Илья Рынжа – Машина Голема (страница 3)
Он вытащил из-за пазухи свёрток.
- Держи. Бутерброды с колбасой. На обед. И не вздумай отдавать коту - он и так жирный.
Лёха взял свёрток. Внутри было тепло - старик нёс их под телогрейкой.
- Семёныч, спасибо.
- Не за что. - Старик потушил папиросу. - Я пошёл, смену сдавать. А ты главное - не торопись. Этот твой переработчик… он одним мусором, может, и не ограничится.
- Что ты имеешь в виду?
- Архив «Буревестника» не просто так был засекречен. Там не только про мирные технологии. На одной из плёнок, которую ты не смотрел, есть схема универсального адаптера заряда к НАР С-8.
Лёха замер.
- Откуда ты знаешь?
- Я на той катушке надпись видел, когда ты тащил её к столу. - Семёныч поправил фуражку (он носил форменную, с гербом, но без кокарды). - Короче, не хрен там ковыряться. Сделай свою гайку с левой резьбой и успокойся. А на остальное - плевать.
Он ушёл. Лёха остался сидеть, переваривая информацию.
Гайка с левой резьбой. Да, он хотел сделать такую. Просто потому, что левая резьба - это вызов. Это как сказать Вселенной: «Здесь я главный, и я могу тебя перехитрить».
Он вернулся к столу, развернул чертёж «Изделия 04-М». Нашёл блок управления. Посмотрел на КОР-чип.
- Значит, говоришь, бракованный? - прошептал он. - Неубиваемый?
Чип не ответил. Но Лёха всё равно улыбнулся.
- Отлично. Бракованные мы любим больше всего.
Он достал из ящика трансформатор, начал наматывать вторичную обмотку для питания шаговых двигателей. Медный провод - 0.5 мм, в эмалевой изоляции, нашёлся в куче кабеля. Он аккуратно, виток к витку, накладывал на ферритовый сердечник.
Работа успокаивала. Размеренный ритм: пропустил провод, затянул, проверил омметром, нет ли короткого замыкания. Глаза привыкли к темноте, пальцы - к жёсткой эмали.
К девяти утра ноутбук перегрелся и выключился. Лёха дал ему остыть, а сам сходил к ручью за водой. Умылся, привёл себя в порядок. Посмотрел на отражение: русые волосы торчат в разные стороны, под глазами круги, на щеке - полоса от респиратора. И глаза - серые, глубоко посаженные, с той смесью усталости и азарта, которая бывает у людей, застрявших между «всё пропало» и «а давай попробуем».
- Ничего, - сказал он отражению. - Мы ещё повоюем.
Он вернулся к столу. Включил ноутбук. Тот загрузился с третьей попытки.
Лёха открыл даташит на Чип-сет «Кварц-М». Распиновка не совпадала с той, что была на его плате, но это не страшно - он уже привык к несовпадениям. Главное - чтобы микросхемы периферии работали на нужных частотах.
Он начал собирать схему управления: КОР-чип - центральный процессор, Чип-сет - контроллер памяти и внешних устройств. Между ними - шина данных, восемь линий. Он их аккуратно пропаял монтажным проводом МГТФ (фторопластовая изоляция, не плавится при пайке).
К полудню схема была готова. Не на печатной плате - на макетке, но это даже лучше: можно быстро переделать, если что-то пойдёт не так.
Лёха подключил питание. Зажёгся светодиод на чипе. Зелёный. Ровный.
Он нажал кнопку сброса.
На экране ноутбука, в терминале, появилось:
И следом, через секунду:
Лёха смотрел на эти слова и не верил своим глазам. КОР-чип с ним разговаривал. Не выводил диагностические сообщения, а именно разговаривал. На русском. С вопросительной интонацией.
Он откинулся на спинку стула (табуретка на трёх ножках), посмотрел в серое небо.
- Гайку, - сказал он вслух. - Гайку М16 с левой резьбой. Это будет наш первый тест.
Лёха засмеялся. Первый раз за две недели - искренне, громко.
- Ну, давай, железяка. Удиви меня.
Он встал, подошёл к бункеру с пластиковыми бутылками, загрузил первую партию. Включил нагреватель.
Система зажужжала.
Лёха сел ждать.
Через двенадцать минут из сопла выползла гайка. Чёрная, блестящая, с шестью гранями. Он взял её пинцетом, поднёс к свету. Резьба - чёткая, без заусенцев. Он прикрутил её к шпильке - зашла как по маслу.
- Работает, - прошептал Лёха. - Чёрт возьми, работает.
- А сто процентов - это что?
Лёха выронил пинцет.
- Какой ещё дрон?
Чип молчал. Лёха почувствовал, как по спине пробежал холод. Не от ветра - от предчувствия.
- Ты чего, шутишь?
Лёха выключил питание.
Схема погасла. Ноутбук замолчал. Гайка лежала на столе, и левая резьба блестела в лучах утреннего солнца, которое наконец-то пробилось сквозь смог.
Он взял её в руку. Тёплая. Гладкая. Идеальная.
- Ну, дед, - сказал Лёха, обращаясь к небу, к НИИ «Буревестник», ко всем инженерам, которые когда-то создавали этот алгоритм. - Вы там понимали, что делали? Или просто хотели решить проблему отходов?
Гайка не ответила. Гайка была просто гайкой.
Глава 2. Клеточный автомат на коленке
Утро после визита таинственного незнакомца выдалось пасмурным, но Лёха проснулся с неожиданным чувством азарта. Ему было плевать на военную разведку, на уголовные статьи и на бракованный КОР-чип, который разговаривал с ним как живой. Он хотел собрать переработчик. Хотя бы просто чтобы доказать: чертёж 1989 года работает.
Семёныч принёс завтрак - гречку с тушёнкой - и ушёл досыпать после ночной смены. Лёха остался один. Кот Васька, который ночевал в палатке на его спальнике, лениво выполз наружу, потянулся, зевнул и уселся на блок орудий, наблюдая за хозяином с выражением королевского превосходства.
- Ну что, Васька, - сказал Лёха, потирая руки. - Сегодня мы строим машину. Из мусора. Почти как ты - из помойки, а туда же, корчишь из себя аристократа.
Кот мявкнул, что, видимо, означало: «Не сравнивай мою родословную со своим металлоломом».
Лёха разложил перед собой компоненты. На фанерном столе красовались трофеи, собранные за две недели копания по свалке:
Электродвигатель от старой стиральной машины («Вятка-автомат», 1988 год выпуска, мощность 180 ватт, обмотки целые - проверено мультиметром).
Шнек - винтовой конвейер от зернодробилки, найденный в куче сельхозтехники. Ржавый, но зубья не повреждены.
Нагреватель - нихромовая спираль от утюга, намотанная на керамический стержень. Лёха выпаял её ещё вчера и проверил сопротивление - 24 ома, в допуске.
Корпус - труба диаметром 200 миллиметров, длиной полметра, от неизвестно чего. Ржавая, но толстостенная - выдержит давление.