Илья Модус – Катарсис Империи (страница 10)
Когда мы со Слободиным вошли в уже знакомый мне кабинет Лаврова, он расхаживал по нему, как лев в клетке. При этом, он был в парадном мундире, со всеми причитающимися знаками отличия.
- Утро доброе, Илья Сергеевич, - он сдержанно улыбнулся. - Как вам спалось, как здоровье?
По всей видимости, его действительно волновал вопрос - а не двинул ли я часом ноги? Вот теперь я по-настоящему почувствовал, что нужен родному государству. Иначе б не тянули меня столь спешно к руководителю, мол, проснитесь, господин Модус, на расстрел опаздываете.
В кабинете Лаврова - сейчас света из окна было достаточно, чтобы разглядеть деревянный диван с прямой высокой спинкой и несгораемый шкаф для документов - сидели еще двое персонажей. В любое время оперативники одинаковы. Среднего роста и с такой же средней, неприметной внешностью. Такой, что если встретил в толпе - то уже через пару минут забыл, и поди разберись - то ли его видел, то ли не его, но точно такого же. А, судя по топорщащимся карманам пальто, они были еще и при оружии. Хм, рассказать им, что ли, про наплечную кобуру. Или у них она уже известна?
- Пора, Илья Сергеевич - Лавров указал на свой столик, где стоял объемный саквояж, подобный тем, что я мог видеть в фильмах о девятнадцатом - двадцатом веке. - Собирайте свои вещи, переодевайтесь и едемте. Дело не ждет-с.
- Это что ж за дело-то такое? - Сквозь окошко в камеру бил яркий свет - не иначе как день в разгаре. - Даже выспаться не дали.
- Не до сна нам теперь, - Лавров указал стопку цивильной одежды - брюки, рубашку, пиджак, пальто, висевшие на плечиках на вешалке в углу кабинета. - Соблаговолите переодеться, и немедленно едем.
- Как вы и предрекали, война началась. Из Порт-Артура несколько часов назад пришла телеграмма на имя Государя. Японский посол вызван на Певческий мост, к обеду ожидаем манифеста с объявлением войны.
- Аааа...- как ни кусача была шерстяная тюремная роба, все же она сохраняла тепло. Тем не менее, я прошел за стоявшую здесь же ширму и принялся переодеваться. - Зашевелились черти ускоглазые.
- Зашевелились, - подтвердил Лавров. - Моя записка государю легла на стол за пару часов до телеграммы о начале войны. С превеликим трудом удалось ее в канцелярию Государя передать. Вплоть до министра дошли.
- Плеве? - уточнил я. Как оказалось - о носках на резинке тут и не слыхивали. Предлагалось крепить чулочно-носочное изделие к ногам при помощи ремешков. Брр, увольте. Я лучше в своем. Не первой свежести, конечно, но они милы мне, как память.
- Вячеслав Константинович, он самый, начальник мой прежний - подтвердил Лавров.
- Что вы ему рассказали? - Боооженьки, да без штанов еще холоднее. Хорошо, что ротмистр отвернулся - не видит моих трясущихся ног.
- Рассказал, что информация из надежного источника. Попросил довести до сведения Императора. Уговаривать долго не пришлось, но повозиться пришлось изрядно, знаете ли. Все же утро раннее...
Так за разговорами мы привели меня в подобающий вид - в самом деле, не в тюремной же робе мне из крепости вызволяться. Хотя, надо сказать - в своем теперешнем виде я бы свататься не поехал. Волосы всклочены, лицо заспанное, костюм сидит как на вешалке, туфли не начищены - от них аж несет резким чем-то. Видать местный аналог крем-краски.
- Собирайте свои вещи, - Лавров еще раз указал на саквояж и горку из будущего. - Здесь не должно остаться ни единой вашей вещи.
- Ну, сюда я, надеюсь, больше не вернусь - в несколько взмахов я перекидал из карманов тюремной робы все свои драгоценные артефакты в широкий зев саквояжа. Изрядно потяжелевшая ручная кладь удобно легла в руку. Перекинув через другую пальто, я с готовностью посмотрел на Лаврова.
Внутренне я ликовал, хотя и не подавал виду. Да, кощунственно радоваться, что началась война, и Россия уже понесла потери. Но, могло статься, что Россия-матушка могла сама себе нанести непоправимый вред - лишиться меня. Если б меня вздернули на какой-нибудь осине, или заперли в крепости до конца жизни... Первая мировая - Февраль - хаос - Октябрь - 'Вся власть Советам!' ...
Так что, не удивляйтесь, что я так быстро приготовился нырнуть вниз головой 'в прорубь'. Раз уж меня переодели в цивильное и перевозят после того, как моя информация попала на стол к высокому начальству - значит, я сумел заинтриговать это самое начальство. И оно жаждет встретиться с тем, кто изготовил сию поучительную записку о перспективах недалекого будущего. И значит, вряд ли встреча сулит мне неприятности. Думаю, стоит согласиться на какой-нибудь дворец, оклад в миллион золотом в год, полную защиту - и я расскажу о будущем то, что никто кроме меня уверенно сказать не сможет, ибо я в их будущем был, а они - еще нет. Никто.
Ах да - еще не забыть выяснить судьбу других моих современников. Но, это стоит сделать уже после того, как я закреплюсь на верхах власти - а с моими знаниями нигде ниже я не осяду. Не запрут же меня в тесном подвале и не начнут выпытывать секреты. Хотели бы - не вывозили из тюрьмы. Здесь бы и 'прессовали'.
Нет, переезд - это хороший знак.
- Вы готовы, Илья Сергеевич? Нуте-с, славно, славно - Лавров придирчиво оглядел меня с ног до головы, будто я был женихом, а он - ну, скажем, заботливым дядюшкой, озабоченным моим семейным будущим. Пару раз ощутимо поморщился - ну, тут уж простите, я этот костюм не выбирал и не заказывал - вы сами и привезли-с, Владимир Николаевич. Получите, распишитесь, как говорят наши юго-западные братья 'Бачилы очи, шо купувалы - зараз йиште, хучь повылизайтэ'..
- Пойдемте, время не терпит, - Лавров очень негрубо, но профессионально цепко взял меня за локоть и буквально потащил за собой из камеры. Позади нас, едва мы вышли в коридор, пристроились двое сопровождающих, профессионально демонстрируя, что я им никоим образом не интересен, а вот зато трещинки в побелке на стенах и потолке - вещь, требующая полного внимания и концентрации.
Меня вывели из здания, спустя, как мне показалось, как минимум через полчаса петляний по коридорам и лестницам. Что мы подошли к выходу я понял, когда Лавров придержал меня, и посоветовал надеть пальто и шляпу - на улице был питерский январь, хуже которого может быть только питерский же ноябрь. У крыльца нас ждала закрытая и весьма тяжелая - видно, как просели рессоры - кибитка, в которую залез сам Лавров, а уж потом - впихнули и меня. Дверца за нами закрылась, и внутри стало темно. Лишь узенькие полоски света из смотровых щелей прорезали темноту.
Кибитка плавно тронулась. Легкий скрип колес и цокот лошадиных копыт, а также периодическое всхрапывание коней начали меня доставать уже через пару минут поездки. Чтобы хоть как-то развеять свой пессимизм, я решил вернуться к разговору с Лавровым.
- Так значит, нападение произошло именно так, как я описывал?
- В точности. Новейшие броненосцы и крейсер 'Диана', - подтвердил Лавров. - Весь Петербург взбудоражен. Внезапная атака на наш флот, да еще и эти агитационные листы начали появляться тотчас после известия о нападении. Как точно подгадали революционеры-то, - последнее слово он чуть ли не выплюнул. - Словно им недостаточно внешнего врага - решили страну изнутри раскачать...
- Власти они хотят, Владимир Николаевич, - открыл Америку для Лаврова я. - Падения действующего режима и замены его своим собственным.
- Ох, иуды, прости Господи. За такие мысли - на Сахалин-с, а то и на виселицу - проворчал Лавров.
- Да не в тюрьму их надо, не в тюрьму, - я в темноте пытался застегнуть ремень дедовских часов вокруг левого запястья. Это-то и при свете - не легкое занятие, а в кромешной темноте, да на ходу - вообще испытание на терпение.
- А что же? - Удивился лавров. - Отпускать? Игнорировать их выступления?
- На плац их нужно и расстреливать, - подсказал я идею. - Только, это не самый здравый вариант. Ибо, потерю одних будут воспевать их же товарищи, проецируя гибель своих соратников, как великую жертву во имя интересов революционной борьбы. И начнутся лозунги про кровавый режим.
Все это уже было. На страхе государство долго не простоит - умнее будет использовать идеи, да и их носителей, буде это получится, на пользу государству. Ведь, право, не худшие есть среди них люди - энергичные, убежденные, самоотверженно любящие народ, пусть и не разделяющие ценностей действующей власти.
- И позвольте полюбопытствовать, милостивый государь, как-с вы это себе представляете? - с усмешкой произнес Лавров - просить их по хорошему, дескать - прекращайте бомбы кидать, да Великих князей убивать?
В голове у меня щелкнуло от последней фразы. Убийство Великих князей? Новая для меня информация. Надо будет осторожно прояснить для себя, что это он имел в виду...
Однако, прежде чем я смог продолжить беседу, наша коляска остановилась. Дверь наружу отворились наружу усилием одного из недавних 'оперативников'.
- Прибыли, ваше высокоблагородие! - Четко, по-уставному произнес он. - Гостей уже ожидают адъютанты на парадной лестнице.
И едва я покинул карету, ступив на тщательно очищенную от снега брусчатку Дворцовой площади, перед моими глазами предстал Зимний дворе.
'Приплыли!', - голосом мультяшного героя прозвучала мысль в моей голове.