Илья Левит – Трумпельдор (страница 48)

Сперва «Протоколы» имели хождение только в среде российских черносотенцев. И даже там их подлинность вызывала все больше сомнений. Но под влиянием событий Первой мировой войны, большевистской революции и последовавших за ней ужасов, эта фальшивка стала быстро распространяться на Западе.

В 1918-20 годах «Протоколы» были переведены на многие языки: английский, немецкий, французский, польский, итальянский и т. д. И сыграли роль в развитии антисемитизма. Их неоднократно разоблачали как фальшивку, но это не мешало их популярности. Гитлер, например, видел доказательство подлинности «Протоколов» именно в том, что их так упорно опровергают.

После разгрома нацизма мода на них в Западном мире несколько поубавилась. Зато они были переведены на арабский язык и, еще до Шестидневной войны, начали издаваться на Ближнем Востоке. (Видать и там обеспокоились судьбой христианской цивилизации.)

Страшные слухи о деяниях еврейских чекистов, идущие из России, накладывались на банальный антисемитизм, подспудно существовавший даже в Англии, и многократно его усиливали. Что очень даже почувствовали евреи Земли Израильской. Паттерсон пишет, что еврейских солдат это тоже касалось.

А вот еще случай из мемуаров Вейцмана. На этот раз описана иная проблема. Когда в сентябре 1918 года Вейцман собрался уезжать, к нему явились два еврейских старца. Их общий возраст, наверное, превосходил 180 лет. Они указали Вейцману, что приближается Суккот, а в Суккот нужен мирт. В старое доброе время мирт привозился из Триеста (Австро-Венгрия. До Первой мировой войны Триест был главным портом, торговавшим с Землей Израильской). Вейцман попытался им объяснить, что идет страшная война и Триест находится за линией фронта. Мирт можно было привезти и из Египта, но из Триеста — лучше. Старцы указывали, что мирт — не военный материал, что это дело сугубо религиозное, и требовали, чтобы Вейцман добился разрешения на ввоз мирта из Триеста. В их мире мировая война была делом нереальным, не стоящим внимания. Эти люди и сегодня не перевелись в Земле Израильской. (А мирт все-таки доставили из Египта.)

Для моего повествования важна встреча Вейцмана с Фейсалом. Лоуренс Аравийский к тому времени снова убедил арабов держать сторону Англии, и Вейцман совершил весьма дальнюю поездку для встречи с арабским вождем (по предложению Алленби). Вот что вспоминал об этом Вейцман: «Мы провели довольно длительные и подробные переговоры… Я объяснил ему цель нашего приезда… Уверил в нашем желании сделать все возможное, чтобы развеять страхи и настороженность арабов, и выразил надежду, что он, эмир, окажет нам серьезную моральную поддержку. Он задал мне множество вопросов о сионизме и обнаружил при этом солидную осведомленность… Я старался объяснить, что при условии интенсивного развития в стране найдется достаточно места как для арабов, так и для евреев, и что арабы значительно выиграют, если евреи приложат здесь свои силы (теперешняя Иордания входила тогда в состав Палестины). Как позднее сообщил мне Лоуренс, эти соображения нашли полное сочувствие у эмира». Так начался первый раунд еврейско-арабской дружбы. Осталась фотография Вейцмана и Фейсала. Ее часто печатали в «дни Осло». История эта будет иметь продолжение. Кстати, Вейцман пишет, что Лоуренс Аравийский, несмотря на дружбу с арабами, был расположен и к сионистам. И впоследствии поддерживал отношения с Вейцманом.

Глава 81

Еврейское счастье

Итак, у турок в начале 1918 года были все шансы перейти в контрнаступление в Земле Израильской. Но этого не случилось. Иногда везет даже евреям. А случилось вот что: по Брестскому миру предполагалось, что Турция вернет себе земли, потерянные 40 лет назад, в 1878 году (районы Карса, Ардагана и Батуми). Надо полагать, все бы этим и кончилось, если бы новоиспеченные страны, Грузия и Армения, не заупрямились — не хотели терять эти земли. Я ничего не хочу сказать плохого про грузин и армян, но для организации военных сил желательно иметь время. А эти страны, не успев возникнуть, втянулись в конфликт с турками. И сразу же были биты. Они готовы были уже согласиться с условиями Брестского мира. Но турки вдруг осознали, что перед ними вакуум силы, что теперь им никто на Кавказе не противостоит! А впереди был сказочный Баку — нефтяная столица Старого Света! Когда-то, лет тому 300 назад, турки уже владели этим районом. Но были вытеснены оттуда могучей позднесредневековой Персией. Теперь Персия (Иран) впала в полное ничтожество, с ее нейтралитетом в ходе Первой мировой войны никто и не думал считаться. А России — той, старой — вдруг не стало! И когда все это турки поняли, забыли они и о Багдаде, и о Иерусалиме — Баку засиял перед ними, как путеводная звезда. И немцы вполне это понимали. Ибо в те времена такие слова, как «Баку» и «нефть» — были братья-близнецы. Аравийскую нефть еще не добывали. До войны нефть (и нефтепродукты) в Европу поступали из США, южного Ирана и из Баку. Теперь эти источники были отрезаны от Германии и её союзников, а жидкое топливо было ох как нужно блокированным центральным державам!

Когда в 1914 году война началась — не было еще ни танков, ни военных самолетов, подводные лодки казались то ли чудом, то ли игрушкой. А теперь все это существовало, и все требовало жидкого топлива, то есть нефти. Подвозка военных грузов и переброска людей тоже много лучше осуществлялась автотранспортом, чем традиционными обозами. Но опять же требовалась нефть.

Англия ещё накануне войны перевела свой могучий флот с угля на жидкое топливо. И вообще, как скажет в последние дни войны лорд Керзон, «союзники пришли к победе на волнах нефти». Иной была ситуация в странах германского блока.

В Галиции (Австро-Венгрия) было немного нефти. Но это была капля в море. Существовала в Европе в те времена одна страна, экспортировавшая нефть, — Румыния. И не было в Европе другой страны, которая в первые два года той войны ухитрилась бы провернуть столько незаконных махинаций. Румыны остались нейтральными и с огромной выгодой нарушали свой нейтралитет.

Началось не с нефти, а с географии. Через Румынию тайно везли оружие. Все и во все стороны. И хорошо платили за это. Немцы везли оружие в Турцию (и дальше оно шло через Болгарию, тоже еще нейтральную). Ибо это было время Галлиполи. Русские везли оружие в Сербию через Румынию. Французы выгружали оружие в нейтральных греческих Салониках и везли в Россию через нейтральные еще Болгарию и Румынию. Все операции были незаконными, то есть за них можно было брать втридорога, и никто не обходился без Румынии. Но к концу 1915 года, после вступления в войну Болгарии и разгрома Сербии, этот бизнес прекратился. Зато нефтяной бизнес рос, ибо росли потребности в нефти Германии и Австро-Венгрии. Румыны старались продавать им жидкое топливо без лишнего шума — оглядывались на Антанту. За «бесшумность» платить приходилось немцам и австро-венграм. В общем, доставать нефть было сложно и дорого. Но война диктует свои требования. А кроме нефти, Румыния с выгодой продавала Центральным державам продовольствие. Все бы хорошо, но Румынии тоже захотелось военной славы. А заодно и Трансильвании — область со смешанным венгерско-румынским населением, она тогда входила в состав Венгрии. И вот, после удачного Брусиловского прорыва решили в Румынии, что час настал.

Был в России умный генерал М. В. Алексеев[45]. (Не путать с адмиралом Е. И. Алексеевым, российским наместником Дальнего Востока перед русско-японской войной). Он один, кажется, понимал, что лучше для России (а как выяснилось, и для всей Антанты), чтобы оставалась Румыния нейтральной. Но его не послушали. Все радовались вступлению Румынии в войну в конце лета 1916 года, обещая ей Трансильванию. В общем, для стран германской коалиции это оказалось даром неба, ибо за четыре месяца румыны были полностью разбиты (даже несмотря на помощь русских). Большая часть страны была занята врагом, в том числе Бухарест (румынское правительство перебралось в Яссы) и, что особенно важно, район нефтепромыслов. Именно получив в свое распоряжение румынские месторождения нефти, немцы смогли в 1917 году резко расширить подводную войну[46]. Эта история стала классическим примером того, сколько бед может принести горе-союзник[47]. Но нефти центральным державам и после захвата румынских месторождений все-таки не хватало. И вот теперь, в 1918 году, появилась возможность радикально решить этот вопрос, заняв район Баку. От Баку до Черного моря еще в довоенные времена были проложены пути для вывоза бакинской нефти, и их было легко восстановить. А Черное море и вовсе стало «внутренним морем» германского союза. Русский Черноморский флот, в 1916 году захвативший господство на Черном море (хоть и с запозданием, то есть после провала союзников в Галлиполи) и хорошо действовавший с середины 1916 года до середины 1917 года под командованием молодого и энергичного адмирала Колчака, более не существовал. Он был частично затоплен, частично, вместе с базами, захвачен немцами в начале 1918 года, в момент краха России. Это уже само по себе улучшило положение турок. Но главное, это значило, что бакинская нефть вполне доступна.