И таким людям я должен был что-то везти!

— Я ждал вас, как манну небесную. Что вы делали в Москве так долго?

— То, что и здесь, — насупился Левитан. — Раздавал письма и посылки, как Дед Мороз, будь я неладен. И болел от переживаний.

Щеки Рафинада запали от гнева и отчаяния. Чтобы так его подвести! Выходит, впустую все его долгие переговоры по телефону, что он вел через океан с Левитаном-младшим, бывшим силовым циркачом, другом семьи Дорманов. Тот никак не мог взять в толк, где ему купить две акции компании «Ай-Би-Эм». И о чем подумают люди, с которыми он общается, если узнают, что эмигрант, живущий на пособие «вэлфер», скупает акции крупнейшей компьютерной компании! Честно говоря, Рафинад и сам не знал, где можно купить акции, но чутье ему подсказывало, что это дело несложное. И потом, можно навести справки в самой компании, которая, если судить по документации, размещается на Манхэттене… «Хорошенькое дело! — кричал циркач из-за океана. — Я ведь стою на этом Манхэттене сейчас. А где тут эта компания, никто не знает!» Или придуривается, или хочет зажать посланные ему доллары, сомневался Феликс Чернов. «Левитан-младший человек порядочный, но тупой. Его дело разгибать подковы», — отвечал Рафинад не без сомнения в душе…

И наконец, когда дело, казалось бы, сделано, этот склеротик старик забывает пакет в Америке!

— Понимаю, вы мной недовольны, — сокрушался Левитан-старший.

— О, я очень вами доволен, Моисей Семенович, — в голосе Рафинада звучал сарказм убийцы. — Я вас приглашаю на свои похороны, которые могут произойти из-за вашей забывчивости. Вы кинули под хвост кобылы, чьи подковы разгибал ваш сынок, сделку на несколько миллионов рублей.

— Ах, какое несчастье, какое несчастье, — старик взволнованно ходил по комнате, сопровождая каждый шаг щелчками и скрипом. Кроме того, старик сопел и сморкался в большой оранжевый платок. — Извините, это все от нервов. Я же просил Цезаря Абрамовича; не посылай ко мне сына, будет несчастье.

— Какого Цезаря Абрамовича?! — осененно выкрикнул Рафинад.

— Вашего отца. Я просил его по телефону — будет несчастье, я начну чихать на нервной почве.

— Моего отца зовут Наум. Наум Соломонович Дорман.

Старик остановился, точно ткнулся лбом в бетонную стену. Он посмотрел на Рафинада красными простуженными глазами.

— Вы сын Дормана с площади Труда, зубного доктора?! — чихнул старик и утерся оранжевым платком. — Так что же вы сразу не сказали?

— Не успел. Вы кинулись рассказывать о своей поездке. Я не мог вставить двух слов.

Рафинад чувствовал, что он сейчас оторвется от пола, покрытого остатками паркета, и воспарит под высоким грязным потолком, засиженным мухами.

Старик Левитан метнулся к огромному чемодану, что лежал на диване, подобно дрессированному морскому льву, откинул крышку и достал плоский пакет.

— Вот! — Голос его звенел.

Рафинад схватил конверт и поцеловал старика в колючую щеку.

— Ах, — смущенно сказал старик. — А кому-то плохо.

Кому-то плохо?! Старик явно имел в виду невезучего Цезаря Абрамовича.

— Не берите в голову! — прокричал с порога Рафинад. — Так оно прибудет в другой раз.

— Ах, босяк! Ах, эгоист, — покачал головой Левитан-старший. — И что им здесь не жилось, среди таких людей? Нет, уехали в Америку. Зачем? — он захлопнул дверь и накинул цепочку.

На улице Рафинад не удержался, вскрыл пакет. Все на месте. Два одинаковых листа под длинным порядковым номером. Серовато-коричневая плотная бумага с каким-то знаком уведомляла, что обладатель является акционером компании «Ай-Би-Эм» с долей участия, соответствующей первому взносу в пятнадцать долларов.

Рафинад спрятал конверт и заспешил к трамваю. В который раз он посетовал, что нет своего автомобиля. Для совладельца такой престижной компании «мерседес» в самый раз. Был уговор с Толиком Збарским, что тот займется этим вопросом. Конечно, Рафинад давно бы мог себе позволить приличную иномарку, но серьезные люди советовали поездить немного на отечественной тачке, приобрести навык, набить руку и «приучить глаз». Автомобиль перестал быть проблемой, проблема, как всегда, — деньги, а деньги у Рафинада завелись. Вообще автомобильной проблемой в семействе Дорманов занимались давно. Отец после аварии продал то, что осталось от их «москвича», и панически боялся покупать другую машину, хоть и обсуждал часто эту тему. Куда ездить? Живут в центре, все рядом. Дачи своей нет, и не надо — из-за двух приличных летних месяцев держать дом, держать машину? При таких дорогах, при таком движении? Отец и гараж продал, что находился в районе Синявинских болот…

Трамвай тащился с Петроградской стороны, громыхая на разводных стрелках. Сейчас переберется через мост, а там и слезать.

По периметру вагона, под потолком, среди рекламных фантиков Рафинад узрел зеленый дубовый лист «Кроны». Реклама призывала горожан закупать компьютеры и прочую электронную технику. «Деньги выбрасываем на ветер, — думал Рафинад. — В трамваях едут те, для которых арифмометр-шарманка техника завтрашнего дня. Надо сказать Васину, пусть тряхнет своих социологов или кто там занимается рекламой — не выгодней ли добавить денег и заказать рекламу по телевидению…»

У ворот двора, в глубине которого разместилась «Крона», Рафинад увидел гостя из Выборга — Юхана Юлку с каким-то мужчиной. Юхан сразу узнал Рафинада — было время, когда они виделись часто — то в Выборге, то в Ленинграде, на совещаниях, куда вызывали заведующего выборгским кремнезитовым цехом, обязанность которого по совместительству исполнял директор рубероидного завода Юхан Юлку, один в двух лицах.

— Рафаилу Наумовичу наш привет! — бодро произнес Юхан. — Вызвал на ковер генеральный, с образцами плиток, — и пытливо добавил; — Не знаете, почему так срочно?

Рафинад пожал плечами. Вообще-то он знал, что пришли рекламации из Польши на качество экспортной плитки, но комментировать не хотел, вызывал Юлку генеральный директор, он и объяснит все, что надо.

— Вы знакомы? — Юхан кивнул на своего спутника.

Рафинад всмотрелся в мужчину с тяжелым пеликаньим зобом, что накатом лежал на голубом шарфе. Так ведь это Негляда, управляющий банком.

— Как же, как же, — встрепенулся Рафинад. — Наш благодетель!

Негляда угрюмо пожал ладонь Дормана и вновь спрятал руку в карман.

— Что-то вы не веселы, Павел Зосимович.

— Веселиться не с чего, — буркнул Негляда. — Туфли жмут.

Рафинад невольно бросил взгляд на обувь банкира. Высокие сапоги с пушистым отворотом прятали обшлага брюк.

— Ах, да! — Рафинад засмеялся, он вспомнил свой подарок, тогда, при их встрече. — Вот как. А я решил, что зубной протез вас донимает.

— Кстати, и это есть, — так же мрачно пробухтел Негляда. — Отец-то работает? Надо бы заскочить к нему, показаться.

— Павел Зосимович так шутит, — вступил Юхан Юлку. — Павел Зосимович хочет повидаться с генеральным директором, есть разговор.

— Ну и что? — спросил Рафинад.

— Не принимает, — вздохнул Юхан, — и меня не принимает, хоть и вызвал. А у нас электричка в час. Потом перерыв до шести вечера, пути ремонтируют… Может быть, секретарша воду мутит?

Зинаида сидела за столом, накручивая диск телефона. Увидев Дормана, она радостно всплеснула руками:

— Ах, Рафаил Наумович! Вас генеральный разыскивает.

— Вот мы и войдем все к нему, — Рафинад подталкивал гостей из Выборга. — У людей электричка в час.

— Нет, нет! — метнулась из-за стола Зинаида. — «Генерал» приказал никого не впускать, кроме лично вас и Чингиза Григорьевича… Вот и Забелин его ждет, — она повела рукой в сторону мирно сидящего помощника генерального по общим вопросам.

— Люди приехали из Выборга, — не отступал Рафинад.

— В назначенное им же время, — подсказал Юхан. Зинаида пожала плечами: ничего не могу поделать — приказ.

— А кто у Феликса Евгеньевича? — спросил Рафинад.

— Зайдете, увидите, — уклончиво ответила Зинаида.

«Значит, Гордый», — подумал Рафинад, толкая вторую Дверь. Так и есть — взгляд Рафинада прихватил Семена Прокофьевича Гордого, руководителя отдела безопасности и охраны производственных интересов, рядом с которым, вобрав голову в плечи, сидел один из отцов учредителей, Толик Збарский.

Феликс расположился в углу дивана. Он обычно пересаживался от письменного стола, когда был чем-то встревожен.

— Я искал тебя все утро, Рафаил Наумович, — с некоторых пор Феликс на людях перешел к более официальному обращению со своими старыми приятелями.

— Дела, Феликс Евгеньевич, — и приятели «на людях» платили Феликсу тем же.

Удивительно — при таком уважительном официозе отношения обретали особую деловитость и дисциплину, и это им нравилось…

Зинаида властно прикрыла обе двери и вернулась к телефону.

— Ничего себе, — процедил Негляда. — Приглашают людей на утро, а в полдень даже не хотят извиниться.

Юхан Юлку хмуро промолчал, ему было неловко, в глазах Негляды он считался тут не последним человеком, и на тебе, даже в кабинет не пускают.

— Что же они там так долго решают? — кинул Забелин в сторону и, поднявшись, проговорил через плечо: — Я буду у себя… Кстати, если ты дозвонишься до Джасоева, скажи, что я достал ему лекарство, а то звоню-звоню, все у него занято.

— Еще бы, столько времени его не было в Ленинграде, скопились дела, — ответила Зинаида вслед Забелину. — Я передам ему вашу просьбу, если дозвонюсь.