Илья Модус – Гранд-адмирал. Том 8. Доминация (страница 157)

И, можно сказать, что ногри отвык от этого.

Оттого то, что он слышал сейчас, то, что доносилось сквозь напрочь стерильное и герметичное помещение, заставляло его содрогаться от представления всей той боли, мук, страданий, которое испытывает живое существо за стеной.

Ногри мог легко подняться с пола, где сидел, поджав ноги и обняв их руками, посмотреть сквозь транспаристаль на происходящее… Но он не мог даже подумать о том, что сможет сделать это.

Рукх не был трусом. Никто не мог его в этом упрекнуть или даже пошутить на эту тему. Ногри — профессионал своего тела. Он коммандос смерти, что не ведает страха. Такого слова просто нет в его лексиконе.

Но именно сейчас Рукх испытывал самый настоящий страх. Животный, абсолютный, неконтролируемый. Чувство, рожденное где-то внутри его мускулистого тела, распространяющееся ледяной чумой по его организму. Сковывающее мысли, парализующее мышцы, заставляющее мелко подрагивать челюсть…

Положа руку на сердце, Рукх никогда не был рад тому, что гранд-адмирал изменил его задачу. Свое дело коммандос смерти знал отлично, но сейчас… Он не задавала вопросов. Если Траун решил, что он должен изменить направление своей деятельности, Рукх сделал это безоговорочно.

Потому как слово гранд-адмирала для него — закон.

В Сверх-клане ногри были те, кто так или иначе роптал против безраздельного владычества Трауна над народом Рукха. Были те, кто неоднозначно восприняли и пережили наказание, которое он обрушил на из головы. Но эти ростки недовольства были задушены в самом начале, так и не увидев свет, не пробившись на поверхность. Кланы ногри слились в монолит, Сверх-клан, который един в своих побуждениях, мотивах, целях и устремлениях.

Смертоносный клинок гранд-адмирала Трауна, неустрашимая машина смерти…

Грохот, с которым что-то впечаталось в укрепленный сплав транспаристали с обсидианом, заставил ногри мяукнуть, подобно испуганному котенку. Его кожа покрылась мурашками, когда он услышал, как трещит смотровое стекло. Сплав двух самых крепких веществ в галактике, обладающих свойствами прозрачности, не выдержал борьбы с яростью.

— Матриархи меня к такому не готовили, — жалобно мяукнул Рукх, зажав уши руками. Ведь крики стали еще громче — герметичность помещения оказалась нарушена. — Мой брат по ножу, вот бы ты был здесь…

Вероятно, вдвоем с Тиерсом, ему было бы легче пережить тот кошмар, свидетелем которого он являлся.

Возможно, что если бы он напился, поглотив пару бутылок кореллианского выдержанного, то обрел бы сверх-смелость.

Но Рукх ответственно относился к поставленной задаче. Он коммандос смерти, он оружие в обличие разумного. Машина смерти. Карающая длань. Незримый ужас, приходящий в ночи. Палач. Вершитель приговора. Телохранитель. Щит и меч гранд-адмирала…

Когда смотровое стекло в дребезги разлетелось, наполнив хрустальным звоном смежное помещение, ногри с предательски-паникующим мяуканьем сорвался с места. Избежав встречи с огромным куском транспаристали, запросто способным снять с него скальп и освежевать, ногри забился в дальний угол. Напряженный как струна, сжимающий пальцы в кулаки, готовый стоять на смерть.

Он не сбежит, он не отступит, он не струсит…

В тот самый момент, как из пустого проема оконного стекла, вылетели один за другим несколько кусков металлолома, ногри почувствовал, что его выдержка, закаленная сотнями убийств и тысячами диверсий, дала сбой.

Он почувствовал, то, что не ощущал с тех самых пор, как был маленьким-маленьким ногри, едва осознающим себя. Он почувствовал, как его тело выделяет физиологическую жидкость. Вполне естественная реакция, этот механизм предусмотрен самой эволюцией…

Но если кто-то из Сверх-клана узнает о том, что он заплакал от бессилия, проще будет зарезать себя ржавым куском металла. Чтобы не позорить свои клинки налетом бесчестия.

Ногри не плачут. Не оглядываются. И не пишут сообщения в ГолоНете.

Рукх посмотрел на куски металлолом. Пусть и с трудом, но он опознал в них медицинское оборудование. И трех из четыре медицинских дроидов. Несмотря на то, что они уже не могли исполнять свои функции, невидимая сила продолжала их корежить, сминая, вдавливая металл в полости конструкции. Как будто нечто задумало слепить из механизмов несколько монолитных сфер.

Новая волна ужаса и боли, душераздирающие крики ударили по нервам так, что ноги матерого головореза подкосились. Он рухнул на четвереньки, чувствуя, как горят его легкие. В ушах стояла какофония трескающегося пермакрита и дюрабетона всего комплекса. Звон разбивающихся окон, витражей, перекрытий и двери турболифта. Сминаемый металл и рассыпающийся на сотни кусков пластик…

В этом грохоте он едва не пропустил тот момент, когда перед ним на потрескавшийся пол упала голова последнего медицинского дроида. Последовавшая за этим тишина была такой оглушающей, что Рукху стало по-настоящему страшно. Даже царивший вокруг хаос не был так ужасен, как абсолютная тишина… Впрочем, он услышал отдаленный грохот, доносившийся с запада. И он безошибочно понял, что произошло.

Внешняя посадочная площадка, выступающая над ущельем, не выдержала натиска и обрушилась.

— Господин Рукх, — желтые глаза дроида мигнули остаточным зарядом. — Рад сообщить вам, что манипуляции завершены успешно… Угрозы жизни и здоровью нет. Необходимо провести ряд анализов…

Со скрежетом и визгом металла, голова дроида смялась до состояния крошечного шарика.

— Ру-укх, — услышал он голос, которого начал бояться больше, чем самого Императора Палпатина. — Ру-укх, друг мой… Почему ты на полу?

Ногри потребовалось несколько секунд, чтобы взять себя в руки. Закрыв глаза, сглотнув комок в горле и утерев слезы, он поднялся на ноги.

На негнущихся ногах он вытянулся наизготовку под взглядом пылающих как желтые звезды глаз огненноволосой женщины, держащей на руках крохотный светок.

— Я оступился, леди Джейд, — тщательно контролируя свой голос, произнес ногри.

— Понимаю, — голос Руки Трауна звучал миролюбиво, но… Ее не остановили даже йсаламири! Кто даст гарантию того, что она не распылит его сейчас на атомы⁈ — Мне кажется, или ты немного… постарел, что ли?

— Я уже не молод, леди Джейд, — Рукх предпочел забыть о том, что он ногри в самом расцвете сил. — Выглядеть стариком — вполне нормально для меня.

— Ясненько, — янтарные глаза прожигали до глубины души. — А я… Представляешь, Рукх, я наконец-то родила…

— «Представляю», — мысленно зарыдал ногри, стараясь сохранить профессиональное выражение лица, но ему это не удалось. — «Я был тому свидетелем!».

— Эм… Рукх, ты что, плачешь?

— Нет, леди Джейд, — дрогнувшим голосом, сорвавшимся на фальцет, произнес Рукх. — В глаза что-то попало… Честно… Я не плачу…

— Ну что ты, — Рука Трауна оказалась рядом с ним, прижала его голову к своей груди, рядом с безмятежно улыбающимся младенцем, с любопытством рассматривающего страшную рожу ногри. — Рукх, ну ты же машина убийства. Палач и диверсант. Несгибаемая воля, да и всякого банта-пууду на своем веку повидал. Ну, тише-тише-тише, дружочек… Ну побуянила немножко, это нормально. Уверена, дворец можно будет отремонтировать…

Где-то в северной части комплекса раздался оглушительный грохот, а медицинское крыло, укрытое глубоко в скале, задрожало от сейсмической активности локального характера.

— Ну или уже нет, — спокойный голос Мары Джейд пугал похлеще вызывающих чувство безнадежности пейзажей Татуина. — Уверена, Траун не расстроится. Он проанализирует все и найдет решение. А, когда я буду рожать второго, то для тебя и меня он построит убежище покрепче… Ну, Рукх, ну что же ты… Мне прям неудобно… Такой большой мальчик, убийца, диверсант, телохранитель в самом рассвете сил, а рыдаешь как девчонка…

То, что при любых других условиях можно было бы назвать занюханной дырой на окраине мусорной планеты, гордо именовалось на Хиите столицей. Сотни и сотни построек самой разной формы и выгоревших оттенков. Каждая не похожа формой и происхождением на другу. Где-то — это каменное здание, где-то сложено из металлолома и прочего мусора. Иные — и вовсе бывшие складские или жилые модули, коих свет не видывал в галактике уже с тысячу лет.

Но кое-что в этих постройках имелось общее. Впечатление запустения и разрухи. Казалось, будто можно просто взять и дунуть на эти хибары, как они сложатся горкой бесполезного мусора. Однако Тшель понимал, что впечатление это обманчивое. Простояли же как-то эти развалины не одну сотню лет.

А в том, что эти развалюхи тут очень и очень давно, Тшель не сомневался. На это прямо указывало то, что все они вросли в неблагородную почву Хиита по окна первых этажей. Которые, к слову, для многих построек, являлись единственными.

Командир «Химеры» на мгновение задумался: если б он рос в таких условиях, то как быстро бы пошел в пираты? По его мнению, даже жить на борту какой-нибудь лоханки, каждый день не зная, погибнешь ли ты от рук патрульных кораблей правительства или же от отчаянно обороняющейся команды атакуемого корабля. Ну или от голода, холода, дрохов или еще какой-нибудь космической угрозы, коим нет числа…

Траун перед посадкой приказал пилоту облететь поселение дважды. Что именно он хотел рассмотреть, гранд-адмирал, разумеется, не объяснил. Но Тшель знал Трауна достаточно давно, чтобы понимать — это часть большого плана. Ну или очень большого. Или плана галактических масштабов.