Илья Мамаев-Найлз – Только дальний свет фар (страница 16)

Ян кинул камень, и он громко булькнул, прежде чем пропасть.

— Я иногда забываю, где мы живем.

— Это самое приятное, да? — ответила Кира. — Когда забываешь. Как все по-другому, когда ты просто не помнишь. Все сразу кажется возможным.

— У твоей мамы…

— Тамары.

— У твоей Тамары есть друзья в частных клиниках?

Кира помолчала с полминуты.

— Не знаю. Возможно, нет. Она не любит ничего частного.

— Ну вот и все.

— Что?

— Проблема решена.

— Как?

— У меня в частной клинике друг есть. Леша. Ну не прям друг. Одноклассник.

Кира начала кивать и, по всей видимости, не собиралась заканчивать.

— И еще кое-что, — сказал Ян.

— Ага?

— Давай поженимся.

— Чего?

Ян достал из кармана фиолетовый пакетик и вынул из него тонкое золотое кольцо. На пакетике еще был биркодержатель, Ян оторвал ценник, но пластмассовая нить не порвалась, и он просто убрал пакетик обратно в шорты.

— Ты серьезно?

— Ну да.

— Почему?

— Вроде очевидно.

— Я не понимаю, — сказала Кира и осмотрела его. — Ай ладно. Как хочешь.

— Да?

— Да.

Слова потеряли смысл. Это не то чтобы напрягало Киру. Ей было забавно. Все бла-бла-бла и бла-бла-бла. Что бы она ни сказала, все продолжится, как какой-нибудь мультик, где трактор задает зрителям вопрос и делает вид, что они ответили правильно. Только этого ей и хотелось. Она боялась, что сон кончится.

До Йошкар-Олы не шла прямая дорога. Это были куски разных трасс к Краснодару. Волгограду, Самаре, другим населенным пунктам, названий которых не знает никто, кроме тех, кто там живет. Путь не укладывался в голове Киры как что-то целостное. То пустошь и ямы, то оазисы цивилизации и будущего. Может, и не будущего, а чего-то параллельного. Новый асфальт, красные огонечки на отбойниках, светофоры с отсчетом времени — прямо в маленьких деревеньках с покосившимися домами и сырыми бревнами. Там же им иногда попадались подростки: они шли в модной одежде по огороженным тротуарам, толкались и показывали друг другу что-то в телефонах. Это ощущалось почти как мираж, и Кира гадала, видит ли Ян то же самое.

— Какой у тебя вообще план? — спросила Кира.

— В смысле?

— Ну мы же, наверное, не можем ездить так вечно? Нужна работа хотя бы.

— Ну да.

— Так какой план?

— По этому поводу я вообще не переживаю. Это тот аспект жизни, с которым мне везет.

— Работа?

— Ага. Всегда что-нибудь подворачивается.

— Типа, свадьбы?

— Да, свадьбы. Хотя я не хочу больше фоткать свадьбы.

— Почему?

— Меня это достало.

— А что достало?

Ян постучал пальцем по крышке кофейного стакана.

— Открыточность.

Он выглядел так, будто сказал все, что ему было сказать. Будто нашел то самое слово.

— Что это значит? — спросила Кира, когда Ян не продолжил.

— Открыточность?

— Да. Открыточность.

— То и значит. Тебе надо взять эту сырую реальность, выловить в ней моменты, редкие, очень редкие, когда всё так, как все хотят, чтобы было. Парень и девушка бегут по газону на фоне голубого неба. Обнимаются. Целуются. Как на открытке. Смотрите: любовь, счастье, молодость.

— Разве это так плохо? Ты ведь не… Я имею в виду, ты же их фотографируешь. То есть это реально происходит. Не то чтобы ты что-то придумывал. Ты просто ставишь акцент на каких-то моментах, фиксируешь их. Момент исчезает, а ты его сохраняешь. Это как искусство.

— В этом нет ничего от искусства. Часто ты видишь, чтобы по полю бежали парень в деловом костюме и девушка в огромном белом платье? Это просто шаблоны. Как сходить на фотосессию в фотоателье. Напялить какой-нибудь сарафан с кокошниками. Просто маскарад. В этом нет ничего реального. Нет их, настоящих отношений. Они могут даже любить друг друга, но у них не будет фотографий, где он готовит завтрак, пока она залипает в телефон. Где она складывает его грязные носки в корзину для белья. Каких-то реальных вещей. Никто такого не хочет. Реальной любви. Все хотят открытку. Чтоб как у людей. И это моя работа.

Свет фар будто освежевал леса, постройки, асфальт — все было белым, как будто костяным. Это пугало — даже не само окружение, а то, что они продолжали по нему нестись. Кире казалось, что они с Яном делают нечто безбашенное, когда едут по этой ночи на скорости сто километров в час.

— А что бы ты хотел делать? — спросила она.

— То, чего я хочу, не приносит денег.

— А чего ты хочешь? Представь, что за это платят кучу денег.

— Я не знаю. Мне сложно думать об этом так. Будто все возможно. Это наивно.

— Ну а ты представь. Ты можешь заниматься чем угодно, и за это будут платить столько же, сколько за свадебку. Или больше. Чем бы ты занялся?

Ян помолчал. Его лицо загоралось в свете фар встречных машин и гасло, когда они проезжали.

— Ну, я бы хотел вот так ездить. Фоткать то, что вижу. Открывать новое.

— Ага. Хорошо. Пока немного абстрактно, но уже что-то.

— Это в любом случае неважно. В этом нет денег.

Они заехали в очередной пустой населенный пункт. Магазины были закрыты. Местная заправка светилась, и под всеми ее лампами бросалось в глаза отсутствие и машин, и людей, и всего остального, для чего есть люди и для чего им нужны машины.

— Слушай, — сказала Кира, когда они вернулись в темноту, — ну а правда. Что мы будем делать дальше?

— Приедем в Йошкар-Олу, я встречусь с Лешей. Это тот одноклассник, который работает в частной клинике. Его, правда, сложно выловить. Может, устрою мальчишник, тогда он придет.

— Мальчишник?

— Иначе придумает отмазку, почему не может встретиться. А по телефону я такие вещи обсуждать не хочу. Но на мальчишник он прийти должен.