Илья Мамаев-Найлз – Только дальний свет фар (страница 15)

Ее завораживало наблюдать за мелкими занятиями, которые находил себе Ян. Он мог час искать палку, потом два часа строгать ее ножом, чтобы получилось копье, бродить с ним несколько дней и в итоге сломать пополам и бросить в костер. Это было причудливо. Забавно. Как смотреть за жизнью домашнего животного. В движениях Яна ощущалась нехватка высшего смысла.

Кира знала этот типаж. Таких людей. Таких, которые не верят, что с чем угодно можно что-то поделать, но все равно постоянно что-то делают просто потому, что им нужно что-то делать.

Глядя на него, Кира не сомневалась, что если не спрашивать себя «зачем?», то вопрос не будет повторяться в голове. Что все происходит в ее голове. Киру тянуло к Яну, потому что с ним она верила, будто может управлять своей жизнью вот так просто, не думая ни о чем. И она старалась ни о чем не думать. Это не она инициировала все эти мысли. Черные силуэты бородатых мужчин сами появлялись в кустах, на берегу, за окошком и даже в фургоне прямо напротив нее. Кира зажмуривалась, и они пропадали. Она не знала, что хуже — то, что они появляются, или то, что они пропадают только оттого, что она моргнула.

Кира стала реже разговаривать. Она будто не была уверена, стоят ли слова того, чтобы открывать ради них рот. Что-то еще было в ее голосе и взгляде. Какое-то недоверие к языку — не конкретно русскому, а самой этой функции, системе смыслов. Может, ничего из этого не относилось к Кире. Может, все это было про него. Ян не мог в этом разобраться. Молчание Киры звучало его голосом.

Все вокруг казалось странным и чуждым. Ян не ощущал принадлежности. Как будто все это происходило наяву, но он только очнулся от снов и как бы застрял между одним и другим. Он уже не помнил, что ему снилось, но явь еще не уложилась в смыслы. Просто дул мокрый ветер, кричали незнакомые птицы. Ему было тревожно, и он сам не понимал от чего.

Его мышцы находились в слабом, но постоянном напряжении. Это не было очевидно, но, поднявшись в фургоне обратно на трассу, Ян ощутил, как все в нем расслабляется — и грудь, и то, что под ней.

У них заканчивались продукты. Кира осталась в лагере. Впервые за долгое время Ян оказался один, и в этом было нечто духовно освобождающее.

Виляя по рядам парковки в поисках свободного места, он чувствовал взгляды прохожих. Жадное присасывание глаз к стенкам фургона. Супермаркет, без всяких сомнений, находился под крышей, и не было необходимости надевать солнцезащитные очки, но Ян все равно нацепил авиаторы и вышел на улицу в своих коротких джинсовых шортах. Что-то невидимое пощипывало волосы на руках, как будто он стоял под высоковольтными проводами. Во рту был алюминиевый привкус. Ян наслаждался этим состоянием, этой аурой крутости, между полок с продуктами, на кассе и по дороге к машине.

На обратном пути он заглядывался на здания. После того, как долго видишь только воду, камни и песок, все эти постройки кажутся причудливыми и невероятными. На одной было написано «ЧАСТНАЯ КЛИНИКА». «Частная клиника, — повторял про себя Ян. — Частная клиника». Он вдруг воодушевился и вместо того, чтобы проехать на перекрестке прямо, развернулся и заехал еще в несколько мест.

— Это что такое? — спросила Кира, когда он приехал.

У него в руках был вянущий букет цветов.

— Я их увидел и захотел привезти тебе.

— Чудесно. Спасибо. — Кира положила букет на раскладной стол.

— Их бы в воду поставить.

— У тебя, что ли, есть ваза?

— В багажнике есть ведро.

Кира зажмурилась, помяла переносицу, потом достала ведро, залила в него воду и поставила букет.

— Не звонили еще? — спросил Ян.

— Я бы сказала.

— Слушай, а что насчет частной клиники?

— Частной?

— Ага.

— Не знаю. Врач что-то говорила про то, что там тоже не получится.

— Да она просто пыталась тебя запугать.

В частной клинике не будет всей этой жести.

Просто платишь деньги, и все. Никаких вопросов.

— Наверное.

— Ну так что?

— Что?

— Позвонишь?

— Кому?

— В частную клинику.

Кира закрыла глаза и несколько раз глубоко выдохнула, прежде чем ответить.

— Можно не сейчас? Пожалуйста. Вообще нет сил.

— Да, конечно. Хорошо. Правда, у нас много времени нет.

— Ян.

— Я просто не знаю, вдруг там очередь на запись.

— Очередь на запись?

— Да.

— Я сейчас, в данный момент, конкретно в эту секунду, не готова ничего делать. Если ты так хочешь, можешь позвонить сам.

Он ходил взад-вперед с телефоном у уха, то и дело оборачиваясь к берегу моря. Кира сидела по-турецки и кидала камни, но не боком, а вверх, и те просто плюхались в воду и тонули.

— Мужской голос? Это потому, что я мужчина. Ну, я звоню по поводу женщины. Нет, не жена. А если бы была жена? Ну, мы в браке. Гражданском. Слушайте, погодите. Я просто звоню спросить: делаете вы эту процедуру или нет? А у кого осталась лицензия? Да понимаю я, понимаю. Я просто уже пару часов всем названиваю. У вас когда-нибудь затекала рука оттого, что вы держите телефон? Теперь представьте, что у вас затекла не одна рука, а две. Обе. Все руки. Ну тогда можете меня понять. И вам, и вам.

Ян зашел на сайт следующей частной клиники и, закурив, нажал на телефонный номер. У них тоже закончился срок действия лицензии.

— Короче, — сказал Ян, подсев к Кире, — все проблемы из-за региона. Если бы мы были в другом регионе, никаких проблем изначально бы не возникло.

— В какой регион надо поехать, чтобы не было проблем?

— Домой. В Марий Эл. Дома такие вещи делать проще.

Кира повернулась к Яну и замерла.

— Нет.

— Почему?

— Там Тамара. Моя мама.

— И что?

— Она все узнает.

— Ничего она не узнает. Как она узнает?

— У нее все эти связи. Я когда поищу что-нибудь в соцсетях, какую-нибудь петицию или репост какой-нибудь новости, ей звонят из МВД.

— Серьезно?

— У нее там друзья. И в больнице есть друзья. Повсюду друзья.

— И что такого, если она узнает?

— Нет, — все, что сказала Кира.

Море плескалось о камни. Первые секунды они обжигали, но потом охлаждались до температуры тела.

— Они реально ей звонят?

— Звонят или пишут. Я не знаю.

— И что говорят?

— Говорят, чтобы дочка была осторожнее. Чтобы не портила себе карму.

— Карму? Они прям говорят «карму»?

— Это то, что она мне передает.