Илья Мамаев-Найлз – Только дальний свет фар (страница 13)

— Э? — выдал мужчина, глядя, как кровь капает на его ладонь.

Кира продолжила бить без разбору. Мужчина растерянно попятился, а потом то ли поскользнулся, то ли Кира и правда ударила его так сильно, что он упал. Он не смотрел на Киру. Его ладони обнимали невидимое лицо, и он сидел с открытым ртом, готовясь к поцелую. Уходя, Кира слышала, как мужчина плачет за ее спиной. Отчего-то ей казалось, что на ее теле и одежде его кровь. Кира провела ладонью, но это были слезы. Слезы. И пот.

— Что случилось? — спросил Ян.

Руки Киры побагровели кровью.

— Я кого-то убила.

— Кого? Что?

— Побила. Я имею в виду, побила.

— Заведующую?

— Нет. Какого-то мужика.

— Кто он? Что он сделал?

Кира подняла брови, и ее поблескивающие глаза посмотрели на небо, хотя сами не понимали, что они видят. Ян слышал Кирино дыхание.

— Ты даже не представляешь, насколько все это нерелевантно.

— Ты в порядке?

— Нет. Я не думаю, что я в порядке.

— Поехали отсюда.

— Я не думаю, что я в порядке.

— Море. Поехали на море.

Он аккуратно довел ее до пассажирского кресла — аккуратно по отношению к себе, а не к ней. Что-то в ее виде давало понять, что она может его ударить.

— На море чайки и песок, — говорила Кира. — Можно строить замки и купаться. Я люблю морские закаты. Правда, я не знаю, смогла бы я отличить морской закат от морского рассвета.

Ян завел машину, наклонился к Кире и покрутил ручку, чтобы открыть окошко. Кира тянула ремень безопасности, но он только щелкал и не опускался. Ее это, кажется, не раздражало. Она пыталась поймать ритм. Ян взял из ее ладони ремень, дотянул до замка и защелкнул. Кира просто опустила руки и уставилась наружу.

Бородатые мужики в черных футболках выпрыгнули из черной «приоры» и побежали к больнице. Ян проехал мимо их машины, включил поворотник и свернул на дорогу. Радио не играло. Телефон не был подключен. Ян с Кирой слушали ветер и городской шум.

3

Они разбили лагерь на диком пляже под Туапсе. Местные называли его Хрустальным в честь ручья, который стекал с горы. Берег был в гальке и скользких валунах. Между ними лежали крабы. Туристы надевали плавательные маски и барахтались на волнах, чтобы посмотреть на крабов под водой. Ян занял маску и тоже нырнул. Крабы под водой делали то же, что и на суше. Сидели между камней.

— Это то место? — спросила Кира.

— Да.

— Тот самый пляж?

— Ага.

— Сюда мы и ехали?

Ян кивнул. За несколько дней он обошел всю округу. Люди, которые останавливались ниже по берегу, жаловались, что скала загораживает им утреннее солнце и они не могут загорать в безопасное время, а вечером та же скала загораживает им закат. Те, кто останавливался выше, жаловались на нудистов и других туристов, которые справляли нужду по кустам. На каком-то уровне Ян отдавал себе отчет в том, что это странное место назначения.

— И почему мы сюда хотели?

— Море. Тут море.

— Море везде. Я имею в виду, море большое. Все его побережье — это море. Почему мы хотели именно сюда?

— Я просто нашел эту точку на карте. Сюда приезжают другие вэнлайферы. Может, потусим с кем-нибудь. А что, тебе тут не нравится?

— Да нет. Просто теперь, когда мы здесь, кажется глупым, что всю дорогу мы ехали именно сюда.

— Давай я поищу другую локацию.

— Не надо.

— Но тебе тут не нравится.

— Нет, дело не в этом.

— А в чем?

Кира помолчала, потом улыбнулась:

— Все хорошо. Мне здесь нравится.

— Точно?

— Ага. Пойдешь еще купаться?

Ян зашел вслед за Кирой в воду. Вдалеке был буек, до которого он обычно плавал. Он видел, как тот вырос сбоку и исчез. В дымке над водой терялись катера. Ян лег на спину. Что-то тяжелое было внутри него, и казалось странным, что он не тонет, а дышит розоватым воздухом. Гаснущей красотой. Он закрыл глаза, и через минуту все стало легким. Простым. Ничего в этой жизни не было сложным.

Соленое солнце щипало глаза. Ян и Кира взяли вяленого леща и баклажки разливного пива, сели на берег и наблюдали закат.

Ее стертые костяшки покрылись коростой. Несколько дней Кира почти не могла двигать правой кистью, и Ян хотел отвезти ее в травмпункт, но Кира ни за что не поехала бы. Только если бы ей позвонили по поводу операции, но телефон молчал. Боль уже начала стихать, и кисть снова двигалась, значит, это не был перелом.

— Тебе тут нравится? — спросила Кира.

— Да вроде да. А тебе?

— Не знаю.

— Ну это, конечно, не то чтобы курорт.

— Ага.

— Но как будто дело не в самом месте.

— Да-да. В образе жизни.

— Что? Нет, я про то, что мы просто не можем расслабиться из-за всего.

— А.

— А ты про что?

— Не знаю. То есть так ты теперь хочешь жить? Типа, вот так? Вот здесь?

— Необязательно здесь. В том и кайф, что можно ехать, куда захочешь. Я думал, тебе хочется того же.

— Ну да. Просто теперь мы здесь, и я больше не знаю.

Ян глубоко вдохнул.

— Я думаю, — сказал он, — что дело просто в… ну сама понимаешь. Мы просто не можем расслабиться.

— Наверное.

— Может, позвонить в больницу?

— Я думала об этом, но это так не работает. Это они тебе звонят, а не ты им.

— А если они никогда не позвонят?