Илья Серебрянников – Город потерянных имен. Рассказ А. (страница 17)

– Эй, А.? – послышалось откуда-то сбоку. Из окна припаркованной на стоянке Тойоты высунулась голова репортёра газеты «Вести С.», того самого, который написал первую статью об этих убийствах. – Ведь это вы, А.? – он вылез из машины и поспешил ко мне. – Д. – штатный репортёр «Вестей С.», криминальная хроника, – он протянул мне руку.

– Я узнал вас, – сказал я, ответив рукопожатием.

– Действительно, ваша жена… – он сочувственно закивал головой.

– Что вы хотели? – у меня не было желания общаться с ним, возможные сценарии этого диалога были один хуже другого.

– Это ведь была доцент кафедры психологии института имени Павлова? Алиса Ян?

– Хорошая осведомлённость.

– Пробовал поговорить с ней вчера, отказалась. Интересная женщина…

– Извините, Д., но мне пора, – я начал уходить.

– Я надеялся на парочку комментариев. Удивительно, что вас сегодня пустили в участок, вы ведь частный детектив, думаю, таких здесь не любят, – он пошёл за мной.

– Домашнее задание, смотрю, сделали. Но статью написали посредственную, простите уж, как есть.

– А я думал, что оказал вам услугу в прошлом, и теперь вы ответите мне взаимностью, – старался не отставать репортёр, несмотря на мой ускорившийся шаг.

– Тайна следствия. Цитируя великих: без комментариев.

– Я бы не стал вас тревожить, если б ваш брат внезапно не отказал мне сегодня, – резко остановившись, сказал Д.

Я обернулся и посмотрел на его довольную физиономию.

– Что с вами стало? Пять лет назад вы не были таким, – сказал я.

– Жизнь стала тяжелая, кажется, вам это с братом знакомо.

– Вы же не из копеечной газетной зарплаты деньги на взятки выделяете? И явно не за то, чтобы донести правду до народа, так стараетесь?

– Почему же? Это я про второй вопрос, первый посчитаю риторическим. Люди должны всё знать, я лишь придаю немного художественную форму истине, чтобы читатель не заскучал.

– Вы можете помешать следствию, спровоцировать убийцу и нанести моральный урон родственникам, думаю, вы не дурак и прекрасно всё понимаете.

– А могу спасти какой-то девочке жизнь, если она, прочитав статью, положит в сумочку перцовый баллончик или вызовет такси вместо вечерней прогулки по парку. Я уж не говорю о том, что моя статья разворошит это осиное гнездо, – он указал пальцем в сторону участка, – и заставит их шевелиться. Ваш брат бы согласился со мной, а что насчёт вас?

– Мой брат, как и вы, выстроил красивые оправдания истинным мотивам своих поступков. В их основе, как правило, лежат обыкновенные человеческие слабости.

– А я считал вас идеалистом, по крайней мере, таковым вы мне показались в прошлом.

– Вы выложили на стол ещё не все козыри, что дальше? У меня нет желания вступать в пустые философские диспуты, призванные лишь в качестве прелюдии к готовящемуся ультиматуму, который, очевидно, последует.

– Весьма прозорливо с вашей стороны, я пытался всячески этого избежать, но провалился, – он сострадательно улыбнулся. – Мне нужно знать, что там сегодня происходило, иначе мой прошлый информатор всплывёт.

– Разве в газетах нет чего-то вроде кодекса, в один из пунктов которого входит: не сливать своих информаторов?

– А говорите, что не хотите подискутировать, – Д. был чрезвычайно доволен собой. – Предлагаю скрыться с глаз долой от окон участка и встретиться…

– Английский паб на улице Кучерова, знаете? – вставил я.

– Отличный выбор, буду ждать вас там, – подмигнул он мне и вернулся к машине.

Я побрёл в сторону бара. М. попался на несколько крючков сразу, что ж, придётся прикрыть ему спину, пока он допрашивает ценного свидетеля. Я искренне надеялся, что парень останется лишь свидетелем в глазах следствия, а не станет основным подозреваемым. Мне доводилось встречать патологических лжецов: они выдумывали чрезвычайно сложные истории на ходу, выглядели максимально искренними, как будто сами верили своим словам, возможно, так и было. А ещё в жизни встречаются психопаты, которые идеально копируют эмоции людей, они, как правило, искусные лжецы. Но не такой образ Х. рисовался в моём воображении всю эту неделю, не такой портрет нарисовала словами Алиса Ян. Благо представители закона не полагаются лишь на интуицию и магию психоанализа, в любой длинной истории есть множество фактов, которые будут подвергнуты строгой проверке.

По дороге я написал брату сообщение с просьбой связаться со мной, как только будет такая возможность. Очень хотелось пройти мимо бара, особенно учитывая, что засранец Д. мог блефовать. Не в том, что М. сливал информацию ему, а в том, что сдаст его начальству, например, упомянув в статье в качестве источника. В воскресенье здесь было чуть меньше народа, чем вчера. У входа я повстречал знакомые лица – местных ребят, они поздоровались, и один из них сказал:

– Слышал? Г.П. нашли мёртвым в подворотне, зарезали говорят.

– Нет, – я вспомнил его счастливое блаженное лицо после глотка пива. – Обстоятельства прояснились?

– Хрен его знает, жалко чудака, он ведь вчера тут был, наугощался и домой пошёл.

– Ему тут идти-то десять минут, – сказал второй мужик.

– Говорят, квартиру его открыли менты, а там треш: горы бумаг до потолка, стены обклеены чёрт-те чем, полный дурдом.

– Жаль его, очень жаль… – сказал я и зашёл в бар.

Кому мог понадобиться безобидный старик – зло таилось за каждым углом. Войдя внутрь, я осознал, что совершил ошибку, предложив это место. Тяжесть дня была усилена грустью от безжалостного убийства Г.П., нагромождение алкоголя и грустная песня Джеймса Янга17 в память о погибшем, толкали меня в пропасть стакана.

Д. был уже тут как тут, сидел за тем самым столиком, где мы недавно выпивали со стариком.

– Угостить тебя? – спросил он, пока я усаживался.

– Нет, – процедил я сквозь зубы. – Задавай свои вопросы.

Мы просидели около часа, я потягивал газировку и старался не сболтнуть лишнего, опуская имена и прочие детали. Я понимал, что пока мы сидим здесь, шеф М. успешно докладывает всё наверх, это оперативно упаковывается в красивую обёртку и будет подано на вечернем выступлении начальника полиции С. Они обязательно расскажут про прорыв в деле – им нужно затушить разгорающийся пожар. Я подбирал слова так, чтобы они никак не смогли послужить новым топливом для огня, и вообще, едва ли дополняли рассказ, который вот-вот состоится на телевидении. Д. это понимал, пытался расставлять мне ловушки и, в конечном итоге, остался недоволен.

– Завтра я бы хотел получить копии материалов дела, у тебя же ещё остался допуск в участок?

– Нет, шеф выставил меня с концами, – попытался соврать я.

– Значит, найди способ вернуться или объясни своему брату, что нужно брать трубку, когда звонят.

– Меня тоже это бесит…

– Этого пока хватит, но дальше нужно что-то посочнее, – вставая из-за стола, сказал Д.

– А мне не заплатишь?

– И не надейся.

«А деньги бы сейчас пригодились», – подумал я. На счету оставалось от силы на месяц, а дальше ещё ждали платежи по кредиту. Я поужинал в пабе и вышел на улицу. В кармане зажужжал телефон.

– Ну как там Костеров? – спросил я.

– Назвал ещё две арендованные машины, больше говорит не было. Оставляем на ночь, ребята ещё с ним работают. Извиняюсь за Викторовича, он ретроград, но это его царство.

– Что насчёт завтра? Мне, да и Алисе, нужно ознакомиться с той частью допроса, что мы пропустили.

– Теперь будет много оперативной работы, проверяем слова Костерова, не думаю, что есть необходимость…

– Ты обещал, мы пожали друг другу руки.

– Я тебе благодарен за всё, но этого барана не переубедить. Алису ещё пустит, она всё-таки по официальному направлению работает.

– Тогда поделишься сведениями по старинке.

– Идёт, но не сейчас. Я с суток домой, шеф отпустил, надо выспаться, а то кони двину.

– Ты веришь парню?

– Верю, но проверю, как говорится.

– Он ведь не вернул ему последнюю машину, вы не думали…

– Сразу об этом подумали, Викторович одобрил. Ребята уже поехали по указанному адресу, завтра в девять утра Костеров должен был бы её забрать. Но, если он тебя видел на заводе, плюс вся эта шумиха в прессе – скорее всего, утопит тачку или ещё где спрячет.

– Пожалуй, но можно дальше будет разыграть историю через даркнет: написать ему от имени Николая, что дескать машину по адресу не нашёл.

– Отличная идея. Ну ладно, пора и для себя немного пожить, заеду за цветами для Саши. Хорошего вечера, брат.

– И тебе, – я повесил трубку, решив, что говорить ему о наезде репортера, не имеет смысла.

Меня ждал одинокий воскресный вечер, прохлада пустой квартиры, умирающий папоротник и очередной старый фильм, который я уже скорее всего смотрел. Больше тысячи подобных ночей я прожил, зачастую заливаясь из бутылки, и лишь изредка встречаясь с проститутками, чтобы ощутить себя мужчиной. Одну из них звали Л., я решил видеться только с ней. Я повстречал её почти три года назад в баре, она угостила меня выпивкой и оказалась интересным собеседником. Мы встречались редко, но это длилось почти год, ровно до тех пор, пока она не сказала, что хочет завязать и думает, что влюблена в меня. Не то чтобы был бессердечным ублюдком или брезговал заводить отношения с проституткой, но я не мог ответить ей взаимностью. Я думал об О., представляя себе наш разговор. «Тебе это нужно, я не осуждаю», – говорила она. Но в тот момент, когда Л. произнесла свои заветные слова, я ощутил горечь О. по ту или иную сторону жизни и смерти, её любовь в моей душе открылась свежей раной. С тех пор я не посещал одной и той же женщины дважды.