Илья Петрухин – Параллель: Начало (страница 6)

Автолаб содрогнулся, не как машина от толчка, а как живое существо в агонии. Стальные стенки застонали, экраны взорвались ослепительными каскадами помех. Вера инстинктивно вжалась в кресло, Марк схватился за поручень, его лицо вытянулось от ужаса.

И в эту секунду всеобщего хаоса, на главном экране, сквозь дождь из цифрового шума, на мгновение проступило нечто.

Не глаз. Не существо. А концепция. Чистая, безразличная и всеобъемлющая геометрия не-евклидова пространства, структура, чье само существование отрицало привычные законы физики. Она не смотрела на них. Она просто была, и факт ее бытия в этом миге был подобен удару молота по хрустальному куполу их реальности.

И тут же все рухнуло.

Свет погас, гул оборвался на самой высокой ноте, словно перерезанный ножом. Автолаб погрузился в гробовую темноту и тишину, нарушаемую лишь шипением дымящейся электроники и прерывистыми вздохами троих людей.

Через несколько секунд, с тихим щелчком, замигало тусклое аварийное освещение, окрасив их бледные лица в кроваво-красный цвет.

Лебедев сидел, не двигаясь, уставившись в почерневший экран. Его пальцы все еще лежали на панели управления, но теперь они дрожали — мелкой, неконтролируемой дрожью. На его лбу блестели капли пота.

— Что... что это было? — сорвавшимся, почти детским голосом выдохнул Марк, отрывая спину от стены.

Лебедев медленно, будто с невероятным усилием, повернул к ним голову. В его глазах не было безумия. Не было и гениального озарения. Было лишь чистое, бездонное понимание. Слишком тяжелое для человеческого разума.

— Это был не сбой, — его голос был тихим и хриплым, словно присыпанным пеплом. — И не ответ.

Он перевел взгляд на дымящийся осциллятор.

— Это была тень. Тень того, что по ту сторону трещины. Мы не постучались, Костина. Мы... приоткрыли дверь. И оно теперь знает, что дверь есть.

Аварийное освещение автолаба отбрасывало кровавые блики на их бледные лица. Тишину разорвал резкий, требовательный сигнал служебного телефона Веры. На экране горел номер Орлова.

— Костина.Она с трудом поднесла аппарат к уху.

— Новый инцидент, — голос Орлова был сжат, как тисками. — Завод «Прогресс», центр города. Там... начинается то же самое. Еще на стадии визга. У вас есть пять минут, не больше.

Щелчок в трубке. Вера медленно опустила руку. Ее взгляд встретился с широко раскрытыми глазами Марка. Они оба слышали — на фоне в трубке прорывался тот самый, уже знакомый, леденящий душу звук.

— Они идут по шву, — прошептал он. — Линия разлома проходит через город. Метро... теперь завод. Это не случайность. Это система.Лебедев поднял голову. Дрожь в его руках внезапно прекратилась.

Больше не нужно было слов. Вера рванулась на место водителя, резко завела двигатель. Марк инстинктивно схватился за поручень, когда массивный фургон с визгом шин развернулся и помчался по ночным улицам, игнорируя светофоры. Лебедев, отстегнув ремни, снова уткнулся в экраны, пытаясь восстановить работу систем.

— Что мы будем делать, когда приедем? — крикнул Марк над ревом мотора. — У нас нет оружия против... этого!

— Осциллятор, — не отрывая взгляда от дороги, бросила Вера. — Он не просто диагностика. Он влиял на реальность. Может, сможет стабилизировать её?

— Слишком рискованно! — возразил Марк. — Мы не знаем, что сделаем! Можем сделать только хуже!

— А оставить их кристаллизоваться — это лучше? — парировала Вера, резко объезжая затор.

— Концентрация фоновой резидуальной энергии зашкаливает, — пробормотал он. — Это не просто всплеск. Это... извержение.Лебедев молчал, его пальцы летали по клавиатуре. На главный экран выскочила карта города, на которой пульсирует алым точка завода «Прогресс».

Они неслись по ночному городу, и его обыденность — парочки в кафе, свет рекламы, гуляющие люди — казалась теперь хрупким фарфоровым сервизом, выставленным на краю пропасти.

Вера свернула на территорию завода. Проходная была пуста, шлагбаум сломан. Впереди, у главного корпуса, уже мигали синие огни первых патрульных машин. Но самое страшное было не это.

Из полуоткрытых ворот цеха доносился тот самый визг. Он был громче, чем в метро, более пронзительный и отчаянный. И сквозь него уже слышались первые, леденящие душу звуки — тихие, мелодичные звонки, словно кто-то бил пальцем по краю хрустальных бокалов.

— Мы опоздали... — прошептал Марк.

— Нет, — Вера резко затормозила, хватая осциллятор со стола. — Мы первые, кто знает, что делать. Или пытается.

Она распахнула дверь автолаба. В лицо ударил звуковой шквал, смешанный с запахом озона и страха. Вера, Марк и Лебедев стояли на пороге, глядя на ад, рождающийся в индустриальных сумерках завода. На этот раз они не были свидетелями. Они были последним рубежом обороны, вооруженные лишь безумной теорией и прибором, который мог спасти мир... или добить его.

Они ворвались в ад.

Цех завода «Прогресс» был огромным помещением, погруженным в полумрак, где мигали аварийные огни, отбрасывая сюрреалистичные тени. Воздух вибрировал от все того же пронзительного визга, но здесь он был громче, целенаправленнее, словно гигантский резак, вскрывающий плоть реальности. И в самом центре этого хаоса, под куполом, с которого свисали оборванные провода, стояла фигура.

Человек в облегающем защитном костюме матово-черного цвета, без опознавательных знаков. Его шлем был цельным, без визора, лишь гладкая, отполированная поверхность. Перед ним в воздухе парил цилиндр, гораздо крупнее ихнего, испещренный сложными выступами и излучающий холодный, синеватый свет. Он проецировал в пространство сложнейшую, постоянно меняющуюся геометрическую схему, похожую на четырехмерный кристалл, который больно было воспринимать взглядом.

— Он не просто открывает разлом! — прошептал он, и его шепот, казалось, резал визг, как лезвие. — Он калибрует его! Подгоняет под нужные параметры! Остановите его! Сейчас будет выброс!Лебедев, шагнувший за ними, замер как вкопанный. Его лицо исказилось не ужасом, а яростным, почти отеческим гневом.

Незнакомец повернулся. Медленно, спокойно, будто чувствуя их присутствие всем телом. Гладкая маска-шлем была обращена прямо на них. Он не сказал ни слова. Лишь поднял руку, и в его ладони оказалось устройство, напоминающее короткий, приземистый пистолет с линзой вместо ствола.

Выстрела не было. Не было ни вспышки, ни звука. Но воздух перед Верой взорвался искажением. Снаряд не летел — он телепортировался, возникая из ниоткуда в сантиметре от ее лица.Вера инстинктивно рванулась в сторону, за ближайший станок, крикнув Марку: «Укрыться!»

Марк, не раздумывая, бросился вперед, с силой оттолкнув Веру назад. Она грузно рухнула за бетонный блок, а в пространстве, где только что была ее голова, возникла сфера размером с грейпфрут — абсолютно черная, бездонная.

Металл станка, к которому она прикоснулась, не плавился и не горел. Он старел. Стремительно, за долю секунды. Яркая нержавеющая сталь покрывалась язвами ржавчины, крошилась, рассыпалась в бурую пыль, затем пыль истончалась и исчезала в небытии. Это была не атака, это было ускоренное до абсурда время, локальная зона энтропии, где материя возвращалась в первозданный хаос.И эта сфера пожирала.

Сфера схлопнулась так же внезапно, как и появилась, оставив после себя идеально гладкую, словно отполированную, выемку в станке.

— Он играет не по нашим правилам! — крикнул Марк, откатываясь за укрытие, его лицо было белым как мел.

Пока незнакомец перезаряжал устройство (или перенастраивал его, они не могли этого знать), Вера, используя секундную задержку, как пантера, рванулась вперед. Она не стреляла — ее пистолет был бесполезен. Она сделала низкий подкат, и ее закаленное годами тренировок тело сработало безотказно. Ее нога с силой бьет по руке незнакомца.

Устройство-пистолет с глухим стуком падает на бетонный пол и отскакивает в сторону.

Незнакомец не издает ни звука. Он не пытается атаковать в рукопашной. Он просто поворачивает свою безликую маску к Вере. И говорит. Его голос искажен синтезатором, лишен интонаций, но слова обжигают, как раскаленное железо.

— Интересно.— Они сказали, что ты мертва. Он делает паузу, и сквозь шипение синтезатора слышится нечто, похожее на любопытство.

Прежде чем Вера успевает что-то понять или ответить, незнакомец подносит руку к запястью, где надет тонкий браслет. Легкое, едва заметное движение.

Парящий в воздухе цилиндр гаснет и исчезает без следа, не падая, а растворяясь в воздухе. А сам незнакомец начинает рассасываться. Его тело теряет плотность, превращаясь в дым, в туман, который затем рассеивается под потолком цеха, не оставив ни запаха, ни частицы.

Вера стоит, тяжело дыша, глядя на пустое место. Слова незнакомца эхом отдаются в ее черепе: «Они сказали, что ты мертва». Марк медленно поднимается рядом, его взгляд полон того же шока.

— Он знал тебя, — тихо говорит профессор, глядя на Веру. — И он не из нашей... версии реальности. Они уже здесь. И они ведут охоту. Но не на город. На тебя, Костина.Лебедев подходит к ним, его глаза прикованы к тому месту, где только что был цилиндр.

Вокруг них, в наступившей тишине, доносится лишь тихий, мелодичный звон — звук последних кристаллизующихся жертв. Но теперь эта трагедия отошла на второй план. На первый план вышло нечто более страшное и личное. Игра изменилась.