Илья Попов – Крах всего святого (страница 22)
– На днях в Оплот должен вернуться Пьер вместе со своим отрядом, – прервал размышление Амадиу Маркел. – Он с радостью возьмется за это дело.
– Не стоит, – произнес Амадиу. – Я сам съезжу в Мьезу.
– Ты уверен? – с сомнением в голос сказал Маркел.
– Считаешь, я не в состоянии провести в седле лишние пару дней? – усмехнулся Амадиу.
– Отнюдь, – Маркел вернул дяде улыбку. – Хоть ты и любишь строить из себя развалину, но покрепче любого из нас. Однако я предлагаю тебе дождаться возвращения братьев – в Оплоте сейчас нет свободных воинов, которые могут отправиться вместе с тобой… ну, кроме тех рекрутов.
– Думаю, троих мне хватит сполна, – немного подумав, сказал Амадиу. – Пусть покажут, на что способны, а я заодно познакомлюсь с новым мэром. Что ж, если на этом у тебя все, я буду в библиотеке. Пусть те, кто хочет получить мое благословление, зайдут чуть позже.
– Хорошо, – Маркел кивнул. – Я передам братьям.
Покинув его кабинет, Амадиу не спеша направился в западное крыло, где находилась библиотека ордена. Бесчисленные ряды шкафов, заполненные от и до, напоминали горные гряды, вершины которых иногда могли доходить до потолка, который был столь высок, что разглядеть его в полумраке виделось невозможной задачей. Зал был почти пуст. Лишь несколько полубратьев перетаскивали рукописи под присмотром библиотекарей. Все они упали на колено, едва Амадиу переступил порог. Отказавшись от помощи, Амадиу попросил оставить его на некоторое время в одиночестве, и члены ордена поспешно покинули библиотеку.
Амадиу снял со стены один из светильников и осмотрел стремящиеся к потолку шкафы, сверху донизу забитые фолиантами; многие из них были настолько толсты, что, казалось, не каждый меч способен перерубить их пополам. Некоторые из рукописей хранились только в библиотеке Алого Оплота – как правило, запрещенные, те, за обладание коими любого простолюдина или даже знатного человека ждет суровая кара.
На самом деле Амадиу и сам в точности не знал, что хочет отыскать средь пыльных страниц. Но после разговора с племянником какая-то мысль закралась в голову Амадиу и скреблась изнутри, не давая покоя, а он привык доверять подобному чувству. Лучше лишний раз ошибиться, чем потом сожалеть о бездействии. Почему-то мысли великого магистра крутились вокруг Мьезы, хотя он и не мог понять, по какой причине.
Для начала Амадиу бегло осмотрел список – а если быть честным, малую его долю – книг, содержавшихся в библиотеке ордена. Большинство рукописей содержали ничего не значащие каракули, написанные руками безумцев или шарлатанов, считающих себя приобщенными к каким-то высшим знаниям. Часть представляли собой достаточно безобидные писания об астрологии, эзотерики, нумерологии и других изотерических учениях. Размышления о влиянии небесных светил и чисел на судьбу человека, перепись давно забытых обрядов и суеверий, бестиарии…
И только совсем немногие книги были воистину опасны. На их страницах рассказывалось о черной магии и кровавых ритуалах, изготовлении смертоносных ядов, одна капля которых может отравить целый колодец, из самых безобидных на первый взгляд ингредиентов, способе встретить Человека в Желтом, способным исполнить любое желание, и многое другое. И хотя большинство Мечей – включая Маркела – считали все это выдумками, но не зря некоторые фолианты до сих пор запрещено было брать в руки даже магистрам…
Щурясь на выцветшие буквы, Амадиу раз за разом перелистывал пожелтевшие страницы, хрустевшие как сухой хворост, но не нашел ничего, что могло бы удовлетворить его любопытство. Амадиу захлопнул том и забарабанил пальцами по столу. Он, было, присмотрелся к ближайшим полкам, но о том, чтобы перекопать все это в одиночку не могло быть и речи – ему не хватит и десятка лет.
Размышления Амадиу прервал тихий кашель, донесшийся из-за его спины. Оглянувшись, Амадиу увидел смущенного парня, стоявшего на пороге. Руки его то лезли в карманы, то прятались за спину, то нервно теребили отороченную мехом шляпу.
– Прошу прощения если мы помешали, великий магистр. Командор сказал, что вы будете в библиотеке. Нам зайти позже?
– Не стоит, – ответил Амадиу и поставил книгу обратно на полку. – Я к вашим услугам.
Глава 7
Начало осени, первые дни месяца Винограда – под ногами хрустящим ковром стелются опавшие листья, холода подкрадываются все ближе, уже отираясь у порогов, крестьяне начинают собирать урожай, а все благочестивые прихожане отмечают Священные Проводы. Согласно писаниям, именно в этот день тысячи лет назад бог света Феб объявил войну самим Падшим – темным демиургам, владыкам тьмы и ужаса, чьи настоящие имена забыты и прокляты в летах. Весь род людской неистово молился за Феба, желая, чтобы его поход увенчался успехом, и он как можно быстрее одержал победу – и молитвы были услышаны. Феб низверг Падших в Бездну, хоть и был смертельно ранен, и Проводы один из тех дней, когда люди поминают Отца и благодарят его за жертву, что он принес.
«Но для многих это лишь еще один повод набить животы и залить глотки», – подумал Матиас, сплетая пальцы. Сидя за столом на высоком помосте, он мог обозревать весь зал, внимательно наблюдая за пирующей знатью. Перед ним стояло блюдо с уткой, фаршированной виноградом, и обильно посыпанной душистыми пряностями – дичь уже успела остыть, но Матиас едва ли попробовал хотя бы кусочек. Виночерпий поспешил вновь наполнить опустевший кубок; сделав глоток, Матиас невольно цокнул языком: хоть он и всей душой презирал визрийцев и все, что с ними связано, но в виноделии имперцами не было равных. Напиток был слегка непривычен на вкус, но приятен: едва заметная кислинка придавала интересный тон, а щепоть специй оторачивала аромат.
– Мясо просто великолепно, ваше величество, – с набитым ртом произнес Сириль Русси, первый королевский советник, сидящий справа от Матиаса. – Так и тает во рту. Птица в этом году уродилась на славу. Жирная, еле-еле крыльями машет – хоть руками лови. Помнится, прошлой весной мы с девочками…
Полностью погруженный в собственные мысли Матиас лишь изредка кивал, даже не пытаясь вслушаться в слова Сириля. Матиас никогда не интересовался охотой – собственно, какая разница, каким образом еда попадает в тарелку? – а уж болтовня Сириля волновала его еще меньше. Высокой должностью при королевском дворе круглолицый любитель охоты был обязан плодовитым предкам, которым в свое время удалось породниться едва ли не с половиной знати Фридании; а семейные узы подчас решали вопросы лучше золота. По большей части от Сириля требовалось ставить формальные подписи, развлекать послов и почетных гостей (преимущественно тех, на кого Матиас не желал тратить хоть толику собственного времени), присутствовать на приемах, собраниях, празднествах и заниматься прочими не слишком важными, но довольно утомительными делами. Но если на советах Сириль обычно отмалчивался, лишь изредка пытаясь изобразить участие, то о своих «девочках» – собаках с вытянутыми мордами – и охоте мог говорить долгими часами.
Кажется, Сириль понял, что мысли Матиаса витают где-то вдалеке от псов и загоне дичи, так как теперь первый советник перевел свое внимание на маршала Бруно Герена – высокого худощавого рыцаря с острыми усами, походившими на щетку, что сидел рядом. В отличие от Матиаса Бруно с воодушевлением поддержал беседу, с хрустом ломая крылья птиц длинными кривыми пальцами, и запивая мясо вином из огромного рога.
Слева от Матиаса находилась верховная жрица Беатрис – невысокая женщина примерно его возраста, в скромном белом платье и голубом платке. Она тоже почти не притронулась к мясу, предпочитая тяжелой пище салат из овощей, мед и слабое вино, на две трети разбавленное водой. Пока Сириль и Бруно с воодушевлением обсуждали ловлю зверя на силки, Беатрис вела неспешную беседу о живописи с первым казначеем (а заодно и главой всей королевской канцелярии) Одилоном Дювалем.
Прямо напротив помоста располагалась большая деревянная галерея, что выстроили и расписали специально под праздник. Каждое изображение повествовало о каком-либо событии из жизни богов или святых: от вознесения Феба и Манессы на небеса, до смерти святой мученицы Амарэйнт, убитой во время Бароньей Смуты. Менестрели без устали играли весь вечер – одна мелодия плавно переливалась в другую; флейты, хорумы, лиры и арфы ласкали слух приятным унисоном, но даже музыка с трудом перебивала гомон и шум, стоявший до свода. «Птичий базар, – с презрением подумал Матиас, наблюдая за гостями. – Сними с них шелк, наряди в лохмотья и посади среди свинопасов и прачек – кто обнаружит подмену?».
Он скользнул взглядом по послам из соседних государств, что сидели за самым ближним столом, предназначенным для наиболее важных персон. Делегаты уже достаточно давно гостили в королевском замке, наслаждаясь роскошными покоями, лучшими угощениями и постоянными празднествами, зачастую проводившимися исключительно для их увеселения. Матиас не терял надежды склонить их выступить союзом против Визрийской империи, но пока они так и не пришли хоть к какому-то соглашению, помимо смутных обещаний и пространных разговоров. Но даже это гости преподносили с таким надменными и даже слегка покровительственным видом, что Матиас еле сдерживал в себе желание выгнать их куда подальше, отправив в спину какое-нибудь крепкое выражение, пускай и стыдясь таких мыслей – все же не пристало воспитанному человеку выражаться подобно пахарю.