Илья Петров – Последний рейс на Эльдорадо (страница 3)
Лёша молчал. Молчал он короче, чем в прошлый раз, потому что ответить тут было нечего.
— Спасибо.
— И ещё. Тот мальчик у входа — жетоны ловит. Он мой младший. Если что — обращайтесь. Скажете «от Михаила». Он понимает.
Они вышли из ангара.
Мальчишка с жетонами поднял голову и скользнул по ним глазами уже без профессиональной паузы — теперь они были не просто клиенты, теперь они были «от папы». На секунду он по-детски осклабился, показав щербинку между передними зубами, и снова уткнулся в игру.
Шахта восемнадцать. Ангар «Каспий».
Челнок и в самом деле был маленький, без удобств — грузовая консервная банка с двумя откидными скамейками вдоль стен. Пилот, пожилой азиат с одной шарнирной ногой и очень узким взглядом, поднял на них глаза, кивнул на скамейки и больше не оборачивался.
Когда двери закрылись и заработали маневровые двигатели, под Лёшей и Фимой загудело сначала металлом, потом мясом — это всегда так бывает на старых челноках с компенсаторами кустарной сборки.
Через четыре минуты они вышли из марева Нью-Москвы. За иллюминатором стало черно. По небу, как капли воды на чёрном стекле, стояли звёзды.
Фима впервые за это утро задышал свободно.
— Лёшенька.
— Да.
— Ты знал, что у Михаила сын одиннадцати лет?
— Не знал.
— Я тоже. И ещё — что у твоего отца с ним такая длинная история.
Лёша смотрел в иллюминатор. Земля удалялась, серая, в смогу, с россыпью красных огней по куполам. Через пятнадцать минут она станет точкой. Через два часа — точкой среди других точек.
— Я тоже не знал, Фима. Я о многом не знал.
Он не повернулся к Фиме. Но Фима умел читать спины не хуже лиц и на эту фразу промолчал.
«Звезда Востока» висела в трёхстах километрах над их головами, на стационарной парковке. Через сорок минут они должны были к ней пристыковаться.
***
Глава третья
Стыковка прошла грязно.
«Звезда Востока» приняла челнок на левый бок, и трое стыковочных захватов из четырёх сошлись по делу, а четвёртый, заскрипев, повис в воздухе, как поднятая для пощёчины и забытая рука. Челнок дёрнуло, азиат-пилот произнёс короткое слово на родном языке, и в этом слове было то же самое отношение к вещам, какое было утром у Михаила к качеству санитарной сертификации.
— Прибыли, — сказал пилот без выражения. — Не благодарите.
Двери откатились с шипением, ещё более стёртым, чем у двери конспиративной хаты, и в челнок впустило два запаха одновременно: смазку и антисептик, отдающий старой больницей.
«Звезда Востока» официально везла удобрения и гидропонику. На самом деле она везла людей, ещё что-то живое, ещё что-то неживое, и ещё что-то такое, к чему слово «груз» применимо было лишь в том техническом смысле, как его применяют в накладных. По коридору, куда повёл их худой человек в чёрной форме, тянуло холодом — настоящим, не земным.
— Тигран Аркадьевич, — представил себя худой человек на ходу, не оборачиваясь. — Капитан. Михаил Сергеевич меня предупредил. Идём.
Капитану было между семьюдесятью и девяноста, и точно никто бы не сказал. Высокий, прямой, как старый шахматист, доигрывающий партию в восемьдесят семь ходов. Усы небольшие, бородки нет. Один глаз — обычный, тёмно-карий. Другой — кибернетический, того же тёмного оттенка, но с тонким золотым ободком вокруг радужки, словно его обернули в дорогую оправу из ювелирной мастерской на Кишинёвском астероиде. Левая рука сохранна. Правая, видимая из-под рукава, была заменена выше локтя — старый протез военного образца, не модный, не дорогой, но рабочий, как походный нож офицера запаса.
В коридоре стояло сразу несколько человек, занятых своими делами: смуглый малый в комбинезоне второго ремонтного класса прикручивал что-то к стене и нудно ругался себе под нос на болгарском, пожилая женщина с морщинистым лицом и нейровизором на цепочке вокруг шеи вела по списку накладные, а невысокий мужчина с густыми бровями, в фуражке с золотым кантом, явно офицерской, рассматривал Лёшу и Фиму с тем безразличным интересом, с каким врач в очереди разглядывает следующего пациента.
— Господин в плаще — это Станиславский? — обронил капитан, не оборачиваясь.
— Точно так, — отозвался Фима. — В плаще — это Станиславский. А в свитере — это Калькулятор.
— Понял. Калькулятор, идёте за мной. Станиславский, идёте за нами. И не задерживайтесь — у нас восемнадцать минут до полного отхода.
Лёша подумал, что капитан этой манерой говорить отличается от Михаила, как сухой осётр от воблы. Михаил говорил, как раскладывал на столе пасьянс. Капитан говорил, как зачитывал боевой устав.
Они прошли мимо отсека — там с тихим жужжанием ехала тележка с двумя продолговатыми ящиками, тоже из тех, чьё содержимое не значилось в накладных. Прошли мимо коротенькой женщины со светлыми волосами и красной нашивкой санитарной службы — она поглядела на Лёшу и Фиму, кивнула и записала что-то в нейровизор. Прошли мимо мужчины в пижамном комплекте с эмблемой «Эльдорадо-Тур» на рукаве — этот вёл сам с собой негромкий разговор о температурном режиме, не поднимая глаз ни на одного из идущих.
В небольшом отсеке, отделённом тонкой дверью с пиктограммой груза, капитан остановился, повернулся и впервые посмотрел Лёше прямо в лицо. Левый глаз, обычный человеческий, задержался на нём на секунду, и в этой секунде была та же оценка, какую утром Лёше дал Михаил. У старых людей этого ремесла, видно, было одинаковое умение — узнавать на чужом лице тонкую черту между любителем и профессионалом.
— Алексей, — сказал капитан. — Михаил Сергеевич отдал мне за вас одну вещь. Слушайте внимательно. Сорок секунд.
В руке у капитана появилось то, что в эпоху Тотального Контроля считалось почти преступлением, — бумажный конверт, плотный, перевязанный тонкой шпагатной нитью. На конверте не было ни адреса, ни имени, ни печати. Только мелкая, аккуратная цифра в правом верхнем углу: семьсот двадцать восемь.
— Этот конверт вы передадите на Глизе-8 одному человеку. Имя — Йован. Йован Стоянович. Профессия — он держит лавку. Лавка называется «У Йована». В третьем квартале Нового Перевала, на восемнадцатой улице. Запомнили?
— Запомнил.
— Скажете: «От Михаила Сергеевича». Йован поймёт. Конверт не вскрывать. Если в дороге, в крио-капсуле, попытается вскрыть, конверт даст сигнал — а это означает, что вместо Йована вас встретят те, у кого таких сигналов в записной книжке десятки. Понятно?
— Понятно.
— На случай, если за два месяца вы во сне сделаетесь умнее обычного и решите его всё-таки вскрыть, добавлю: не поймёте. Понятно?
— Понятно.
— Хороший ответ, — капитан коротко кивнул. — Берите.
Лёша взял конверт двумя пальцами, как берут крошечную бабочку. Конверт был холодный, твёрдый снаружи, мягкий внутри, и весом — будто пустой. Лёша спрятал его за пазуху, под свитер, к самому сердцу.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.