Илья Левит – Трумпельдор (страница 46)

Считается, что главными героями успешной атаки на Беер-Шеву стали именно лошади. Почуяв после тяжелого перехода через пустыню воду беер-шевских колодцев, они неудержимо помчались вперед. И, ошеломив турок, австралийско-новозеландская кавалерия ворвалась в городок (31 октября 1917 года).

Туркам, под угрозой окружения, пришлось уйти из Газы. Теперь британцы смогли начать наступление на Иерусалим. Бои шли довольно жаркие, но постепенно турки отступали. Энергично преследуя их, Алленби 9 декабря 1917 года без боя занял Иерусалим. (10 декабря небольшое сражение все-таки произошло — турок выбили с Масличной горы.)

Чтобы подчеркнуть уважение к особому городу, Алленби вступил в Иерусалим пешком. Не как победитель, а как паломник. Еще раньше, в ноябре, англичане заняли Яффо и Тель-Авив. Из вступления в Иерусалим постарались выжать максимальный морально-агитационный успех — Иерусалим как-никак!

Но, честно говоря, успех был относительный. Турок по-настоящему не разбили, отступили они организованно. Север страны остался в их руках — линия фронта проходила теперь километрах в десяти к северу от Иерусалима. Развитию успеха помешали события, случившиеся далеко от наших мест, — в России 7 ноября произошла большевистская революция, и Россия вскоре вышла из войны. А немцы заняли всю Украину и Белоруссию, продиктовав большевикам тяжелейший Брестский мир (люди старшего поколения учили это на уроках истории как пример ленинской мудрости). После чего, с одной стороны, в Германию и Австро-Венгрию стало поступать захваченное на Украине продовольствие — там еще было что брать. Так что продовольственное положение центральных держав хоть немного облегчилось. А с другой стороны, немцы, оставив для оккупации Украины в основном австро-венгров, перебросили большую часть своих сил на Западный фронт — во Францию. И весной 1918 года казалось, что Германия еще вырвет победу — немцы неудержимо рвались вперед, кроша и англичан, и французов. Бои в 1918 году уже и близко не напоминали начало той войны, скорее уж походили на Вторую мировую войну. Авиация к тому времени превратилась в могучий род войск, атаковавший вражеские позиции с большим эффектом. (А когда-то, в 1914 году, даже использование самолетов для разведки и управления артиллерийским огнем воспринималось как чудо.) Переброска войск на автомобилях, в 1914 году ставшая сенсацией, теперь была самым обычным делом. Танков у немцев было еще маловато. Зато продемонстрировали они очередную новинку — Большую Берту. Еще в марте, находясь более чем в 100 километрах от Парижа, они обстреливали его из этих сверхдальнобойных пушек. К воздушным налетам (дирижаблей и самолетов) парижане уже попривыкли, но эти обстрелы вызвали панику. Они были достаточно страшны и сами по себе — известен, например, случай, когда снаряд попал в церковь во время богослужения, перебив массу людей. Но главное было не в этом — никто не верил, что немцы могут стрелять так далеко, все решили, что они гораздо ближе. И они к концу мая действительно находились всего в 70 километрах от Парижа.

Но союзники держались. Именно в эти страшные дни было наконец создано единое командование. Во главе всех войск встал французский маршал Фош (единого командования давно не хватало, но попробуй преодолеть национальный гонор). В Париже железной рукой правил Жорж Клемансо («Тигр»). Когда-то этот человек прославился защитой Дрейфуса. Теперь ему было уже 80 лет, но казалось, время над ним не властно. Не было у Германии тогда врага более неукротимого.

Конечно, в такой ситуации было не до Ближнего Востока. И у Алленби отняли большую часть войск и перебросили во Францию. Им на смену прислали ещё необученных новобранцев из Индии. А у турок высвободились войска на Кавказском фронте! И разведка докладывала, что в наши Палестины должен прибыть новый командующий — Мустафа Кемаль-паша, будущий Ататюрк, уже прославленный и любимый турецкой армией. Словом, ожидался сильный турецкий контрудар. В довершение всех бед большевистская революция испортила и отношения англичан с арабами — большевики опубликовали текст секретного соглашения союзников по Ближнему Востоку. А немцы и турки постарались, чтобы арабы об этом узнали. Ибо те соглашения сильно расходились с обещаниями, которые англичане дали арабам. И бедуины, возмутившись, прекратили военные действия. Прошло немало времени, прежде чем Лоуренс Аравийский снова их уговорил. И кажется, единственным подкреплением, посланным тогда Алленби из Европы, был Еврейский полк.

Глава 78

На войну

Мы оставили Еврейский полк летом 1917 года, когда его формирование только началось. Официально он носил два названия: 38-й полк королевских стрелков и Еврейский полк. Это название — «Еврейский полк» — вызвало особую ярость «йегудонов». Они требовали, чтобы его отменили и послали полк не в Землю Израильскую, а в любое другое место. А были они влиятельны. Паттерсон (святая простота!) был неприятно удивлён противодействием англо-еврейской верхушки созданию еврейской воинской части: «Я был не в состоянии понять, как мог еврей не ухватиться за этот Богом посланный случай и не сделать всё от него зависящее, чтобы посодействовать усилиям правительства Британии в интересах еврейского народа».

Однажды Паттерсон спросил влиятельного лондонского йегудона, почему он так противиться созданию еврейского полка? Тот ответил, что поскольку полк набирается в Уайтчапеле, то ничего хорошего не выйдет — тамошние евреи, в большинстве, выходцы из России. Следовательно — дрянь, по определению. Паттерсон возразил, что в Галлиполи из русских евреев удалось сделать хороших солдат. И йегудон признался: он боится, что если еврейская Палестина возникнет, то ему прозрачно намекнут — его место там.

В конце концов пошли на компромисс — решили, что звание «Еврейский полк» надо еще заслужить. Оно ведь звучит гордо! Его полку присвоят только после участия в боях, что и произошло. Но пошлют его только в Землю Израильскую. Во внутренней жизни полка сразу же были установлены еврейские обычаи — кошерная кухня и суббота как день отдыха. Впрочем, в обиходе он для всех сразу же стал Еврейским полком. И на вербовочном пункте в Лондоне была именно эта надпись (и на иврите тоже). Вербовка шла. Поскольку ясно было, что на фронт идти придется, — люди из Уайтчепела приходили добровольно. Бывало, что из других частей переводились евреи, уже понюхавшие пороха. Тренировочный лагерь был расположен в Плимуте. Жаботинский был сперва рядовым солдатом, затем его произвели в сержанты. Наконец 2 февраля 1918 года был устроен парад Еврейского полка в Лондоне.

Жаботинский пишет, что не только Уайтчепел, но и некоторые «йегудоны» были взволнованы. Еврейская пресса, еще недавно травившая Жаботинского, теперь с восторгом описывала парад. В этот день Жаботинского произвели в лейтенанты. Как я уже писал, в английской армии иностранцу нельзя было получить офицерский чин. Трумпельдору в нем отказали. Но когда речь зашла о Жаботинском, ходатайствовавший об этом Паттерсон вспомнил, что был прецедент: германский император Вильгельм II до войны был почетным британским фельдмаршалом. Кайзер удостоился этого звания в 1901 году, когда прибыл в Лондон на похороны своей бабушки, королевы Виктории. А ещё 1889 году он стал в Британии церемониальным адмиралом. Так что Жаботинский оказался вторым иностранцем, получившим в Англии офицерский чин.

Меж тем осенью 1917 года в Лондон приехала жена Жаботинского с сыном. Переезд был драматическим. Они выехали из еще демократической России через Скандинавию, а дальше морем из норвежского порта Берген. (То есть вышеописанным «Скандинавским конвоем».) И случилось так, что в Бергене Эри Жаботинский, которому не было еще и семи лет, расхворался, и они пропустили отплытие парохода, который потом потопила немецкая подводная лодка, — был разгар неограниченной подводной войны. Германия пыталась задушить Англию блокадой.

Итак, Эри Жаботинский остался жив, пошел по стопам отца. Я знаком с его дочкой Карни. Мы с ней вместе работали. По мужу она Рубина. Муж из России.

В Англии Жаботинский, тогда сержант, был занят делами легиона. А его семьей, приехавшей со следующим конвоем, занялась Вера Вейцман — жена Хаима Вейцмана.

Наконец легион (то есть 38-й полк королевских стрелков) выехал на Ближний Восток. Узкий Ла-Манш хорошо охранялся. Дальше солдат старались везти по суше. Тут опасности не было. Но вот проехали Францию и Италию. Теперь предстояло плыть по морю, да еще по Средиземному. Нигде немецкие подводные лодки не лютовали так, как на Средиземном море. Они базировались на австро-венгерских базах в Адриатике. Там начал карьеру подводника Денниц — в будущем прославленный гроссадмирал, создатель гитлеровских подводных сил. Часть подводных лодок приплыла туда через Гибралтарский пролив, обогнув Европу. Другие были перевезены в разобранном виде по железной дороге и собраны уже на австрийских базах.

Страшны были не только их торпеды, но и мины, которые они ставили на морских трассах.

Австро-венгерские подводные лодки тоже действовали, хотя было их немного.

Самым знаменитым подводником на Средиземном море стал именно офицер австро-венгерского флота обер-лейтенант Георг Риттер фон Трапп. Он действовал и впрямь отлично. Утопил французский крейсер (на дно пошло около 700 французов), итальянскую подводную лодку и 12 торговых кораблей. Но среди германских подводников нашлись бы такие, кто топил и побольше. А вот фон Траппа знает много миллионов людей — он герой фильма «Звуки музыки». И «семейный хор фон Трапп» действительно существовал.