Илья Саган – Мне написал покойник (страница 2)

— Хватит, пап, совсем уже съел себя. Не виноват ты в этом.

Сознание Алана снова пронзил визг неисправных тормозов и грохот страшного удара. В тот проклятый вечер именно он сидел за рулём злополучного лимузина.

Почему, почему он тогда ничего не сделал, не предотвратил этот ужас?!

Трекер поморщился и потёр занывшее колено. После аварии прошло уже больше года. Он несколько месяцев провалялся в больнице. Сейчас здоровье почти восстановилось, но боль в левой ноге до сих пор давала о себе знать, особенно когда накатывали воспоминания.

А вот Венди не выжила. Из–за него не выжила! Можно же было как–то увернуться от того бетонного блока — ручником затормозить или переключением скорости. В конце концов, мог бы и собой её прикрыть! Увалень нерасторопный! Среагируй он шустрее, глядишь, ничего и не случилось бы.

Алан посмотрел на дочку и покачал головой.

— Прости. Но забывать это было бы неправильно.

Теперь его жизнь наполнялась смыслом только по мере того, как пустела очередная бутылка. И Алану приходилось пить. Пить без устали.

Он подошёл к барному шкафчику, достал скотч и привычным движением плеснул порцию успокоительного. Запах алкоголя, перемешавшись с прокуренным воздухом, дразняще пощекотал ноздри.

— Не надо, пап! Не пей хотя бы недельку, — с мольбой попросила Джессика. Она вытащила из сумочки визитку и положила на стол. — Тут адрес профессора Рэйда, у него самые лучшие рекомендации. Он поможет.

Трекер вздохнул и поставил пустой стакан на стол.

— Хорошо… Постараюсь…

Неделю без спиртного ему ещё не удавалось продержаться ни разу, но после каждого визита дочери день, а порой и целых два он, словно заговорённый, не притрагивался к бутылке.

— Кстати, насчёт профессоров, — радуясь согласию отца, произнесла Джессика. — Помнишь, ты просил меня узнать новый телефон твоего приятеля — профессора Ллойда?

Трекер почесал лысину.

— Ты о Ронни? Я спрашивал его телефон?

— Тогда ты ещё о каком–то письме рассказывал.

Рональд Ллойд преподавал кибернетику в университете. Знакомы они были с детства, и до аварии за кружкой–другой пива частенько делились новостями. Рон иногда позволял Алану пользоваться своей машиной. Вот и в тот проклятый вечер Трекер ехал именно в его лимузине. Понятно, что друг не был ни в чём виноват, но после аварии Алан старался его избегать.

А пару недель назад на электронную почту пришло это странное сообщение:

«Помоги! Ал, умоляю, вытащи меня отсюда! Р. Л.»

Письмо удивило. Трекер несколько раз набирал номер, но дозвониться до друга так и не смог. Не в силах вынырнуть из туманной дымки паров скотча, он благополучно переложил проблемы на хрупкие плечи дочери — попросил выяснить, что же произошло.

— А-а! Ты о том непонятном послании. Узнала, чего он хотел?

— Это как сказать… Скоро год, как профессор в могиле — попал в такую же аварию, как и вы с мамой. Где–то через полтора месяца после вас. Говорят, тело так обгорело, что еле опознали — хоронить в закрытом гробу пришлось.

— Н-не может быть… Ронни… Погоди, как почти год в могиле? — встрепенулся Трекер. — Хочешь сказать, мне написал покойник?

— Ничего удивительного, — вздохнула Джессика. — При такой жизни ты мог бы и с гоблинами общаться, и с инопланетянами…

— Да–да, наверное, — прошептал Алан, пытаясь собрать разбегающиеся мысли.

Сначала Венди. Теперь ещё и Рон. Почему Господь забирает самых достойных? Лучше бы на их месте оказался он — никчемный пропойца. А Рон… Светлейшая голова. Ему бы жить да жить.

Трекер машинально обвил ладонями пустой стакан и со злостью сжал. Хрупкое стекло разлетелось по столу, но Алан не замечал ни испуганного крика дочери, ни струйки крови, стекающей по запястью.

Жизнь снова его обыграла. В который раз.

[1]Известный магазин модной одежды в Лондоне.

ЭПИЗОД 2. Необычное предложение

По уверению устроителей банкета, в Голубом зале ратуши собралось почти полторы тысячи человек. Люди теснились вдоль длинных столов, на которых белели ещё не видевшие грязи этого мира льняные скатерти с вытканным изображением Альфреда Нобеля. А на их фоне, словно северное сияние над снежными просторами, пестрели роскошные букеты цветов.

Чтобы не мешать соседям, сэр Роберт Дайсон отодвинулся от стола. Ну и теснота! Тут любой почувствует себя, как в смирительной рубашке. Насколько Дайсону было известно, для размещения такого количества гостей расстановка стульев и столовых приборов вымерялась с математической точностью, по линейке. На каждого приглашённого удалось выделить лишь немногим больше полуметра. Но как втиснуться в это крохотное пространство с его богатырской комплекцией?

Поверх голов соседей, благо рост позволял, сэр Роберт принялся разглядывать приглашённых. Сразу бросилось в глаза, что наряды гостей соответствовали строгому дресс–коду: женщины — в вечерних платьях, мужчины, как, впрочем, и он сам — во фраках и белых бабочках. Все как под копирку. И ни одного знакомого лица. Попадались, конечно, узнаваемые личности, мелькавшие на страницах газет и телеэкранах, но никого, с кем приходилось общаться лично, он так и не увидел.

Дайсон задумчиво нахмурился. Кто же выдернул его на эти посиделки умников со всего мира? Странное приглашение. Списки гостей на это мероприятие составляют не меньше, чем за полгода, а тут… Может, они так на его грант по медицине отреагировали? Хотят на спонсорство раскрутить?

Неделю назад щедрое пожертвование Роберта Дайсона вызвало живой интерес в научной среде. На офис обрушился шквал предложений, но все они больше напоминали попытки поживиться за счёт эксцентричного богача, и никак не пересекались с его желанием организовать разработку средства от неизлечимой болезни.

— Кхм, — сквозь гул разговоров послышался кашель — сидевший на соседнем стуле маленький толстяк попытался привлечь его внимание. — Простите, сэр, мне показалось, вы тоже удивлены. И у вас вызывает недоумение диссонанс в названии и оформлении зала?

— Что? — с непониманием спросил Дайсон и невольно оглядел помещение придирчивым взглядом, словно был покупателем, которому пытаются втюхать совсем ненужную недвижимость.

Он чуть заметно скривил губы. Да, совсем не его викторианское поместье в Кенсингтон Палас в Лондоне. Ну а что ещё ожидать от холодного скандинавского минимализма? Швеция, одним словом. Но тут и не музей, куда все восхищаться приходят.

— Зал называется Голубым, но архитектору так понравилась шершавая фактурность кирпича, что он передумал красить стены, как планировалось изначально, — с умным видом произнёс сосед, поправив на мясистом носу круглые очки с золотой оправой.

— Да, действительно несоответствие, — усмехнулся Дайсон, глядя на красно–рыжие стены. — Я, если честно, даже внимания не обратил.

— Меня зовут профессор Клаус Кёлер.

Толстяк протянул руку, и его пухлая ладонь потонула в огромной пятерне Дайсона.

— Кёлер… Кёлер… Нейрохирург? Вы писали мне несколько дней назад.

— Очень лестно, что запомнили меня, сэр Роберт. И каково ваше мнение?

Дайсон окинул собеседника изучающим взглядом. Скользкий тип. Нет, пожалуй, с таким дел иметь не стоит.

— Мои специалисты тщательно изучат ваше предложение и пришлют официальный ответ, — произнёс он сухим тоном.

— Надеюсь, они его правильно оценят. — Кёлер слегка ослабил бабочку, из–за которой ворот его рубашки впился в жирную вспотевшую шею. — А ведь я ваш давний поклонник.

— В самом деле?

— Считаю, в ближайшее время и вас не обойдёт Нобелевская премия.

Дайсон изобразил гримасу удивления.

— Помилуйте, ведь я даже не учёный.

— Ещё какой! Не каждому удаётся столько лет продержаться в десятке Форбса. Для этого нужно иметь талант и недюжинный интеллект.

— Вы полагаете?

— Вне всякого сомнения! Не зря же Елизавета присвоила вам титул за достижения в экономике.

Дайсон скривил губы. Ещё один пронырливый льстец. Эх, если б знать, что принесёт это «ближайшее время». Или лучше не знать? Его время стремительно неслось к концу, и что–то изменить не в силах ни этот льстец, ни Голубой зал, ни даже Нобелевская премия.

Десять дней назад сэра Роберта срочно пригласил лечащий врач Томас Мак–Грегор. Он уже много лет следил за здоровьем миллиардера и знал обо всех тайнах его организма. Порой Дайсону казалось, что Мак–Грегор на примере его бренного тела в тайне собирает материалы для трактата «Знаменитости изнутри».

— К чему такая спешка, Том? Что–то стряслось? — Дайсон улыбнулся, войдя в кабинет.

— Да. — Врач подошёл к двери и запер её на ключ. — Пока всё держится в секрете. Даже не знаю, с чего начать…

Он замешкался, явно подбирая слова. Но разве можно стать миллиардером, если позволять людям обдумывать действия и поступки? В конце концов, самое верное — первое впечатление. И Дайсон нетерпеливо приказал:

— Говорите!

Доктор стоял, переминаясь с ноги на ногу, и явно не решался произнести, что должен.

— Понимаете…

— Ну же, Том! — требовательно нахмурился Дайсон.

— У вас тяжёлая форма болезни Крейтцфельдта–Якоба, — выдохнул Мак–Грегор. — Совершенно случайно обнаружили. Сначала были подозрения… но, увы, сэр…