Илья Модус – Цель оправдывает средства. Том второй (страница 182)

— То есть, ты хочешь сказать, что как бы джедаи не кичились «Нет эмоций — есть покой» — им от этого не уйти?

— Даже мне известно, что путь полного отрицания эмоций — это стагнация и гибель, — заметила девушка. — Путь джедаев был силен тогда, когда они не отрицали эмоции, а контролировали их. Сейчас же — их учение извращено и приведет лишь к гибели.

— И в то же время ситы черпают силу из эмоций, но при этом — не живут ими постоянно.

— Те, кто существуют ради вскармливания эмоций, ради получения большей Силы, что в свою очередь порождает еще большее количество эмоций — лишь безжалостные звери. Мой брат — яркое тому подтверждение. Он упивается своей энергетикой и эмоциями бесконечно. Равно, как и я — своим самоотречением. Но даже мы подвержены практике перенимания догматов друг друга — это неизбежный процесс нашей эволюции. Истинные ситы же контролируют себя, не позволяя сорваться в круговерть ярости и Силы. Как видишь, в их учении, если присмотреться, тоже есть джедайское зерно.

— Естественно, если учитывать, что как религиозное течение, ситы появились как раз-таки благодаря джедаям, — хмыкнул я. — Но вам-то попроще с этим. Вы ведь не физические объекты…

На губах Дочери появилась легкая улыбка. Плавно, словно вуаль на ветру, она вспорхнула со своего сидения, проведя рукой по моей щеке. От ее прикосновения меня словно ток ударил. Волосы на коже стали дыбом, шокированные контактом с сущностью, чей уровень Силы вряд ли можно было описать.

Она была великолепна. Теплая, как весеннее солнце, нежная, как легкий ветерок. Хрупкая как фарфор. Телесный контакт продлился всего мгновение, но…

— Разве может сделать так не физическое существо? — спросила она.

— Это… неописуемо, — в висках стучала кровь, кипевшая от прилива адреналина. Да, беру свои слова обратно. Ей и нафиг не нужны эмоции — все ее чувства, или их подобие, выплеснулись на меня в момент касания. Безграничная преданность и любовь к Отцу. Подчеркнуто холодный нейтралитет по отношению к Сыну. Щемящая боль, граничащая с саморазрушением, при одной мысли об Абелот…

— Да, эта форма многое может, — согласилась Дочь, садясь на место. — За всю жизнь мы претерпеваем множество метаморфоз — от эссенции Силы, до форм, подобных этим… Я и брат имеем всего по одной альтернативной форме — каким бы могуществом мы бы ни обладали, но метаморфозы требуют неимоверно огромных затрат Силы.

— Э… почему?

— Альтернативная форма — не иллюзия, — улыбнулась девушка. — Это прямое перестроение своего тела на молекулярном уровне. Требуется огромная концентрация и тысячелетия тренировок, чтобы овладеть этим искусством в совершенстве. При этом, с каждым новым разом, мы все больше исчерпываем свои внутренние резервы. И, если не иметь постоянной подпитки Силой — в одночасье можно утратить контроль над Силой и превратиться в гниющий разлагающийся труп, просто ошибившись с последовательностью перестроения собственных генов. По рассказам Отца, наши предки так часто меняли свое обличье, что это стало сказываться на естественной, первоначальной форме — такой, как моя. И к закату нашей цивилизации, пращуры выглядели ничуть не лучше Абелот в ее естественном воплощении.

— Беру назад свое сравнение с Кристен Стюарт… Твои рассказы могут напугать до усрачки.

— Я не в обиде, — улыбнулась девушка. — Ты довольно занятный экземпляр. Впервые за тысячелетия в моем окружении появился разумный, способный не просто слушать, или агитировать меня на свершения, но и… по-настоящему живой. Признаюсь, крайне любопытно общаться с таким неординарным человеком, который не благоговеет при одном моем виде. И способен не просто слушать, но и задавать вопросы… Такого долго не было.

— Со времен появления Слуги? — поддел девушку я.

— Да, примерно так, — с грустью заметила она. — Но даже с ними общение продлилось намного меньше, чем с тобой.

— Кстати о времени. Меня наверняка уже хватились…

— За пределами Мортиса время течет… иначе. Здесь можно прожить тысячелетия, а во внешнем мире пройдут считанные секунды…

— Э… Ваш папаша строг, — осторожно произнес я. — Мортис почти как тюрьма. Я б в таком доме жить не решился.

— У нас не было другого выбора, — вздохнула девушка. — Абелот слишком сильна для любого из нас поодиночке — в силу наших пристрастий к той или иной стороне Силы. Отец мог бы ее урезонить, но он слаб. Он боится, что не сможет победить — и тогда галактику захлестнет хаос.

— Ну да, и система сломается к чертям, — продолжил мысль я.

— Какая система? — поинтересовалась Дочь.

Нда… ох, Папаня, сколько же у тебя секретов…

— Да это я так, к слову, — пришлось соврать. И мгновенное начать думать о чем-то совершенно противоположном нити нашего разговора. — Присказка такая…

— Любопытные у тебя мысли, связанные с системой, — на губах девушки появилась улыбка. — Весьма… занятно… Одна женщина и две самки-забрачки…

— Дочь, — хмуро оборвал ее я. — Мы же вроде обсуждали!

— Виновата по всем пунктам, — даже не стала отрицать девушка. — Но ты должен меня понять — для меня это так же естественно, как и для тебя — любой физиологический процесс.

— Да, процессы я люблю, — из груди вырвался тяжелый вздох. — Только не все участники того, что ты видела, живы… Стоп! Ты же можешь воскресить мертвого!

— Если не возражаешь, то… — Девушка пристально посмотрела на меня, затем ее взгляд потускнел. — Прости, Егор. Естественный порядок вещей можно обмануть тогда, когда он не столь запущен. Ее мозг погиб. И даже если я вдохну в ее тело жизнь — она никогда не станет прежней. Пустой сосуд, в котором лишь теплится жизнь, но нет ни мыслей, ни реакций. Одни лишь физиологические процессы.

— Жаль, — вздохнул я. — Она была хорошим другом.

— Судя по твоим мыслям — больше, чем другом, — совершенно верно подметила целестийка.

— Оттого вдвойне обидно за ее смерть, — заявил я. — В самом расцвете сил…

— Смерть — естественный ход жизни, Егор, — сочувственно произнесла девушка. — Можно жить вечно, но какова цена этому? Твой учитель поглотил Силу и жизненную эссенцию миллиардов — и не один раз. Его жизнь исчислялась столетиями. Но, разве стоит такая жизнь уничтоженных судеб?

— О чем-то похожем мы говорили с твоим Отцом, — припомнил я.

— Сейчас ты не с моим Отцом, — заметила девушка. — Ты попросил меня приоткрыть завесу тайны моей Семьи. Но уверен ли ты в том, что знаешь, чем стал на самом деле?

— А что, так много вариантов? — усмехнулся я. — Самый богатый человек галактики, филантроп, Император. Список характеристик исчерпывающий.

— И вместе с тем, — не сдавалась Дочь, — ты гость из другой вселенной. Тебе чужды порядки этой галактики. Ты не принимаешь заведенный порядок вещей, стремишься все делать по-своему.

— По-моему, не будь по-моему, а будь все просто так, галактике дело табак, — возразил я. — В конце концов, против моих врагов единственно применим древний ситский принцип: «Наеби ближнего своего, ибо, будучи ненаебанным тобой, он сам наебет тебя и возрадуется». Как по мне, пусть лучше страдают другие, чем я и мои подданные.

— А есть ли разница между этими самыми другими и твоими подданными? — уточнила целестийка. — Вторые когда-то были первыми. И твой крестовый поход против Палпатина лишь доказывает тот факт, что твоя беспринципность, произрастающая из видения твоего Учителя на происходящее, не более чем эгоистичное мировоззрение.

— И тут я понял, что ничего не понял, пришлось откровенно признаться. Каюсь, грешен. Не так уж я силен во всех этих политических методичках по промыванию мозгов населению.

— Ты уверен в правоте своей точки зрения? — спросила она. — Что Закуул — то государство, что необходимо в галактике. А Единая Сила — панацея от конфликтов, которым несколько десятков тысяч лет?

— Конечно, — возмутился я. — Как может быть не нужно государство, которое отрицает раковую опухоль своих предшественников — демократию? Исключает из своей политической системы самый слабый элемент — недружелюбное сборище разумных, стремящихся лишь набить свои карманы?

— Лишая при этом себя возможности широкого взгляда на проблему? — уточнила девушка. — Равно как и навязывание единственно верной точки зрения о судьбе Силы?

— Имперские рыцари вбирают в себя все знания о Силе, какие есть в галактике. И ассимилируют их знания во благо…

— А почему ты решил, что твой подход верный? — уточнила Дочь.

— Я… придерживался той же точки зрения, когда был Егором, — пришлось признать. — Сильная централизированная власть, орден одаренных в качестве надежной опоры…

— И тебя не удивило, что именно тебя Вишейт выбрал в качестве своего герольда? — усомнилась Дочь. — Того, чье мировоззрение так точно совпадает с его собственным?

— Да что вы все заладили про этого Вишейта, — разозлился я. — Он нашел того, кто ему наиболее близок по духу. Тот, кто и сам хочет того же, за кем не надо постоянно приглядывать, или контролировать выполнение задачи, заглядывая через плечо…

— Странно, что среди миллиардов разумных на твоей планете нашелся только ты, придерживающийся этих, казалось бы, очевидных взглядов на вещи, — словно невзначай обронила девушка. И этот ее тон мне окончательно испортил настроение.

— Что ты хочешь сказать?

— Все то время, что мы следили за Вишейтом, я не могу припомнить случая, когда хоть что-то в его планах происходило случайно…