Илья Рынжа – Зеркало и класс бесполезных. Часть 1 (страница 1)

Илья Рынжа

Зеркало и класс бесполезных. Часть 1

ЗЕРКАЛО И КЛАСС БЕСПОЛЕЗНЫХ

Акт первый. УЧИТЕЛЬ — НИКТО

Автобус чихнул выхлопной трубой так громко, что водитель на всякий случай перекрестился. Адамай тряхнул головой, поправил сползающий рюкзак и начал выбираться из недр раздолбанного «Икаруса». Процесс занял минуты три: сначала застряла пряжка рюкзака в поручне, потом он наступил на шнурок собственного кеда и едва не улетел носом в пол, а на выходе забыл, что дверь открывается внутрь, и пару раз больно стукнулся лбом. «Молодой человек, вы выходите?» — устало спросила бабка с двумя сумками. «Э-э, да, то есть, ну, короче, выхожу», — пробормотал Адамай и наконец вывалился на гравийную обочину.

Автобус уполз, оставив после себя клуб дыма и запах солярки. Адамай постоял секунду, щурясь на солнце, и перевёл взгляд на железные ворота. Высокие, кованые, с чугунными шипами сверху — кто-то явно не хотел, чтобы гости входили просто так. Или чтобы ученики выходили. На воротах висела табличка: «Пансион "Тихий Угол". Частное образовательное учреждение для лиц с нестандартными проявлениями дара». Ниже, криво прикрученной саморезом: «Вход по пропускам. Бесплатно только чай». «Тихий Угол, — прочитал вслух Адамай и вздохнул. — Звучит как дом престарелых для супергероев, у которых отобрали пенсию».

Он подёргал калитку — закрыто. Нажал кнопку звонка — ничего. Постучал. Потом ещё раз. Потом ногой, потому что кнопка, видимо, была сломана, а стучать кулаком стало больно. «Эй! — крикнул он в щель между прутьями. — Тут это... я по объявлению! Учитель!» Тишина. Где-то каркнула ворона. Адамай уже собрался лезть через забор (что было бы зрелищем ещё тем — он лезть через заборы не умел), когда калитка вдруг противно скрипнула и приоткрылась.

На пороге стоял охранник — лет пятидесяти, в мятой форме, с бутербродом в одной руке и чашкой кофе в другой. Из-за пазухи торчала газета. Он посмотрел на Адамая так, будто тот был очередной проблемой, которую ему не доплачивают решать. «Вы кто?» — спросил охранник, жуя. «Адамай. Я, в общем, прислали. Как учитель. Герой, короче», — Адамай начал шарить по карманам. — «Сейчас, сейчас, у меня бумажка... где она...» Он вывернул карманы джинсов: монетка, засохшая жвачка в обёртке, ключ от неизвестно чего, карандаш без грифеля, три чека из супермаркета и наконец мятой комок бумаги. Охранник переложил бутерброд в левую руку, взял бумажку, прочитал, поднял бровь, перечитал, посмотрел на Адамая, потом на лужу, в которой тот стоял, потом снова на бумажку. «Здесь написано "опытный герой, уровень А, рекомендация Совета"», — сказал охранник медленно. «Ну да, — кивнул Адамай. — То есть, наверное. Я не читал, мне выдали». Охранник вздохнул, сунул бумажку обратно, отпил кофе и посторонился: «Проходи. Директор ждёт. Только по газону не ходи — в прошлом месяце посадили, начальство орёт».

Адамай шагнул на дорожку, споткнулся о порожек калитки, уронил рюкзак, поднял, уронил снова, поднял и наконец вошёл. Калитка за ним закрылась с лязгом, от которого у него дёрнулось плечо. «Начало положено, — подумал он. — Короче, нормально. Всё нормально. Я справлюсь. Я герой. Герои не боятся калиток». Он вытер пот со лба и побрёл к зданию.

Здание пансиона оказалось старым купеческим особняком, перестроенным бог знает когда. Фасад облупился, колонны треснули, а на крыше вместо флюгера торчал покосившийся зонт от солнца. Внутри пахло пылью, борщом и чем-то ещё — то ли лекарствами, то ли старыми носками. Адамай прошёл по коридору, мимо классных досок на колёсиках и стопок стульев, и упёрся в дверь с табличкой «Директор». Постучал — никто не ответил. Постучал громче. «Войдите», — раздался спокойный женский голос.

Кабинет был маленьким, заваленным папками и чашками. На стенах висели грамоты, фотографии выпускников и один потрёпанный плакат: «Герой — это не сила. Герой — это поступок». За столом сидела женщина — маленькая, сухонькая, лет семидесяти на вид, с седыми волосами, собранными в пучок. Она держала в руках чашку и медленно помешивала чай. Не поднимая головы, сказала: «Садитесь. Чай будете? Заварка свежая, правда, молоко скисло, а сахар, кажется, закончился в прошлом месяце. Но вода горячая». «Э-э... давайте», — сказал Адамай, плюхнулся на стул и чуть не опрокинул стопку папок локтем. «Извините. Я не специально». «Ничего», — женщина подняла глаза. У неё были светлые, почти прозрачные глаза, очень внимательные. «Так вы и есть тот самый Адамай? Герой с силой "Зеркало"? Уровень А? Рекомендация Совета Героев?»

«Ну, вроде того, — Адамай замялся. — То есть, да. То есть, я не знаю, какой у меня уровень. Мне сказали, что я поеду сюда. А что тут... ну... короче». «"Короче"», — повторила директор и чуть заметно улыбнулась. — Меня зовут Вера Петровна. Я здесь заведую всем, включая крышу, которая течёт каждый апрель, и кота, который живёт в подвале и которого никто не может выгнать. Вы будете преподавать в классе "Бесполезных"». «В классе... кого?» — Адамай моргнул. «Бесполезных. Так их называют. Дети со способностями, которые не представляют боевой ценности. Усилитель голоса до ста двадцати децибел — но при этом она оглушает и себя. Притяжение мелких металлических предметов в радиусе метра — он может только ложку подвинуть. Изменение цвета кожи — как хамелеон, но без маскировки. Отсутствие обоняния. И видение цветов эмоций — красиво, но в драке бесполезно». Вера Петровна отпила чай и продолжила: «Сюда их отправляют, когда родители стыдятся, а государство не знает, куда деть. Наша задача — дать им хоть какую-то социализацию. Чтобы не выросли озлобленными. Вы — уже пятый учитель за два года». «А что случилось с предыдущими?» — спросил Адамай с внезапной тревогой. «Один сбежал после первой недели. Второй попал в больницу — дети случайно устроили взрыв в лаборатории. Третий запил. Четвёртый... ну, четвёртый до сих пор лечится от нервного срыва». Адамай медленно поставил чашку, которую так и не отпил. «И вы меня... к ним?» «Вы сильнейший человек в этом регионе, — сказала Вера Петровна спокойно. — Вы можете копировать любые способности, привычки, черты характера. Даже если они бесполезны. Значит, вы поймёте их лучше, чем те, кто приходит с огненными шарами и летающими кулаками». «Но я... — Адамай замялся. — Я не умею учить. Я вообще ничего не умею, кроме как... ну, копировать. И то случайно». «Тем лучше. Дети чувствуют фальшь. А вы — настоящий. Настоящий растерянный простак с силой бога внутри. Они это увидят». Адамай не нашёлся, что ответить. Он просто сидел и смотрел, как Вера Петровна доливает себе чай. «Урок через час, — сказала она. — Вторая дверь налево. Удачи».

Класс оказался бывшим актовым залом — сцена, кулисы из выцветшего бархата, ряды складных стульев. Пахло пылью и мелом. На стене висела старая карта мира, где СССР был ещё целым. На стульях сидели пятеро. Адамай вошёл, запнулся о порог, выронил указку (зачем он её взял — непонятно, он даже не знал, для чего указки), нагнулся поднять, стукнулся головой о парту, выпрямился и наконец посмотрел на учеников. Они смотрели на него. Девочка лет четырнадцати, с хвостиками и веснушками — с вызовом. Парень пятнадцати, худой, с вечно взлохмаченными волосами — с тоской. Другой парень, тринадцать, с мрачным лицом и тёмными кругами под глазами — с презрением. Девушка шестнадцати, с разноцветными прядями в волосах — с любопытством. И ещё один, которого Адамай не сразу понял — ни парень, ни девушка, просто человек с очень светлыми глазами и странной улыбкой.

«Здравствуйте, — сказал Адамай. Голос сел, он кашлянул. — Э-э... я... ну, короче. Я ваш новый учитель. Меня зовут Адамай». «Адамай? — переспросила веснушчатая девочка. — Это вообще имя?» «Да. То есть, не знаю. Родители так назвали. Можно просто... Лёха? Нет, Лёха — это другое. Короче. Зовите Адамай». «А вы герой?» — спросила девушка с разноцветными прядями. «Ну... да. Вроде. Мне сказали». «Какой у вас ранг? — спросил парень с тоской в глазах. — D? C? Может, B?» «Э-э... А», — сказал Адамай. Тишина. Потом все пятеро переглянулись. «Ранг А? — недоверчиво переспросил мрачный парень. — Ранг А — это те, кто может уничтожить квартал одним ударом. А вы... вы кто?» «Я — Адамай, — повторил Адамай, чувствуя, как щёки заливаются краской. — И я... ну, в общем... сегодня мы поговорим о способностях. О том, что они... это того... важны». «Вы заикаетесь, — сказала веснушчатая. — Герои не заикаются». «А этот заикается, — тихо сказал тот со светлыми глазами. — И путается в словах. И забыл указку на полу». Адамай посмотрел вниз. Указка действительно лежала у его ног. Он нагнулся снова, чуть не упал, поднял. «Так, — сказал он, выпрямляясь. — Давайте знакомиться. Как вас... ну... зовут». «Аня, — сказала веснушчатая. — Способность — громкий крик. Бесполезно». «Дима, — сказал парень с тоской. — Притягиваю металл. На расстоянии метра. И только мелкое. Бесполезно». «Коля, — сказал мрачный. — Не чувствую запахов. Вообще. Врождённый дефект, а не способность». «Женя, — сказал тот со светлыми глазами. — Меняю цвет кожи. Как хамелеон, но меня всё равно видно. Бесполезно». «Лина, — сказала девушка с разноцветными прядями. — Вижу цвета эмоций. У вас сейчас серо-голубой. Это растерянность и лёгкая паника». Адамай сглотнул: «А... а что, прям видите?» «Прям вижу, — Лина кивнула. — Сейчас вы ещё немного позеленели. Добавилась тошнота». «Я не тошню», — сказал Адамай обиженно. «А зря. Класс, по-моему, у нас сегодня будет интересный урок», — усмехнулась Аня.