Илья Рынжа – Машина Голема (страница 2)
Он взял паяльник, поднёс жало к контакту.
- Ну давай, родимый, - прошептал он. - Ты же железо. Ты не имеешь права умирать.
Он зафиксировал чип в держателе (канцелярская скрепка, разогнутая и припаянная к куску текстолита). Подключил JTAG-адаптер (тоже самодельный, на трёх транзисторах 2N2222). Открыл на ноутбуке отладочную среду.
Команда «обнаружить» не находила устройство. «Сканировать цепочку» выдавала пустоту.
Лёха измерил напряжение на выводах питания - 3.3 вольта есть. Тактовый генератор - молчит. Нет, не молчит - на осциллографе была видна помеха с частотой 50 герц, наводка от сети. Но нормального сигнала не было.
- Будем колдовать, - сказал Лёха и заменил кварцевый резонатор (выпаял из старого калькулятора). Заодно прозвонил все соединения мультиметром - где-то был обрыв.
Пальцы работали быстро, на автомате. Он даже не смотрел на свои руки - они сами знали, куда ставить жало, сколько держать, где дуть, чтобы припой не перегрел подложку. Это приходило с годами практики. С первого класса, когда он разобрал отцовский приёмник «Океан» и не смог собрать обратно. С тринадцати лет, когда собрал свой первый блок питания из трансформатора от микроволновки и чуть не спалил квартиру. С восемнадцати, когда поступил в техникум, но бросил через год, потому что преподавали «основы алгоритмизации» на калькуляторах «Электроника».
- Так, - он провёл контрольную прозвонку всех линий. - Питание есть. Земля есть. Сигнал… Где сигнал?
Он подставил щуп к выводу кварца. Осциллограф показал синусоиду. Не чистую, с гармониками, но это была синусоида! Частота - 12 мегагерц.
- Живой! - Лёха чуть не подпрыгнул. - Ты живой, зараза!
Он снова запустил «обнаружить». На этот раз JTAG-адаптер увидел чип. Цепочка устройств: ядро процессора, отладочный интерфейс, контроллер памяти. Всё на месте.
Лёха выдохнул. Вытер лоб рукавом олимпийки. Руки дрожали - от напряжения, от радости, от ночного холода.
- Значит так, - он открыл файл с прошивкой, которую набрал вручную, глядя на плёнку. Там был код на чём-то среднем между ассемблером и макрокомандами. Компиляции не было - только прямые байты, которые он вбивал в регистры.
Он написал скрипт для отладчика, загрузил загрузчик. Чип принял данные. Адреса писались. Читались. Контрольная сумма совпадала.
- Ну, держись, - Лёха запустил запись полного образа.
Ноутбук запищал. Экран моргнул. Система повисла - и через три секунды перезагрузилась. Когда отладчик открылся снова, чип ответил.
И ответ был не тот, что ожидал Лёха.
Вместо стандартного идентификатора «КОР-чип первого поколения, ревизия А» терминал выдал:
- Что за… - Лёха перечитал. - Чип сам себя перепрошил?
Он полез в дамп памяти. В первых шестнадцати байтах вместо его загрузчика оказалась какая-то последовательность, напоминающая контрольную сумму. Дальше - пустота. Но чип отвечал. Он был жив. И он не хотел, чтобы его перепрошивали.
Лёха потёр глаза. Ему показалось, или на экране, в терминале, после команды «сброс» появилась строчка:
Он прочитал трижды. Строчка была - на ассемблере такое не пишут. Он перезагрузил ноутбук. Переподключил JTAG. Запустил «сброс» снова.
Лёха снял очки. Положил паяльник. Посмотрел на чип, который мирно лежал в держателе, поблёскивая контактами. Потом перевёл взгляд на катушки с плёнками, на чертёж универсального переработчика, на ящик из-под НАР С-8.
- Начинаю курить, - сказал он в пустоту.
Кот Васька, услышав слово «курить», выполз из-под палатки, сладко зевнул и потёрся о ногу Лёхи.
- Ты тоже считаешь, что я спятил? - спросил Лёха у кота.
Васька мявкнул - не то «да», не то «дай сосиску».
- Ладно, будем разбираться завтра.
Он выключил ноутбук, убрал чип в антистатический пакет (нашёлся в ящике с маркировкой «СИП-6С - не кантовать»), накрыл стол старой клеёнкой. Залез в палатку, натянул спальник по самые уши.
Спать не хотелось. Перед глазами стояла та надпись: «Не в настроении сейчас». Он знал, что КОР-чипы не умеют в человеческие фразы. Он знал, что это была галлюцинация от усталости. И всё равно внутри поднималось странное, почти детское волнение: вдруг он нашёл не просто мёртвый камень кремния, а что-то живое?
- Ты сошёл с ума, Потехин, - сказал он себе. И добавил: - Но это ничего не меняет. Завтра соберу переработчик. И будь что будет.
За стенкой палатки, в трансформаторной будке, загудело реле. С автоматикой. Что-то щёлкнуло, зажужжало и замолкло.
Лёха закрыл глаза.
Утро пришло неожиданно. Не потому, что солнце взошло - оно тут вообще редко пробивалось через смог, - а потому, что Семёныч своим кирзачом пнул палатку.
- Вставай, гений. Там к тебе пришли.
Лёха выполз, щурясь. Серое небо, низкое, давящее. Над свалкой - запах гари, пластмассы и той сладковатой вони, которую он ненавидел все два года.
У будки стоял человек в камуфляже без знаков различия. Лет сорока, поджарый, с лицом, которое не выражало ровно ничего. В руке - планшет в бронированном корпусе.
- Алексей Потехин? - спросил человек безликим голосом.
- Ну, я, - Лёха машинально поправил олимпийку. - А вы кто?
- Не важно. До меня дошли сведения, что вы проводите несанкционированные работы с использованием списанного оборудования министерства обороны.
Лёха опешил. Обернулся на Семёныча. Тот стоял, скрестив руки, и делал вид, что смотрит в сторону.
- Никаких работ не провожу, - соврал Лёха. - Я мусор сортирую.
- А это? - человек кивнул на фанерный стол, где лежал КОР-чип в пакете, осциллограф, паяльник.
- Личные вещи. Хобби. У нас в контракте не запрещено?
Человек прошёл к столу, взял пакет с чипом, поднёс к свету.
- КОР-чип. Списанный. С БРЛС «Ре́зец». Третий заводской - там брак в управлении памятью. Неубиваемый, но глючный. - Он положил пакет обратно. - Я пришёл не забирать. Я пришёл предупредить.
Лёха молчал.
- Восстановление военной микроэлектроники - уголовная статья. Но вас никто не тронет, если вы об этом никому не расскажете. И если ваше «хобби» не выйдет за пределы свалки.
Он развернулся и ушёл так же бесшумно, как появился.
Лёха проводил его взглядом, потом повернулся к Семёнычу.
- Это что за хрень? - спросил он, но теперь мягче, почти спокойно.
- Не знаю, - старик пожал плечами и полез в карман за папиросой. - Но с ним я бы не спорил. Форма гражданская, а ботинки - десантные. Такие только у военной разведки.
- За мной следит военная разведка? - Лёха нервно рассмеялся. - За мной? Оператором мусоросортировки?
- Видимо, они тоже читают чертежи НИИ «Буревестник», - Семёныч затянулся. - Или у них другие источники. Но факт: ты им интересен.
Лёха сел на блок орудий, уставился в землю.
- Я думал, я тут самый незаметный человек в мире.
- Самый незаметный тот, кто делает что-то значимое, - философски заметил Семёныч. - Остальные - просто фон.