Илья Модус – Катарсис Империи (страница 11)
Санкт-Петербург. 28.01.1904.
Свобода встретила меня крепким январским морозцем. Конечно, в блиндированной карете, на которой меня доставили к Зимнему, было не особенно тепло - все же, не автомобиль - но, стоило мне покинуть ее, как меня обуяло стойкое желание вернуться внутрь бронированной кареты с узкими окошечками.
Однако, словно отрезав мне путь к отступлению, кучер прокладывал узкие колеи в неглубоком снегу, все больше удаляясь от парадного крыльца царской резиденции.
Все, что мне оставалось - молча созерцать питерские красоты, открывающиеся с высоты парадного крыльца царской резиденции.
Конечно, нельзя не отметить, как радует глаз девственно-белоснежный снег, покрывающий все, до чего может дотянуться глаз. Впрочем - долго любоваться этой красотой при дневном свете я не мог. На глазах начали наворачиваться слезы, но не от того, что я такой сентиментальный. Просто я ношу очки.
Мягко, но настойчиво, меня потянули за локоть.
Оторвавшись от созерцания красот прошлого (или уже - настоящего?) я обернулся к Лаврову, который уже несколько минут вел непринужденный диалог с мужчиной, встретившим нас на крыльце.
- Флигель-адъютант Его императорского Величества граф Гейден, - представил Лавров своего собеседника.
- Премного рад знакомству, Александр Федорович, - судя по дежурной улыбке Гейдена, он не догадывался, кто я такой на самом деле. Что ж, наивно было бы полагать, что Лавров и те, кто уже были посвящены в тайну моего происхождения - стали бы обо мне трубить каждому встречному.
Впрочем, исходя из мимолетной реакции Лаврова, он то уж точно не ожидал, что я знаю графа по имени отчеству.
Тем временем Гейден, предложив следовать за ним, повел нас с Лавровым по богато убранным комнатам дворца.
- Как вы меня представили? - поинтересовался я у контрразведчика. Не то чтобы было совсем интересно, но, если меня спросят - надо знать, что врать.
- Никак, - так же шепотом ответил мне Лавров. - Его Величество запретил разглашать о вас информацию. Граф, конечно, не знает о том, кто вы на самом деле, но имеет строгие указания всячески способствовать сохранению вашего инкогнито внутри дворца.
Вот так. Я буквально ощутил терпкий запах закулисных интриг, которыми славился Петербург, со времен Петра Первого.
Безусловно, сохранение моего инкогнито имеет не цель сохранить мою личность в тайне - для этого было бы достаточно сказать, что я Иван Иванов из Омской губернии, лесопромышленник. И, ищи потом ветра в поле.
Но, вместо этого, для меня даже поддельной личности не придумали. Что не может не наводить на самые печальные мысли.
Гейден оставил нас в комнате, которую я про себя окрестил как 'приемная' (с планировкой Зимнего дворца я знаком не был, так что, не знаю, как она называется на самом деле).
- Я доложу о вашем прибытии государю, - на прощание сообщил он, прежде чем раствориться в лабиринте комнат.
Не таясь, скажу, что я рассчитывал на немедленный прием. Все же, не простой я человек. Если ставить на весы мою персону и персону какого-нибудь министра, придворного генерала или партнера по играм в карты.
Однако, нам с Лавровым пришлось просидеть в 'приемной' более трех часов. За это время мы в полголоса поговорили о малозначительных и не вызывающих подозрение вещах - несколько раз мимо нас проскальзывали высокопоставленные господа в мундирах или же в штатском, но с видом столь независимым и самодовольным, что я едва сдержался, не высказав все, что о них думаю.
К их же счастью, Лавров мастерски сглаживал ситуацию. Всецело преданный своей профессии, он не оставлял попыток выведать у меня сведения, которые могли бы представлять интерес для него и государства в целом.
Оно и понятно - неизвестно каков будет результат разговора с государем. Может я недолго проживу. А Родине мои знания лишними не будут.
Впрочем, я сразу дал понять, что делиться информацией вот так сразу не собираюсь. Конечно, изучить и в конце концов - после многих опытов - повторить некоторые из тех вещей, что были мне предъявлены на допросе, мои предки смогут. Но, основной массив ценнейшей информации - планшет - сейчас лежал выключенный во внутреннем кармане. Даже если его у меня отнимут, даже если включат...в общем - с паролем у них будут явные проблемы.
Наконец, граф Гейден появился в комнате.
- Государь готов принять вас, - флигель-адъютант жестом поманил к себе.
Мы с Лавровым уже были готовы последовать за графом, когда последний, в очередной раз дежурно улыбнувшись, огорошил меня своей фразой.
- Владимир Николаевич, вам придется обождать здесь, - он жестом указал на кресла, в которых мы с контрразведчиком провели последние три часа. И, прежде чем Лавров смог что-либо возразить, граф добавил:
- Государь примет вас позднее, - сообщил он Лаврову.
Николай, последний русский император, принял меня в рабочем кабинете.
Едва за моей спиной закрылись двери кабинета, я остался наедине с молчаливой фигурой, сидящей за рабочем столом. Царь ни слова не говоря жестом предложил мне присесть за противоположный от него конец стола. Но, даже когда я оказался в считанном метре от государя, тот не оторвался о чтения бумаг, разложенных на его столе.
Отчего то на ум пришло высказывание, что монархи и их потомки - это порода особенных людей, воспитавших в себе лучшие качества своего народа. И только сейчас до меня дошел весь смысл этой фразы.
В одной комнате сидели русский царь и пришелец из будущего. Один правит страной, другой - знает судьбу этого правления. Объединив наши усилия, мы оба сможем привести Россию не только к победе в русско-японской войне, но и сделать одним из мировых лидеров.
Не знаю, какие мысли роились в голове царя.
Но, он и виду не подал, что его как-то беспокоит встреча с будущим. Хотя, будь я на его месте - у меня бы уже сердце выскочило из груди.
Ан нет - порода. Каким бы я важным или сверхважным не был, ради меня одного Николай не отложил рутинных дел. Как непривычно видеть правителя, который не гонится за сиюминутной выгодой.
Впрочем, возможно император справедливо рассудил, что, куда я денусь из матушки-России...
Наконец, после длительного ожидания, царь отложил в сторону рабочие бумаги и обратил свое внимание на меня.
- Илья Сергеевич, я внимательно изучил предоставленный мне доклад, написанный ротмистром Лавровым,- мягкий и вкрадчивый тон императора казалось врезался в уши. Или, это от волнения? - Вы изложили все довольно коротко и сухо, но, основную цель вы вкладывали не в полноту изложения, не так ли?
- Все верно, государь, - внезапно для себя я почувствовал, как у меня вспотели ладони. Так бывает, когда я сильно волнуюсь. Чего, впрочем, со мной не было последних лет пять. - Я изложил лишь основные моменты, в большей степени сделал упор на оценке положения в стране после поражения...
- Считаете, что поражение неминуемо? - Царь едва заметно повел бровью. Ну все, приехали. Его царскому величеству не нравится будущее. Сейчас меня под белы рученьки утащат в камеру, где начнут допрашивать. По всей строгости военного времени.
Ну, что я говорил. Вот уже и за колокольчиком потянулся.
- Простите мне мои манеры, государь, - спасибо всем тем, кто занимался со мной риторикой. - Но, я от волнения, обуявшего меня при встрече с Вашим Величеством, совсем забыл поздравить Вас с наследником.
Николай, протянувший руку за колокольчиком, на мгновение замер. Оно и понятно - столько лет он ждал сына, а тут я говорю ему такое.
Впрочем, судя по его реакции - император о наследнике не просто не подозревал - он и про беременность жены не знал.
- Позвольте, но откуда...
- Ваше Величество, - я заметил, что царь слегка опешил от моего сообщения, поэтому, стоило ковать железо, пока горячо. - Не берусь указывать вам, что нужно делать, но, быть может, для установления между нами взаимопонимания, вам стоит подтвердить у своей супруги правильность моих слов? Возможно, тогда у вас будет меньше сомнений в отношении того, что я хочу вам рассказать.
Все таки, колокольчик зазвонил. Но, вместо ожидаемых мной гвардейцев, в кабинет заглянул Гейден, которому император поручил подать обед для меня и Лаврова в одной из обеденных.
Сам же Николай не прощаясь оставил меня, поспешно скрывшись в лабиринте дворцовых комнат.
Лавров, надо отметить, не на шутку испереживался, за то время, что я отсутствовал. Тем неожиданней для него было то, что по заявлению графа, аудиенция у царя не окончена, а лишь отложена на некоторое время. Проводив нас в небольшую комнату, где слуги спешно сервировали стол, граф покинул нас.
- Что-то произошло? - Едва прислуга ушла, Лавров накинулся на меня с расспросами. - Государь так быстро вышел из кабинета, что я подумал о самом скверном.
- Не думаю, что император поверил вашему докладу относительно меня, - нужно отдать должное - готовили во дворце в сто крат лучше, чем в самых элитных из ресторанов сто десять лет вперед. - И я дал ему информацию, которую он может проверить лично.
Видимо, мои слова несколько успокоили контрразведчика, поэтому, он некоторое время молчал.
Спустя час, в течение которого я успел подробно рассказать Владимиру Николаевичу о деятельности австро-венгерской разведки и отдать должное хорошему чаю, не говоря уже о восхитительном супе, аналогов которого я в будущем не встречал, нас вновь посетил Гейден.