Илья Мамаев-Найлз – Только дальний свет фар (страница 51)

К тому времени, когда он свернул в пролесок, Ян думал о том, что мужчина умеет видеть ситуацию прежде, чем ее причина придет в голову человеку, который ее заварит. Сутенер был пророком.

Ян расстелил коврик, залез в спальник и думал об этом, чтобы не думать о голоде, грязных извивающихся тополях и тысячах километров впереди.

Кто-то вылез из волос Яна, когда он вернулся на дорогу и побрел вдоль обочины, жмурясь от рассвета. По ощущениям паук. Ян смахнул его аккуратно, чтобы не убить, хотя ему не было дела до того, умрет этот паук или нет. Это ощущалось правильным. Это помогало ему чувствовать себя человеком.

Только одна машина остановилась до обеда. Иномарка SUV. Ян подошел к открытому окошку и сказал, что едет в сторону Ростова-на-Дону.

— Сколько заплатишь? — спросил водитель.

— Это не так работает.

Окошко закрылось, машина уехала. Перед Яном застыла кислая улыбка водителя. От нее хотелось отмыться.

Его подобрал мужичок, который ехал на какое-то мероприятие в Ростове-на-Дону. Все пространство от задних кресел до потолка занимала колонка, на коленях Ян держал коробку свежих выпусков «Православного вестника».

— Сегодня день Ильи Пророка? — спросил Ян.

Мужичок посмотрел на него и потом снова на дорогу. Он не был удивлен.

— Планета Земля. Век двадцать первый. Месяц декабрь, — сказал он. — Мы защищаемся от беспилотников.

Ян показал на колонку.

— Нет, — сказал мужичок, — это на официальную часть. Потом полетим на вертолете молиться и освящать границы города. Даст бог, перестанет прилетать.

Что-то в его взгляде заставило Яна поверить, что это и правда могло помочь.

— Есть сигарета?

Мужичок дал ему пачку, внутри лежала зажигалка.

— Можно курить в машине?

— Главное, держи вестники, чтобы не вылетели. — Он говорил так, что было понятно: это бы случилось не в первый раз. — Можешь взять один себе, если хочешь.

Пока они ехали, Ян читал статью священника про то, нужно ли бояться искусственного интеллекта. Нет, утверждал священник, потому что в нем нет искры Божьей, а в человеке есть.

— Реально можно взять? — спросил Ян.

— Да, — ответил мужичок. — Только не используй для бытовых потребностей. Когда дочитаешь, передай другому.

Ян положил вестник обратно в коробку, и до самого поворота на Ростов-на-Дону они с мужичком больше не говорили.

— Спасибо, — сказал Ян.

— Ты же знаешь, что это значит? Спасибо? Спаси Бог. Это тебе спасибо. Тебя спасибо.

В тот день его больше не подбирали. Ян купил полуторалитровку воды и буханку черного хлеба в придорожном магазине и разложился на том, что принял за ровный мягкий пустырь сбоку от трассы.

Военные вертолеты делали круги на звездном небе. Ян насчитал пять штук. Он представлял, что в одном из них сидит тот мужичок с батюшками, и дверь открыта, и они брызгают святой водой, как будто они облако, и на Яна льется новый мир.

Когда Ян проснулся, метрах в пятидесяти от него рабочие уже начали заливать топленый асфальт и укатывать его в новую парковку. Вот что это было. Не пустырь, а парковка. Ян пошел дальше. Он находил что-то особенное в том, что последним спал на этой земле.

Колено больше почти не болело. По крайней мере, это то, что Ян себе повторял. Болело все остальное. Он голосовал и, протягивая руку, понимал, что на месте водителей сам бы себя не подобрал. Заросший сорокалетний мужик в грязном рабочем бушлате посреди ничего.

Ему казалось, что его подбирают те, кто знает, что, если он их убьет, они не исчезнут, а продолжат где-то еще. По той же причине они были уверены, что с ними ничего не случится. Они рассказывали о своих богах и прилетах ракет и беспилотников. Как взрываются дома и нефтебазы. Что лето стало другим и зима не похожа на то, что они видели с детства. Что мир теперь другой и завтра он снова изменится. Фронт пролегал в нескольких десятках километров от дороги, но Ян не видел и не слышал взрывов. Там, где был он, тоскливо колыхались репейники и на асфальте хрустел песок. Ян верил всем историям. Знал, что это правда. Просто — и что с того?

В Воронежской области перед Яном остановился старенький «кадиллак». Он был как из фильмов. Красный, лакированный, с длинным российским номером на боку багажника, потому что не помешался в квадратный американский стандарт.

Ян не стал к нему подбегать. Но машина никуда не уехала и протяжно сигналила, пока Ян не двинулся в ее сторону.

— Я еду чуть выше Воронежа, — сказал водитель. — А ты куда?

— Туда же, только еще выше.

Это был парень, может, мужчина — что-то между одним и другим. Он выглядел молодо, но разговаривал как человек, который прожил дольше, чем ему было положено.

— Классная тачка, — сказал Ян. — «Кадиллак Девилль»?

— Он самый.

Казалось, с левой частью его лица что-то не так. Ян не мог разглядеть, что именно. На месте левой кисти ничего не было. Кожа сходилась в центральной точке, как затянутый чехол для спальника. Казалось, рука сама себя съела.

— Под одеждой все еще хуже, — сказал водитель. — Как шашлык.

— Авария?

— Мина.

В салоне не играла музыка, хотя магнитола была. Парень просто не слушал музыку.

— Я был врачом, — сказал водитель.

— А мина?

— А мина была не в курсе. А может, и в курсе. Не знаю. Сложно читать мысли мины.

Они ехали сквозь черные поля и сырой ветер.

— Почему рука, а не нога?

— Неряшливость. Я с детства запинаюсь на пустом месте и падаю. Мог бы запнуться и о мину, но запнулся раньше.

— А мина тогда причем?

— Так я же упал на Колю. А Коля на мину. Как в сказке.

Ян качал головой.

— Я на самом деле считаю, что мне повезло. Я слишком люблю, ну знаешь, ходить. Для этого нужны две ноги. Мало для чего нужны две руки. Еще меньше для чего нужна левая рука.

— А для работы? Ты кто, хирург?

— Был. Теперь терапевт.

— Пиздец. Так разбиваются мечты.

— В смысле?

— Ну, хирургия.

— Никогда о ней не мечтал.

— А о чем мечтал?

Парень похлопал правой рукой по тонкому рулю, придерживая его левым локтем.

— Об этой машине.

— Так ты за этим туда пошел? Или мобилизовали?

— Сам.

— Из-за денег?

— Нет. Деньги круто. Часть того, что привлекло. Я видел тех, кто только за этим. Я не из них.

— А за что? За идею?