Илья Саган – Мне написал покойник (страница 3)

— Это ещё что за дрянь?

— Редкая прионная болезнь. Её причина — не содержащие нуклеиновые кислоты белки с аномальной третичной структурой. Эти инфекционные агенты способны катализировать конформационное превращение гомологичных им нормальных белков…

— Стоп, стоп! Помилуйте, Том, — поморщился миллиардер. — У меня, по–вашему, что, степень по биологии? Давайте как–нибудь проще.

— Простите, сэр. Вы никогда не слышали о так называемой фатальной семейной бессоннице?

Дайсон покачал головой.

— Очень необычная болезнь. Её носители умирают из–за полной неспособности спать, сопровождающейся паническими атаками и галлюцинациями. А термин «смеющаяся смерть» вам о чём–нибудь говорит?

— Нет.

— Этот недуг обнаружили у аборигенов Новой Гвинеи. Он распространялся через ритуальный каннибализм, а точнее — после поедания мозга убитого врага. Журналисты так окрестили заболевание, потому что одним из его проявлений была сильная дрожь и порывистые движения головой, которым иногда сопутствует подобие улыбки.

— Уверяю вас, я никогда даже не пытался съесть мозг поверженного конкурента, — усмехнулся Дайсон.

— Шутите… Когда каннибализм искоренили, заболевание практически исчезло, но позже были обнаружены другие его типы, передающиеся или по наследству, или при медицинском вмешательстве, или после съедения заражённого коровьим бешенством мяса. У вас одна из разновидностей этой болезни.

— Серьёзно? Где же я подхватил такую гадость?

— Не могу сказать. Инкубационный период может длиться до тридцати лет, момент заражения определить крайне сложно. Впрочем, сейчас это не так и важно. Вы больны, и это не подлежит сомнению.

— Проведите диагностику ещё раз!

— Увы, все результаты многократно перепроверены.

Только сейчас Дайсон осознал, почему плановое обследование в этот раз было таким тщательным, с привлечением сторонних специалистов и дополнительного оборудования. Он всё списывал на возраст: всё–таки за семьдесят — это уже не шутки, но…

— Что мне грозит? Какой курс лечения?

— Вы не понимаете, сэр. Современная медицина не способна с этим справиться.

На секунду Дайсон замер, пытаясь переварить услышанное, но тут же взял себя в руки.

— Даже не верится. Знаете, Том, я чувствую себя отлично, — миллиардер согнул руку и ткнул пальцем в крепкий бицепс. — Сами посмотрите.

— Возможно. Но после первых симптомов болезнь начнёт прогрессировать бешеными темпами. Сначала апатия, потеря интереса ко всему, утрата памяти, ухудшение зрения, вплоть до слепоты, опустошающее слабоумие, а не более чем через год–два — смерть.

Врач съёжился, будто был в этом виноват.

Дайсон заложил руки за спину, сцепил их в замок и, подойдя к окну, уставился на улицу помрачневшим взглядом.

Неужели конец?

По длинной лестнице в зал торжественно спускались лауреаты. Чтобы отвлечься от клокотавших внутри эмоций, сэр Роберт сосредоточился на процессии. Главным героем вечера, без сомнения, можно было назвать доктора Малколма Фриза, получившего сразу три премии. С ним в паре шла статная леди с бриллиантовой тиарой на голове. Королева? Такая мысль пришла в голову Дайсона потому, что спускающуюся следом за Фризом лауреатку по медицине держал под руку сам король. А то, что это король, миллиардер был уверен — портрет Карла–Густава занимал полстены одной из комнат его люкса в Гранд–отеле.

Дайсон впился изучающим взглядом в доктора. Орлиный нос, зализанные назад чёрные волосы, походка пружинистая, уверенная. Сколько ему? Наверное, ещё и сорока нет. Неплохие успехи для такого возраста.

— При постройке этой лестницы архитектор долго гонял по макетам собственную жену, — прошептал Кёлер. — Специально наряжал её в бальный кринолин, просил надеть туфли на каблуках и мучил до тех пор, пока не подобрал идеальное соотношение высоты и ширины ступенек, чтобы дамы в самый ответственный момент ненароком не скатились.

Дайсон молча отмахнулся. Вот же послал Бог соседа. Ну и болтун! Хорошо бы этот толстяк сам куда–нибудь скатился.

— За здоровье его величества короля Швеции Карла Шестнадцатого Густава! — произнёс председатель Нобелевского комитета, когда почётные гости разместились за центральным столом.

Следом прозвучал тост в память Альфреда Нобеля, затем заиграл орган, и официанты стали разносить еду. Угощение на Нобелевских банкетах всегда позиционировали как одну из главных интриг вечера — до последнего момента его держали в тайне, и оно ни разу не повторялось. Конечно, потом в Погребке ратуши — так называется местный ресторанчик — каждый клиент сможет попробовать блюда и из меню этого торжества, и из любого другого, проводимого здесь в предыдущие годы. Но сейчас над залом висел гул нетерпения.

Получив свою порцию, Дайсон принялся изучать содержимое тарелки. Запах необычный. Он заглянул в меню. Хм. Нарезанные соломкой и обжаренные трепанги с морскими гребешками в устричном соусе. Интересно. Сэр Роберт зацепил вилкой небольшой кусочек. Неплохо — прямо во рту тает. Надо будет раздобыть рецепт и передать своему повару.

— Кстати, появлению Нобелевской премии поспособствовала курьёзная случайность, — тоном знатока произнёс разговорчивый профессор. — Когда умер брат Нобеля — Людвиг, репортёры по ошибке поместили в газетах сообщение о смерти Альфреда. Тот прочитал некролог, называвшийся «Торговец смертью мёртв», и стал размышлять о том, какая память о нём сохранится у человечества. После этого он и учредил будущую премию.

Сэр Роберт прикрыл глаза. А что останется после него?

Если станет известно о болезни, шакалы–конкуренты сразу начнут рвать на части всё, что он создал. Взбираясь на вершины бизнеса, Дайсон многим перешёл дорогу, и теперь из желающих досадить выстроится очередь. Даже после смерти мстить будут. Все прекрасно понимают, что работа для него — главное. Знают, сколько сил он вложил в своё детище, как из голодного и оборванного мальчишки, подрабатывающего на улицах Лондона, вырос в хозяина огромной финансовой империи. Даже женитьбу позволил себе только на пятом десятке. Но с красавицей Мелиссой он провёл вместе всего три года — она умерла при родах, дав жизнь их сыну Уильяму, малышу Билли, как она его называла, с улыбкой поглаживая огромный живот.

А что теперь? Сейчас даже дело своё некому оставить — на Билла положиться нельзя: ему, видите ли, бизнес не по нраву. Романтик хренов!

Естественно, сэр Роберт любил сына, родная кровинка всё же, но как–то неправильно складывалось их отношения. Дайсон, конечно, тут пережал, но и Билл тоже хорош. Разве нормальный ребёнок станет убегать из семьи? А этот в восемнадцать неизвестно куда усвистал из дома. Заставил поволноваться. Даже Дайсону с его возможностями отыскать тогда сына удалось лишь через два месяца: он умудрился завербоваться во Французский Иностранный легион, да ещё и под чужим именем.

Дайсон наблюдал за Биллом издалека, делал вид, будто не смог его обнаружить. Думал, вдруг парень образумится и с повинной головой вернётся под родительское крыло. Но не тут–то было. Правда, Дайсон и сам в подобной ситуации вряд ли бы дал задний ход. Этот такой же упрямец. Лучше бы он в чём–то другом в отца пошёл. Всё ведь назло делает, паршивец! Ну ничего, ещё неделька, и нужно вытаскивать его из этого болота. Дольше ждать времени уже нет.

В четверть одиннадцатого король дал знак к окончанию ужина и началу танцев. Гости переместились в самый роскошный зал ратуши — Золотой. Мероприятие двигалось к завершению. Дайсон чувствовал, что вот–вот должен появиться тот таинственный человек, что пригласил его сюда и загадка, мучившая его весь вечер, наконец–то разрешится. В ожидании он принялся разглядывать зал.

— Правда ведь красота? Эта золотая мозаика даже интересней, чем в византийских храмах. А вы обратили внимание, что Святой Эрик изображён без головы? — послышался за спиной голос. — Художник не учёл в расчётах выступ на стене. Когда главному архитектору указали на ошибку, знаете, как он выкрутился? Сказал, что согласно житию, святого обезглавили, то есть будто бы всё так и было задумано!

Дайсон обернулся. Опять Кёлер! Ещё немного и он говорливому профессору сам голову открутит! Неужели этот болван хочет таким образом расположить к себе? А может, именно из–за компании этого навязчивого типа человек, который его пригласил и не может подойти? Нужно поскорей избавиться от этого балабола.

— Профессор, вы позволите пообщаться с сэром Робертом наедине? — прозвучал голос с хрипотцой откуда–то сбоку.

Дайсон уже сжал кулаки и был готов выпалить парочку заготовленных крепких словечек, но эта реплика спасла Кёлера от неминуемой взбучки. Миллиардер повернулся. Перед ним стоял главный виновник нынешнего торжества — Малколм Фриз.

— О, доктор! Конечно–конечно — вы здесь хозяин. Искренне поздравляю! — расплылся в улыбке надоедливый сосед.

— Кстати, профессор, я тут встретил вашего коллегу — нейрофизиолога Горацио Бриджела. Он спрашивал о вас.

— Горацио? Где?!

Фриз кивнул куда–то в сторону толпы.

— Спасибо! Ещё раз примите мои поздравления. — Кёлер раскланялся и растворился среди приглашённых.

Ну, наконец–то!

Дайсон с облегчением выдохнул и с любопытством посмотрел на лауреата. Вблизи, без света софитов, тот выглядел не так уж и блестяще. Совсем небольшого роста, худощавый, но довольно жилистый и энергичный. С возрастом сэр Роберт тоже явно ошибся — скорее всего, полувековой юбилей Фриз уже отмечал. Сквозь крашеные волосы пробивается седина, на лице явные следы подтяжки. Да, любит себя доктор, холит и лелеет. Неужели тот таинственный незнакомец и есть Малколм Фриз? И что же понадобилось этому счастливчику?