Илья Рясной – Кавказ в огне (страница 13)

У Шершнева было дело - один из таких самовольщиков умудрился свалить за два месяца до демобилизации, поскольку девушка написала, что выходит замуж за другого. Это был один из немногих случаев, когда парня было жалко до слез – он весь был какой-то правильный, дисциплинированный, и человек нормальный по жизни. В общем, и командиры по нему грустили, и прокурор. Но закон суров. А любовь зла - полюбишь и овцу.

И вот очередные жертвы болезни. Или у них меркантильный расчет? Вот и выясним.

Молдаванина конвоиры привели на допрос и оставили в кабинете. А в коридоре уже роилась, гудя, как пчелиный улей, толпа - такие аульного вида азербайджанцы. И с ними девушка лет восемнадцати, молоденькая, тоненькая, симпатичненькая и ни бельмеса по-русски не понимающая.

У этого семейства несколько месяцев прятался сбежавший из части молдаванин. И теперь оно пришло за него заступаться - типа, свободу попугаям.

- Чего вы за него подписываться приехали? Он вам что, родня? – удивился Шершнев, оглядывая толпу.

- Он ее муж! – гордо поправил папаху старший аксакал.

Выяснилось, что, оставив родную часть, дезертир прибился на овечью кошару в горах, там и сошелся с дочкой хозяев – той самой симпатичной и молоденькой девчонкой, которая стоит, потупив глаза.

Самое интересное, молдаванин по-русски почти не говорил, а она и вовсе этот язык никогда не знала. И еще он ни в зуб ногой по-азербайджански, а она вообще не представляла, что есть на свете какой-то молдавский язык. Как они общались – непонятно. Наверное, на языке любви.

- Да ладно, - усмехнулся Шершнев, глядя на аксакала.

- Она его жена, - настойчиво долдонил аксакал, тыча пальцем в свою дочурку.

- Жена, да? – едва сдерживал смех Шершнев.

- Да. Жена!

- Ну, а это кто? – спросил Шершнев, проведя аксакала в кабинет и демонстрируя ему справку, из которой следовало, что дезертир уже женат в своей Молдавии.

- Этого не может быть! – покачал головой аксакал, злобно косясь в сторону съежившегося молдаванского Дон Жуана. – Он муж моей дочери. А та жена не при чем… Эта жена настоящая!

Глава 7

- Ровно год назад в это же время я на полигоне разбил морду солдату, - с какой-то мечтательной романтической интонацией произнес Снегирев.

- За дело хоть, Коля? – поинтересовался Шершнев.

- Конечно. Грузин приказы не выполнял, вел себя вызывающе, саботировал работу. Слов человеческих не понимал. Ну, я ему и двинул.

- Выжил он хоть? – Шершнев выразительно посмотрел на атлетическую фигуру Снегирева.

- Да чего с ним, животным, станется? Дал ему в рыло, а он на меня начал что-то по-своему визжать. Я ему: «Не смей говорить со мной на своем обезьяньем языке!» А он мне гордо так, как гадящий орел с вершины Кавказа, кинул: «Мой язык не обезьяний. Мой язык грузиний!..» Ну что, будем, - Снегирев поднял пивную кружку и чокнулся с кружкой своего собутыльника.

Их компания выглядела забавно. За стоячим столиком в пивнушке в центре Баку устроились два лейтенанта – тщедушный Шершнев и здоровенный, двухметровый Снегирев. Сообразно живому весу и питейной практике – перед Снегиревым четыре кружки пенящегося, с недоливом, пива, да и тех хватало ненадолго. Шершнев за это время не успевал прикончить и одну.

Познакомились они на общем совещании, куда собрали всех военных следователей Баку. В городе было три прокуратуры – гарнизонная, Четвертой армии и Каспийской флотилии. И все сотрудники активно общались между собой. Иногда происходили переводы с повышением из одной в другую. Это было такое профессиональное сообщество.

- Заходи в гости. Посидим, поговорим, - предложил Снегирев после короткого знакомства с Шершневым. - Все же земляки.

К москвичам за пределами Москвы все относились с некоторой предвзятостью, считая их зажравшимися и далекими от простого народа. Так что повстречать такого же «зажравшегося» было радостно. А то вокруг одни «незажравшиеся», но часто лоснящиеся от жира.

Снегирева как раз назначили следователем в прокуратуру четвертой армии. Путь его на эту должность был тернист. Окончил он МГУ с отличием. По окончании университета загремел по призыву офицером-двухгодичником, которых еще называли иронично «пиджаками», в мотострелковые войска в районе Ленкорани.

Ему вручили взвод под командование. При этом прошлый командир, сдававший дела, хитро и умело повесил на него выплаты за все недостачи и недоукомплектованность. Редкий лейтенант, имеющий в распоряжении личный состав и технику, получал полную зарплату в двести двадцать рубликов. У него постоянно высчитывали за какие-то порчи и утраты имущества. Вот и Коля целый год платил из зарплаты деньги за запчасти от БТР, которые он не воровал и не терял. Да, кадровому офицеру надуть «пиджака» сам Господь велел.

Двухгодичников в армии всегда воспринимали, как балласт. Никто не рассчитывал, что «пиджак» справится с личным составом. Но Коля справился. Каким образом? Упрямством, хитростью, подвешенным языком и физическим насилием.

С физическим насилием у него все было нормально. Кандидат в мастера спорта по баскетболу и первый разряд по карате - было, чем вразумить зарвавшихся солдат.

В Ленкорани климат тропический, личный состав диковатый, нравы, как в пампасах. Жить трудно, но можно. Хотя осточертевает быстро. На радость Снегиреву, там его нашел, как жемчужину в навозе, прокурор Четвертой армии Медведицкий и перетащил в прокуратуру, заодно списав все его долги перед полком.

Снегирев был примером положительного естественного отбора, образцовый человеческий материал. Двухметровый широкоплечий красавец. Умный, настойчивый, аккуратный, проницательный, коммуникабельный. Такие в Германии пропагандировались как образец истинного арийца – хоть сейчас на плакат. И еще - прекрасный следователь, работящий, самоотверженный.

Недавно его направили осматривать место происшествия. Крановщик навернулся с высотного крана, и нужно было лезть наверх, осматривать, фотографировать. А Снегирев дико боялся высоты – такой врожденный страх, который не вытравить ничем. Лишь тот, у кого он есть, понимает, что это такое. Это когда на высоте ноги подгибаются, тело немеет, не можешь сделать ни шагу, грудь спирает, хочется сдохнуть. Этот страх не принадлежит тебе, ты принадлежишь ему.

И вот с этой фобией Снегирев по скользкой металлической лестнице забрался на самую верхушку трясущегося под порывами бакинских ветров высоченного подъемного крана. Слезать было еще тяжелее. Приехал оттуда бледный, руки подрагивали, но сделал все.

- Как же ты смог? – с сочувствием спросил Шершнев.

- Да потому что я следователь. И потому что надо, - отмахнулся Снегирев, пытаясь сдержать дрожь в руках.

В общем, он был бы идеальный человек светлого будущего, если бы не одно «но». Пристрастие в зеленому змию, с которым он сроднился давно и плотно.

По вступлении в должность ему сразу дали квартиру напротив Прокуратуры армии - это совсем рядом с древней бакинской крепостью, где снимали Стамбул в фильме «Бриллиантовая рука», и артист Андрей Миронов кричал: «Черт побери!»

Квартира была видавшая виды, с просторной верандой и газовой колонкой, а также с сожителями - мышами. Старый фонд, древний добрый Баку. Соседи, пьющие чай на своих верандах и чинно здоровающиеся.

Туда быстренько приехала Василиса – жена Коли, коренная москвичка, красавица, спортсменка – тоже КМС по баскетболу, под стать ему ростом. В Баку последовала за мужем без лишних слов. Детей, правда, оставили в Москве.

Шершнев мало встречал более отзывчивых, компанейских и интересных людей, чем Снегиревы. И очень быстро их квартира стала центром притяжения для всех молодых сотрудников военных прокуратур. Сложилась отличная кампания из людей, с которыми вместе и в огонь, и в воду, и в пивной ларек.

Ох, сколько пьянок и гулянок, сколько откровений в задушевных разговорах было там. Жили, можно сказать, одной семьей - в приличном смысле слова. Точнее – единым братством. Скорее даже, «прокурорской коммуной». Вместе работали до упаду. Вместе отдыхали, максимально используя для этого редкие минуты.

Выезжали на природу. Пьянствовали, потом трезвели. Помогали друг другу, чем могли, ничего не прося взамен и зная, что так же беззаветно помогут и тебе.

Имперские воины на краю Империи, которая набирала скорость и все быстрее летела в пропасть…

Глава 8

- Все достало, - философски подытожил Шершнев, постигнув душой и разумом суть момента бытия. Пнул ногой стену, так что она вздрогнула. И с размаху швырнул на пол пачку документов.

Как-то на совещании, не подумав, Алексеев довел до сведения подчиненных результаты исследований в системе МВД, которые пришли в качестве обзора. Психологи в погонах подсчитали и ужаснулись - семьдесят процентов оперативных работников и восемьдесят процентов следователей МВД находятся на грани нервного срыва. А что за этой гранью?

В военной прокуратуре, понятно, дела обстояли не лучше. Ибо процессуальных напрягов и несуразиц было не меньше, но плюс к этому добавлялись и армейские чудачества.

Следователь – самая адская работа в правоохранительной системе. Это вечный кошмар. Давят удавкой срока следствия, содержания под стражей, вечные вопросы, где найти понятых, переводчика с какого-нибудь горно-киргизского диалекта, как заставить бандита побыстрее ознакомиться с делом и поставить свою закорючку. Суток фатально не хватает. И еще все время погоняют начальственные крики: