Илья Петров – Упругая механика бытия (страница 2)

– Всё так, но это же не более, чем долбаная статистика, – с грустным вздохом дал свою трактовку ситуации отец.

– Ладно, будем продолжать наблюдение, – ещё более озадаченно ответил Макс. – А на новогодние в Москву не приедете?

– Ох, – отец совсем сник. – Очень хотели. Но, сам понимаешь, у нас тут это вполне себе рабочие будни. У мамы каждый день репетиции нового концерта, а мне надо ехать в Будапешт и Загреб…

– Всё понятно с вами, – совсем уже без настроения подытожил Макс. – Но хоть на бабушкин юбилей-то приедете?

– Конечно, приедем! Слово пацана, – отец пытался говорить на их специальном полушутливом языке, чтобы не заканчивать разговор на минорной ноте.

К чести отца, родители сдержали его обещание и прилетели аж за три дня до праздничной даты. Елена Аркадьевна умудрилась родиться в один день с вождём мировой революции, то есть двадцать второго апреля. Это было источником неиссякаемого потока семейных шуточек и подначек, в которых обыгрывался и бабушкин бескомпромиссный характер, и созвучие Лена–Ленин. Топчиком считалась «эпиграмма», сочинённая дедом лет десять назад:

Стали твёрже был характер Ленин,

Сталин чтил его, хвалил и Ленин.

Юбилей прошёл очень душевно, прибыли даже некоторые родственники, которых в последний раз видели ещё при живом деде. Учитывая количество гостей, пришлось оставить идею домашнего праздника и снять зал в местном грузинском ресторанчике. Бабушкиным сыновьям с большим трудом удалось её уговорить: она была тверда в своём намерении накормить всех сама. Компромисс был достигнут, только когда дядя Андрей с отцом договорились с управляющим, что им разрешат принести с собой бабушкин фирменный ореховый торт. Ну а «всю остальную ерунду» взялись оплатить братья.

Славословили в основном гости, а бабушка слушала. Но от внимательного взгляда Макса не ускользнуло то, что вид у неё был немного рассеянный, раньше она выглядела более собранно и живее реагировала мимикой на происходящее вокруг. Когда же пришёл её черед выступить с тостом в память деда, она говорила очень проникновенно, но как-то нескладно, как будто непродуманно. Впрочем, Макс был уверен, что большинство присутствующих ничего не заметили, а если и заметили, то списали на эмоциональность момента. А сам он в этот миг украдкой переглянулся с отцом. Тот лишь на секунду опустил вниз края губ и слегка пожал плечами, что, видимо, означало «Ну а что мы с тобой можем сделать?»

Именно эта мысль и не нравилась Максу. Быть пассивным наблюдателем в ситуации, когда привычный мир медленно, но уверенно рушился, ему было категорически не по себе. Но как в неё вмешаться – Макс понять не мог, при том, что он не просто чесал репу, а потратил время и изучил приличное количество публикаций, посвящённых старческой деменции. Если отбросить откровенный бред не разобравшихся в проблеме журналистов и рекламные призывы шарлатанов от фармацевтики, то сухой остаток был примерно такой: из лекарств медицина предлагала широкий выбор разнообразных плацебо, а РПЦ от щедрот добавляла ещё и добрую молитву.

Как-то в конце июня бабушка сказала Максу за ужином:

– Сегодня экзамен закончила принимать, – теперь она разговаривала короткими фразами, без уточнений и придаточных.

– О, классно! – отреагировал Макс, погружённый в свои мысли о грядущем поступлении в Универ. – Отдохнёшь теперь до самого сентября.

– Да нет. Чего уж сентябрь? – кисло улыбнулась баба Лена.

– В смысле? – встрепенулся Макс.

– Максянь, я отказалась от курса. Пусть Шмелёв читает.

– Как Шмелёв? Зачем Шмелёв? Да кто он ваще такой?

– Доцент у нас на кафедре. Кандидат наук.

– Ишь, кандидатишка, а лезет, – зачем-то разозлился на него Макс.

– Да никуда он не лезет. Это мой ученик. Ты забыл? Я рассказывала.

– Да, прости, – спохватился Макс. – Это я от неожиданности не вспомнил.

– В общем, трудно мне стало читать. Забываю слова. Мысли убегают. Не дело это. Скоро надо мной хихикать начнут.

– Что!?!?! – разъярился Макс. – Ты не забыла, что я в сентябре к тебе присоединюсь? По репе схватят, кто хихикать будет.

– Не говори ерунду, – неодобрительно покачала головой бабушка. Она даже не стала ему разъяснять, что разные факультеты занимаются в разных зданиях – это бы выглядело как косвенное поощрение его рыцарского, но абсолютно неуместного мальчишества.

Глубокой осенью, когда Макс, выполнив своё обещание, стал первокурсником Универа, баба Лена, переставшая читать лекции и перешедшая к научной работе на дому, сильно простудилась. Ковид тогда еще не изобрели, это был, скорее всего, «старый добрый грипп», но подействовал он на бабушку так, что Макс не на шутку испугался.

На третий день болезни, когда от умеренного насморка и редкого покашливания она уверенно дошла до полного постельного режима, Макс, прибежавший в полпятого с пар (физру пришлось прогулять), обнаружил бабушку в состоянии, которое его откровенно встревожило.

Она лежала на своей кровати под пуховым одеялом, из-под которого торчало только раскрасневшееся потное лицо, и мелко дрожала всем телом, что было заметно и через одеяло. Глаза её были закрыты. Макс поспешил вступить в контакт:

– Ба, привет! Ты как? Вот, пришёл уже, отучился, – он пытался говорить максимально бодро, хотя на самом деле был полностью растерян.

Бабушка раскрыла глаза тут же, как будто она не спала. Сперва покосилась на внука, но быстро перевела взгляд на потолок.

– Ба, как ты? – повторил свой вопрос Макс, уже не так бойко.

– Ничего не понимаю, – не очень разборчиво пробормотала бабушка, всё так же глядя в потолок.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.