Илья Левит – Трумпельдор (страница 35)
Ну, а в других регионах агентурная деятельность могла прикрываться этнографическими, географическими и т. п. исследованиями.
И вот началась Первая мировая война. Лоуренс был в качестве специалиста по Востоку прикомандирован к английской армии, наступавшей с юга на Ирак (тогда турецкий). Там в конце 1915 — начале 1916 годов разыгрались драматические события. Англичане — в состав их войск, кроме собственно англичан, входили индийские части (сипаи) и непальские наемники (гуркхи) — затеяли осенью 1915 года довольно энергичное наступление на север с целью взять Багдад. Завоевание знаменитого города должно было, в частности, компенсировать на Востоке удар по престижу Британии, полученный в Галлиполи. Сперва был успех — им противостояли части, состоявшие из арабов, а они, хоть и единоверцы турок, жаждой победы не горели. Но затем подошли собственно турецкие войска, да еще под германским командованием. И англо-индийские части попали в окружение. Произошло это под городом Кут-Эль-Амар. На военном совете, где обсуждалось, как помочь окруженным войскам (примерно десять тысяч человек было в окружении), слова попросил до того никому не известный Лоуренс. Он прямо сказал, что традиционные методы не годятся. Пробиться на выручку окруженным нельзя — турки в обороне очень крепки, да и климат этих мест европейцы плохо выносят. Начнутся затяжные бои, и турки устоят, как устояли в Галлиполи. Подкупить турок (еще один традиционный метод) тоже не удастся. Во-первых, теперь уже речь идет о жизни и смерти Османской империи — тут не до взяток. А во-вторых, немцы вмешаются. «Надо действовать по-новому», — заявил Лоуренс. Вот как: снабжать окруженных всем необходимым с самолетов — у турок самолетов очень мало, и они не смогут помешать воздушному мосту. А меж тем вызвать брожения среди арабов, так что турки сами окажутся в блокаде. И воздушный мост им не построить. Но всем его предложения показались ересью. И решили действовать традиционно. Послали Лоуренса подкупать турецкое начальство, а когда это не удалось, предприняли яростные попытки пробиться на помощь окруженным. Это привело к большим потерям, но не принесло успеха, — все, что предсказывал Лоуренс, сбылось! В конце апреля 1916 года, после пяти месяцев окружения, измученные голодом войска Великобритании сложили оружие. А в турецком плену им пришлось очень несладко. Узнали они, особенно нижние чины, обычную для тогдашней Османской империи нехватку продовольствия, медикаментов, антисанитарию, эпидемии и т. д. Треть сдавшихся умерли в плену.
Несмотря на относительно небольшой масштаб событий, шума по поводу этой английской неудачи было много. В Лондоне даже больше, чем на Востоке. Говорили, что такой позорной капитуляции британская армия не знала со времён Йорктауна (США, Война за независимость, 1781 год). А у турок как раз тогда высвободились войска после победы в Галлиполи. Англичане должны были благодарить Бога, что русские уже отдышались от страшных неудач 1915 года. В начале 1916 года русская армия под командованием генерала Юденича (будущего вождя белого движения) добилась больших успехов на Кавказе. В разгар суровой зимы взяли Эрзурум — ключевой город восточной Турции. А весной, при содействии флота, заняли Трапезунд (Трабзон) — единственный порт на востоке черноморского побережья Турции. Русский флот, во главе которого вскоре встал адмирал Колчак, уже господствовал на Черном море. И Трапезунд стал портом снабжения русской армии. Ворота в Малую Азию были открыты. И летом, отбрасывая турок, войска Юденича продвинулись широким фронтом на сотни километров, заняв всю турецкую Армению.
Но и это не все. Летом 1916 года русские предприняли грандиозное наступление в Европе — «Брусиловский прорыв». Брусилов — это русский генерал. Несмотря на его религиозность и антисемитизм, он в дальнейшем хорошо поладил с большевиками. Но пока мы в 1916 году. Итак, летом 1916 года русские прорвали австро-венгерский фронт. Успех был грандиозным. Для спасения Австро-Венгрии в прорыв были брошены германские и турецкие войска. И туркам (а они нас особо интересуют) там крепко досталось. Поэтому турки после своих побед в Галлиполи и Кут-Эль-Амре не смогли перейти в наступление на англичан. А переброска германских войск с французского фронта и австро-венгерских из Италии на восток (на русский фронт) облегчила положение союзников в Европе.
Глава 51
Бедуины и Лоуренс Аравийский
Вернемся, однако, к Лоуренсу. Нет худа без добра. В английских верхах убедились на горьком опыте, что он дело знает. И когда шериф Мекки, подстрекаемый Британией, порвал с турками и начал борьбу за независимость, с миссией к нему послали именно Лоуренса. А шериф — это не американский полицейский офицер. Это на мусульманском Востоке — высокородная особа, вельможа. Шериф Мекки был вассалом турецкого султана. И, говорят, находился в родстве (правда, не близком) с пророком Магометом.
На рубеже XIX-XX веков Османская империя оказалась преградой не только сионизму, но и арабскому национализму, который тоже просыпался. Часть ближневосточных арабов, понимая что им самим с турками не справиться, решила искать помощи у Англии.
Началось с Кувейта. В 1899 году этот эмират (княжество) вышел из подчинения Стамбулу и попросил покровительства Британии. До этого он входил в территорию, управлявшуюся пашой (генерал-губернатором) Басры (теперь южный Ирак). В то время это событие прошло почти незамеченным. Кувейт был маленьким, нищим эмиратом, никому, в сущности, не нужным. Позднее, в нефтяную эру, «прогрессивные» диктаторы Ирака («борцы с империализмом») предъявят на него претензии, ссылаясь на то, что «нефтяной эмират» Кувейт когда-то входил в «Басрийский пашалык» (губернию).
Эмират Хиджаз, на берегу Красного моря, где располагались главные святые города ислама Мекка и Медина, — это был не какой-то никому неизвестный Кувейт. Повелитель Хиджаза Хусейн Хашими считал себя достойным стать всеарабским королём! Но понимал, что за это придется бороться. Еще до войны он начал тайные контакты с англичанами. И в 1916 году решил, что его час настал — после фиаско в Куте Британия очень нуждалась в успехе на Востоке и готова была принять его условия.
Со своей миссией Лоуренс справился блестяще. Он пообещал восставшим арабам деньги (золотом), продовольствие и оружие, а после победы — независимость. Такие обещания во время войны даются охотно. Во главе восставших арабов официально стоял сын шерифа Мекки — эмир Фейсал (с которым мы еще очень и очень много раз встретимся). Фактически всем командовал Лоуренс. Первые же схватки с турками показали, что в сражении толку от бедуинов мало — бегут с поля боя. Но Лоуренс сумел найти им применение — атаки на железные дороги. Для начала на Хиджазскую. (Эта дорога из Дамаска в Медину — второй по значению святой город ислама. Дорогу построили в начале XX века для паломников. До Мекки её не успели довести. Была ещё ветка Дамаск-Хайфа, но сейчас речь не о ней). Бросить Медину мусульмане-турки, конечно же, не могли. Это было бы куда хуже, чем потеря, например, Багдада, но и удерживать ее стало очень трудно, хотя турецкий гарнизон там стойко оборонялся до конца войны.
Арабы прозвали Лоуренса «Эмир-динамит» — за взрывы, которые он устраивал на железной дороге. Турки ее, конечно, охраняли, но она — длинная. (До приезда английских инструкторов арабы не умели пользоваться динамитом).
Такая война бедуинам нравилась. Добыча, захваченная при грабеже подорванных поездов и складов на железнодорожных станциях, хорошо дополняла идею арабской свободы. Когда надо было, Фейсал и Лоуренс могли собрать до 20 тысяч бедуинов (в большинстве случаев — все-таки меньше) и уничтожить охрану какого-нибудь участка дороги. А когда турки подтягивали туда значительные силы, бедуины рассеивались по пустыне. С Фейсалом и Лоуренсом оставалось только несколько сот человек. А вскоре бедуины снова собирались и налетали в другом месте.
Ремонт поврежденных участков дороги в условия Аравии был труден — многое приходилось везти из Дамаска.
Благодаря присланным и пилотируемым англичанами нескольким самолетам перевес в воздухе был на стороне восставших бедуинов — турки не могли вести с воздуха наблюдение за пустыней. Со временем бедуинская верблюжья кавалерия в армии Фейсала была дополнена пехотными частями и легкой артиллерией. Там служили не только бедняки, не имевшие верблюдов, но и арабы-перебежчики из турецкой армии. В том числе кадровые офицеры. А также добровольцы, набранные в английских лагерях для военнопленных. Пробудившийся арабский национализм становился важным фактором на Ближнем Востоке.
Но в Палестине мусульмане остались в основном лояльны туркам. Видимо потому, что среди них много было выходцев из неарабских областей Османской империи, потерянных турками в Новое время. И их ближайших потомков. Эти люди бежали от власти «неверных» и оставались преданы Стамбулу. Показательно, что в Бейруте и Дамаске турки публично повесили нескольких арабских аристократов за сочувствие восстанию. А в Стране Израиля на виселицах болтались только трупы плебеев-дезертиров (и одного шейха из Газы).