Илья Рынжа – Машина Голема (страница 1)
Илья Рынжа
Машина Голема
Глава 1. Свалка имени себя
Лёха Потехин сидел на корточках посреди полигона твёрдых бытовых отходов «Красный Бор‑2» и держал в руках мёртвую микросхему.
Это была не просто микросхема. Это был КОР-чип - многофункциональная интегральная схема, которую ставили в бортовые системы военных дронов ещё в двадцатых годах. Сейчас, в середине века, такие чипы считались почти антиквариатом: их производство свернули, потому что новые архитектуры были в десять раз мощнее и в сто раз экономичнее. Но Лёха знал, что старые КОР-чипы обладают одним бесценным качеством: их можно перепрошить вручную, через JTAG, без всяких облачных сертификатов и корпоративных ключей.
- Ну, ты живой? - спросил он у чипа, поднося его к единственной лампочке на вышке. Лампочка мигала через раз - старый прожектор ПСПП, который когда-то использовался для световой сигнализации на аэродроме, теперь освещал свалку с частотой 0.3 герца. Жёлтый, больной свет падал на груды металлолома, пластиковых отходов и рваной одежды, превращая всё в инопланетный пейзаж.
Чип не ответил. Он вообще ничего не отвечал уже неделю, с тех пор как Лёха выковырял его из списанной платы управления БРЛС «Ре́зец». Не то чтобы Лёха надеялся, что чип заговорит - он ждал, что на осциллографе появится тактовый сигнал. Но сигнала не было. Вместо этого логический анализатор (китайский, за пять тысяч рублей, купленный на последние сбережения) показывал полный ноль на всех адресных линиях.
- Мёртвый ты, - констатировал Лёха и отложил чип на фанерный стол. - Как и моя карьера инженера.
- Карьера не карьера, а жрать ты будешь? - раздалось из темноты.
Из-за груды покрышек вышел Семёныч - ночной сторож свалки, бывший полковник РВСН, а ныне старик в телогрейке и кирзовых сапогах. В одной руке он нёс термос, в другой - куль с хлебом. Дышал тяжело, но шёл бодро, потому что за два года работы на свалке привык, что мусор не ждёт, а голодный студент - тем более.
- Семёныч, ты святой человек, - Лёха отложил паяльник и потянулся к термосу. - Если бы не ты, я бы уже жрал эти чипы вместо сухарей. Они хрустят, кстати, как козинаки.
- Будешь козинаки из микроэлектроники жрать - у тебя мозги заискрят, - Семёныч поставил на фанеру ещё и алюминиевую кружку. - Борщ. Картошка своя, с огорода. Морковка, правда, горькая в этом году, но ты не вылавливай - там витамины.
Лёха налил себе дымящейся жидкости, отхлебнул и чуть не прослезился. Не от вкуса - от тепла. Ночью на свалке температура падала до плюс пяти, даже летом, а его палатка, натянутая между двумя трансформаторными будками, не спасала от ветра.
- Семёныч, - сказал Лёха, отставив кружку, - а ты не боишься, что тебя уволят за то, что ты подкармливаешь нелегала?
- Какого нелегала? - Семёныч достал папироску «Прима» без фильтра, прикурил от зажигалки с отбитой крышкой. - Ты у нас официальный оператор мусоросортировки, четвёртый разряд. Будешь спорить - покажу твой пропуск, который я тебе в фотошопе сделал.
- Это было два года назад. С тех пор меня уже десять раз уволить должны были.
- Не уволили же. Значит, не должны.
Семёныч сел на ящик из-под НАР С-8. Ящик был пуст, но на боку всё ещё виднелась маркировка «ОСТОРОЖНО! ВЗРЫВООПАСНО!». Старик использовал его как табурет - удобный, устойчивый, даже с подлокотниками.
Лёха посмотрел на своё хозяйство. Палатка - армейская, времён ещё советско-афганской. Трансформаторные будки - две штуки, одна с обмоткой на 380 вольт (он воровал оттуда напряжение для паяльника), вторая с какой-то древней аппаратурой ПСПИ, которая не работала уже лет двадцать. Фанерный стол - на двух блоках орудий. Блоки были огромными, металлическими, с надписью «БО-29» и ржавыми креплениями. Лёха понятия не имел, от какого орудия эти блоки, но знал, что весят они по центнеру каждый и служат отличной опорой.
На столе - порядка, как выражался Семёныч, «эстетический хаос». Паяльник на подставке, катушка припоя ПОС-61 (последняя, почти закончилась), флюс-гель в шприце, мультиметр M890G (подарок Семёныча, когда тот нашёл его в кабине разбитого экскаватора). Рядом - стопка журналов «Радио» за 2027 год (Лёха выменял их у местного бомжа на пачку сигарет) и распечатанный даташит на Чип-сет «Кварц-М».
И главное - ноутбук. ThinkPad T480, купленный на Avito за четыре тысячи рублей с разбитой матрицей. Лёха подключил его к старому ЖК-монитору (тоже со свалки), и они вместе работали как единый организм: монитор моргал зелёным, ноутбук грелся так, что на нём можно было жарить яйца, и каждые полчаса система перезагружалась, потому что радиатор был забит пылью.
- Семёныч, - Лёха отхлебнул ещё борща, - я сегодня нашёл кое-что.
- Опять чипы? - старик затянулся, выпустил дым в прожекторный луч.
- Не просто чипы. Контейнер. Герметичный, военный. В яме, за глыбой бетона, куда экскаватор не залез.
Семёныч насторожился. Он отложил папироску, наклонился вперёд, и его морщинистое лицо в жёлтом свете стало похоже на старую топографическую карту.
- Что в контейнере?
- Плёнки. Старые, советские. В металлических катушках. Я одну уже посмотрел - там чертежи. Целый архив НИИ «Буревестник».
- «Буревестник»? - Семёныч нахмурился. - Это который в девяностых закрыли? Говорили, они там секретные разработки вели. Конструкторское бюро по системам переработки - то ли отходов, то ли боеприпасов. Я точно не помню.
- Отходов, - Лёха встал, подошёл к палатке и вытащил оттуда тяжёлую, чумазую катушку. - Смотри.
Он развернул плёнку на фанере. Чертежи, выполненные от руки на кальке с синим оттенком, были покрыты координатной сеткой, размерами, допусками и пояснительными надписями. В центре - большая схема агрегата, напоминавшего не то печь, не то пресс, не то и то и другое вместе. Рядом - блок-схема управления.
Семёныч присвистнул:
- И что это?
- Универсальный переработчик твёрдых отходов, - прочитал Лёха с плёнки. - Разработка НИИ «Буревестник», 1989 год. Гриф «Секретно». Снят грифа в 2005-м, но архив так и не вывезли.
- А зачем секретный мусоропереработчик?
- Понимаешь, - Лёха сел на ящик из-под НАРа, - в конце восьмидесятых была программа по созданию замкнутых циклов для военных городков. Чтобы база могла существовать автономно - и отходы перерабатывать, и запчасти для техники производить. Из мусора.
- Из мусора - запчасти? - Семёныч покачал головой. - Это как?
- А вот смотри.
Лёха указал на один из узлов схемы. Пальцы его дрожали - не от холода, от волнения.
- Здесь описана технология клеточного автомата. Это такая математическая модель, где каждая ячейка взаимодействует с соседями по простым правилам. Система сама, без внешнего управления, выстраивает нужную геометрию. Подаёшь расплав пластика или металла, задаёшь целевую модель - и он сам дозирует материал слой за слоем.
- Как 3D-принтер, что ли?
- Гораздо круче. 3D-принтер управляется g-кодом - внешней программой. А здесь алгоритм вшит в микроконтроллер и адаптируется под условия. Понимаешь? Он сам решает, где убавить поток, где увеличить. Это самоорганизация.
Семёныч снял папиросу и затушил её о подошву сапога. Помолчал.
- И ты хочешь это собрать?
- А что мне терять? - Лёха развёл руками. - Работа у меня - сортировка мусора. Зарплата - пятнадцать тысяч. Палатка, борщ по ночам и кот Васька, который приходит, когда у меня есть сосиски. Если я соберу этот переработчик…
- То что? Станешь миллионером? - усмехнулся Семёныч.
- Нет. Но, может, докажу, что я не просто мусорщик. Что у меня руки из правильного места растут. А то пришёл на завод - говорят: «Нет диплома, нет опыта». А откуда опыту взяться, если меня никуда не берут? Я самоучка. Я знаю больше, чем эти… кандидаты наук, которые вживую ни одного транзистора не запаяли.
Семёныч встал, подошёл к столу и долго смотрел на чертёж. Потом положил ладонь Лёхе на плечо.
- Когда я служил на Байконуре, мы называли таких, как ты, - штучными специалистами. Людьми, которые могут из говна и палок собрать систему, на которую Институт космических исследований год бюджета потратит. - Он помолчал. - Ты только не взорви тут ничего. У меня смену через три часа закрывать.
- А что, есть вероятность? - Лёха улыбнулся.
- С твоими руками - сто процентов.
Старик ушёл в темноту. Лёха остался один. Он снова сел к столу, развернул чертёж, достал из кармана очки (простые, для чтения, без диоптрий) и углубился в схемы.
Универсальный переработчик назывался в документации «Изделие 04-М». Он состоял из трёх основных узлов: приёмный бункер с шнеком, камера плавления с термоэлементами и формовочная головка. Управление - на базе одноплатного контроллера с архитектурой, которая даже в 1989 году считалась устаревшей. Но Лёха знал, что «устаревшая» не значит «плохая». У неё был один огромный плюс: её можно было собрать на коленке из того, что валяется на свалке.
Он начал мысленно перебирать детали. Шнек - возьмёт от старой мясорубки, их тут десятки валяются. Камеру плавления сделает из трубы и нагревательной спирали от утюга. Блок питания - от компьютерного БП, отдаст вольт 12 и 5, хватит. Контроллер… вот с контроллером проблема.
В оригинале там стоял КОР-чип первого поколения - нигде не найти. Но у Лёхи был свой КОР-чип, тот самый, мёртвый. А ещё был Чип-сет - комплект микросхем периферии, которые он собрал из трёх разбитых плат. Если он сможет оживить чип, то прошьёт туда алгоритм клеточного автомата с плёнки.