Илья Махшавецкий – пИИсатель (страница 2)

– Почему? – Денис искренне не понимал. – Инструмент есть инструмент. Главное – как ты его применяешь. Если ИИ поможет тебе сдвинуться с мертвой точки, разве это плохо?

Максим промолчал, глядя в окно. За стеклом темнела река, на противоположном берегу мигали огни высоток.

– Как это работает? – спросил он наконец.

– Просто. Заходишь на сайт, регистрируешься. Дальше пишешь запрос – «промпт» на их жаргоне. Чем конкретнее, тем лучше результат. Ну, например: «Напиши сцену, где детектив допрашивает подозреваемого в убийстве художника». И он выдает текст.

– И он будет хорошим?

– Зависит от запроса и от того, как ты им распорядишься. Но попробовать-то можно. Бесплатно вообще.

Максим допил виски, поймал взгляд официанта, заказал еще. Идея казалась абсурдной. И одновременно – заманчивой. Что он теряет? Час времени? Час он и так тратит, глядя в пустой экран.

– Давай ссылку, – сказал он.

Дома было тихо. Максим включил компьютер, открыл браузер. На листке бумаги Денис нацарапал адрес: claude.ai. Он набрал в адресной строке, нажал Enter.

Простая страница. Минималистичный дизайн. Поле для ввода текста и кнопка «Start chatting».

Максим несколько секунд смотрел на экран. Потом подумал: какого черта, набрал первое, что пришло в голову.

«Помоги мне написать начало детективного романа. Следователь Данилов приезжает на место преступления – в галерее современного искусства найдено тело художника. Труп лежит среди инсталляций, и непонятно, что из этого – искусство, а что – улики».

Нажал Enter.

Ответ появился почти мгновенно. Максим начал читать – и застыл.

Сергей Данилов ненавидел современное искусство с той спокойной, будничной ненавистью, с какой другие люди ненавидят пробки или очереди в поликлинике. Поэтому, когда дежурный сообщил ему адрес – галерея «Артефакт» на Винзаводе, – он мысленно выругался и потянулся за сигаретами.

Галерея встретила его белыми стенами, бетонным полом и запахом краски. Посреди зала, среди металлических конструкций и холстов, забрызганных чем-то красным, лежал труп.

– Художник Леонид Мессинг, сорок два года, – начал дежурный эксперт Воронов, щелкая фотоаппаратом. – Смерть наступила между полуночью и тремя ночи. Причина – удар тупым предметом по затылку.

Данилов обошел тело. Мессинг лежал на спине, раскинув руки. Вокруг него были разбросаны тюбики с краской, кисти, обрывки холста. Всё это выглядело как часть инсталляции.

– Это что, декорации? – спросил Данилов, указывая на красные пятна.

– Не уверен, – Воронов пожал плечами. – Здесь вся выставка про насилие и смерть. Половина объектов – имитация крови. Вторая половина – настоящая кровь.

Данилов присел на корточки, всмотрелся в лицо покойного. Мессинг смотрел в потолок широко открытыми глазами. На губах застыла полуулыбка – то ли ирония, то ли удивление.

– Значит, кто-то решил сделать художника частью его собственной выставки, – пробормотал Данилов.

Максим перечитал текст еще раз. Потом еще.

Это было… хорошо. Нет, это было очень хорошо. Атмосфера схвачена точно. Характер Данилова передан – его циничность, усталость, неприязнь к богемному миру. Детали на месте: Воронов, фотоаппарат, красные пятна, двусмысленность улик.

Конечно, не идеально. Есть клише – «широко открытые глаза», «полуулыбка на губах». Нужно бы переписать диалог эксперта, добавить конкретики. Но это уже редактура. А база, скелет сцены – он есть.

Максим откинулся на спинку кресла, потер лицо ладонями.

Машина написала это за три секунды. За три чертовых секунды она выдала то, над чем он бился три дня.

Он снова посмотрел на экран. Поле для ввода мигало в ожидании следующего запроса.

«Продолжи сцену. Данилов осматривает галерею, находит странную деталь – одна из инсталляций явно не вписывается в стиль выставки».

Нажал Enter.

Ответ пришел снова почти мгновенно.

Максим читал. Кивал. Иногда хмурился, иногда усмехался. Текст был неровным, но живым. Местами даже ярким.

Он работал до трех ночи. Задавал вопросы, получал ответы. Правил, переписывал, комбинировал куски. К утру у него было пятнадцать страниц первой главы.

Пятнадцать страниц.

За одну ночь.

Максим сохранил файл, выключил компьютер. Сел на диван, уставился в темноту за окном.

Что он только что сделал?

Нашел выход из кризиса?

Или открыл ящик Пандоры?

Глава 3. Сделка

Проснулся Максим в одиннадцать, с головной болью и странным ощущением вины. Как будто вчера совершил что-то постыдное. Изменил жене? Украл деньги? Нет – всего лишь попросил компьютерную программу помочь с текстом.

Он налил кофе, открыл ноутбук. Файл с первой главой ждал его на рабочем столе. Максим перечитал написанное вчера – трезвым взглядом, без ночной эйфории.

Текст держался. Местами был даже лучше, чем он думал. Но требовал работы: убрать штампы, углубить характеры, добавить деталей. Обычная редактура, которую он делал всегда.

Только вот базу создал не он.

Максим потер переносицу. Ладно. Допустим, он использовал ИИ как… генератор идей. Отправную точку. Разве Стивен Кинг не говорил, что идеи приходят отовсюду? Из снов, разговоров, случайных фраз? Какая разница, откуда пришла идея, если в итоге ты ее развиваешь сам?

Он открыл браузер, снова зашел на сайт. Вчерашний диалог был сохранен.

Максим набрал новый запрос:

«Вторая сцена. Данилов беседует с куратором выставки – молодой женщиной, которая была близка с художником. Она нервничает, что-то скрывает».

Ответ пришел быстро. Максим прочитал диалог, который выдал ИИ. Неплохо, но слишком прямолинейно. Куратор получилась картонной, реплики – предсказуемыми.

Он переписал сцену сам, оставив только структуру: кто, где, зачем. Через час получилось значительно лучше.

Так продолжалось неделю.

Максим выработал систему. Утром он составлял план сцены – что должно произойти, какие персонажи, какой конфликт. Потом формулировал запрос для ИИ. Получал черновик. Редактировал, переписывал, шлифовал.

Иногда ИИ выдавал полную ерунду – и тогда Максим писал сцену сам с нуля. Иногда результат был настолько хорош, что требовал минимальной правки. Чаще всего – золотая середина: неплохая основа, которую можно довести до ума.

К концу недели у него было пятьдесят страниц.

Марина вернулась из Питера в воскресенье вечером. Максим встретил ее в аэропорту, они поужинали в ресторане на Патриарших, говорили о ее матери, о погоде, о пустяках. Дома Марина спросила:

– Ну как книга? Продвинулся?

– Да, – Максим кивнул, наливая чай. – Первые главы готовы.

– Серьезно? – Марина удивленно посмотрела на него. – Ты же месяц мучился.

– Прорвало, – он пожал плечами.

– Дашь прочитать?

– Еще рано. Нужно отшлифовать.

Она обняла его, поцеловала в щеку.

– Я рада. Знаешь, я уже начала волноваться. Ты такой был напряженный перед моим отъездом.

– Все нормально, – сказал Максим и почувствовал, как внутри что-то сжалось.

Он не лгал. Технически. Просто не говорил всей правды.