Илья Махшавецкий – пИИсатель (страница 4)

– Дашь прочитать?

Этот вопрос она задавала регулярно. И каждый раз Максим находил отговорку.

– Давай когда закончу. Не хочу показывать недоделанное.

– Ладно, – Марина не настаивала. Она знала его привычки. Обычно он действительно никому не давал читать рукописи до завершения.

Обычно.

Но сейчас причина была другой. Максим боялся, что она почувствует подвох. У Марины был хороший вкус, тонкий слух на фальшь. Она читала все его книги в рукописях, всегда давала точные замечания.

Что если она поймет, что это не совсем он?

– Расскажи хотя бы, о чем, – попросила она.

И Максим рассказал. О Данилове, о художнике Мессинге, о галерее, о Вере Холодовой. Марина слушала, кивала, задавала вопросы о мире современного искусства. Максим отвечал – часть информации он действительно узнал из ее рассказов, часть нагуглил, часть… часть ему подсказал ИИ.

– Звучит увлекательно, – сказала Марина. – Мне нравится, что ты копнул в этот мир. Он действительно странный, противоречивый. Там много лицемерия, но и настоящей страсти тоже.

– Ты мне очень помогла, – Максим обнял ее. – Твои рассказы о галереях, художниках. Я многое оттуда взял.

Это была правда. Частичная.

Он не говорил, что взял еще больше из диалогов с программой.

Ночью Максим не мог уснуть. Лежал, глядя в потолок, слушая дыхание Марины рядом.

Он думал о том, что создал. О системе работы, которая позволяла ему писать быстрее, чем когда-либо. О книге, которая получалась, возможно, лучше предыдущих.

И о цене.

Какова она?

Технически он не обманывал никого. Идеи были его. Сюжет – его. Персонажи – его. ИИ только помогал облечь это в слова. Разве это криминал?

Но почему тогда он никому не говорил? Почему скрывал от Марины, от редактора, от друзей?

Стыд? Страх осуждения?

Или понимание, что перешел какую-то черту?

Максим вспомнил слова Дениса в баре: «Инструмент есть инструмент. Главное – как ты его применяешь».

Но когда инструмент делает половину работы, он все еще инструмент?

Или уже партнер?

Соавтор?

Эти мысли не давали спать. Максим поднялся, тихо вышел из спальни, прошел в кабинет. Включил ноутбук, открыл рукопись.

Двести страниц. Половина романа.

Он пролистал текст, читая случайные абзацы. Где здесь он? Где – машина?

Невозможно сказать. Всё слилось. Его стиль, его голос, но с добавками. С улучшениями. С чем-то, чего раньше не было.

Максим закрыл файл. Открыл диалог с ИИ. Набрал:

«Если я использую тебя для написания книги, а потом подписываю ее своим именем, это обман?»

Ответ появился почти сразу:

«Это сложный этический вопрос. С одной стороны, вы действительно создаете книгу – придумываете сюжет, персонажей, принимаете все ключевые решения, редактируете каждое слово. С другой стороны, если значительная часть текста генерируется ИИ, возникает вопрос прозрачности. Обычно авторы указывают соавторов или помощников. Но правовых норм для ИИ-ассистентов пока нет. Возможно, честнее было бы упомянуть использование ИИ. Но окончательное решение за вами».

Максим усмехнулся.

– Спасибо за помощь, советчик, – пробормотал он.

Закрыл ноутбук. Вернулся в спальню. Лег рядом с Мариной.

Утром он продолжит писать. С помощником. Потому что иначе не получается.

Потому что дедлайн горит.

Потому что альтернатива – сорванный контракт и возврат аванса.

Потому что он уже не может остановиться.

Сделка заключена.

Остается только выполнить условия.

Глава 5. Одиннадцатый роман

Книгу Максим закончил двадцать второго января, на три недели раньше дедлайна.

Последнюю точку он поставил в два часа ночи. Отправил файл редактору с коротким сообщением: «Готово». Потом откинулся на спинку кресла, закрыл глаза.

Триста двадцать страниц. Четыре месяца работы. Одиннадцатый роман про следователя Данилова.

«Мертвая галерея».

Он открыл файл, пролистал до конца. Финальная сцена: Данилов арестовывает убийцу, но победа оставляет горький привкус. Художник Мессинг мертв, его последняя выставка так и не открылась. Вера Холодова разочарована в людях и в искусстве. Данилов один в своей квартире, курит у окна, смотрит на ночную Москву.

Хорошая концовка. Пронзительная. Максим гордился ей.

Он гордился всей книгой.

И одновременно чувствовал пустоту.

Утром позвонила Ольга Семенова. Голос дрожал от восторга:

– Макс! Я всю ночь читала! Это шедевр! Клянусь, это твоя лучшая работа!

Максим потер лицо, прогоняя сон.

– Серьезно?

– Абсолютно! Данилов здесь такой… настоящий. Объемный. Ты показал его слабости, сомнения. А Вера – потрясающий персонаж. И финал! Я плакала, Макс. Плакала над детективом!

– Спасибо, – он не знал, что еще сказать.

– Мы ставим тираж сто двадцать тысяч. Нет, стоп, сто пятьдесят. Это будет бомба. Маркетинг уже готовит кампанию. Презентация в «Москве», интервью в топовых изданиях, книжный тур по городам. Готов?

– Да, – ответил Максим автоматически.

– Отлично! Верстку получишь через две недели. Выход планируем на апрель. Макс, я так горжусь тобой!

Она повесила трубку. Максим положил телефон на стол, посмотрел в окно.

Снег падал крупными хлопьями. Скоро весна.

Скоро его книга выйдет в мир.

Книга, которую он написал не один.

Февраль и март прошли в предпубликационной суете.