Илья Коралин – Время. Книга первая. Империя (страница 3)

Многие, кого я встречал, несли в себе тени прошлого – иногда слишком тяжёлые для одного сердца. Одни ломались, теряли себя другие становились жёстче, словно броня от постоянных ударов. Но настоящая сила – не в ударах и не в умении их наносить. Сильные – это те, кто умеет пережить боль, не потерять радость, не утратить доверие к миру. Те, кто, несмотря на унижения, тяжёлое детство или бури юности, не стал жестоким, сохранил в себе человека. Возможно, это единственный смысл – не дать себе превратиться в тень того, кто тебя когда-то бил.

За этими мыслями, подошёл к дому, где родился и вырос. На душе стало тепло, хорошо, легко, даже усталость отступила.

Я открыл дверь и вдохнул запах свежей выпечки. Мама встретила меня с тем самым неизменным взглядом – внимательным, мягким и изучающим, всё ли с её сыном в порядке.

На кухне горел свет, стол уже был накрыт – четыре чашки, глубокая миска, в ней ждали пирожки с корицей, наша семейная традиция и любимое лакомство.

Мама всегда их напекала, когда мы собирались все вместе, родители, я и Марк.

– Привет, мам!

– Привет! Ты уже вернулся! – Она убрала локон за ухо, внимательно посмотрела на моё лицо, проверяя всё сразу: настроение, усталость, даже след от синевы под глазами.

– Да, в этот раз мы быстро, – ответил я, стараясь улыбнуться и говорить уверенно. Быстро – не значит качественно, не люблю расстраивать родителей. – Марк уже дома? – спросил я.

Мама заваривала чай в пузатом чайнике с символами Института Потока – голубой энергетической спиралью.

Помню, как восхищался в детстве, когда впервые увидел эмблему Института вживую. Мы тогда не жили в столице, посещение Площади Первого Потока было событием для мальчика пяти хронов от рождения.

Меня не могли оторвать от огромной эмблемы, расположенной над центральным входом в Институт, в виде идеально симметричного шестиугольника (гексагон), выполненного на мягком тёмно-сером металле с лёгким свечением по контуру.

Внутри – три гладкие светящиеся линии, исходящие из центра, направленные вверх, влево и вправо, как расходящиеся лучи. Цвет линий – градиентный: от ярко-голубого в центре до холодного светло-голубого на концах. В самом центре – стилизованный глиф в виде плавного энергетического завитка. Фон – гладкий тёмный гранит, подчёркивающий свечение.

Эстетика – техномагия, стабильность, научная строгость. Без агрессии, без боевых элементов. Создание эмблемы Института Потока, настоящее произведение искусства!

– Ещё нет, но скоро обещал прийти. У него срочное совещание, или как там это называется в Ordo.

Брифинг – так это называется. У меня внутри, появилось плохое предчувствие, но тут же пропало.

– Странно, он же только с задания вернулся, пустяки, наверное, – Конечно, Марк не рассказывал нам ничего конкретного, он всё-таки агент Ordo Nexus.

Элитная служба Империи, которую не встретишь на улицах и не увидишь на парадах. Это не просто стражи порядка или бойцы спецподразделений, а носители иной ответственности: стратегической защиты самой реальности.

Их задача – удерживать Поток от разлома, локализовать аномалии, предотвращать хроносбои, охранять тонкую ткань времени от внутренних и внешних угроз. Особенно от внешних.

Агенту Ordo не нужно подтверждение приказа – только сигнал из Института Потока или личное распоряжение Императора. У них свои методы: боевые модификации КЛИО, глиф-щиты, гарпуны Риаль-Т и множество других.

– Сложный вылет был? Выглядишь сильно уставшим, ты себя хорошо чувствуешь? – спросила мама, смотря на меня.

Лгать было бессмысленно, маму обмануть? Ха, проще стать Императором. Все мои уловки, с голосом и наигранной бодростью, ожидаемо не сработали. Я ответил честно.

– С переменным успехом. Попытался модернизировать свой стабилизатор в костюме и.… – знаете, как сложно подобрать слова, когда ты несколько минут назад, думал, что карьере и службе конец и заготовил совершенно другую речь, для родителей.

– И ничего! Его ласково попросили не приближаться ни на шаг, к приборам, связанным с Потоком.

– Марк! – вскрикнула мама, брат снял сумку, бросил её на кушетку, стоявшую при входе в дом, и принял в объятия бросившуюся к нему со всех ног маму. Она поцеловала и долго не отпускала его.

В нашей семье выбор, который сделал Марк, служить в Ordo Nexus, всегда оставался темой для особой гордости и тревоги. Он принес в дом свои истории о зачистках разломов, о забегах по слоям, о том, как однажды только мгновенный импульс браслета КЛИО спас его от фантома, в разрушенной станции на границе Империи.

От того, у матери седых волос в сорок пять хронов, куда больше, чем у её подруг. Она переживает за нас обоих, сильнее, чем мы сами за себя. Я и Марк, как-то попытались объяснить и доказать, что мы взрослые и сами можем за себя постоять, сделать верный выбор, а если будем сомневаться, то всегда обратимся за советом, и с нами ничего не случится.

В ответ, от мамы и папы слышали. «Вот будут у вас свои дети, поймёте!»

– Мам! Да я это! Я! Ты же меня задушишь так! – смеясь сказал Марк, проводя опасный приём, целуя и одновременно вырываясь из её крепких объятий. Фокус удался, и он подошёл ко мне, я вставать отказался.

– Слушай, тебе 22 хрона, а обижаешься как ребёнок! – сказал Марк, смотря на меня сверху вниз. Если бы я встал, расклад не сильно бы поменялся.

Марк был высоким, с небрежно зачёсанными назад светлыми волосами, он выглядел как воплощённый порядок – тот самый, что у Потока на службе.

В движениях – уверенность, в осанке – стойкость, в плечах – запас силы, которой он не хвастался. Гора мышц, а глаза – словно архив Института: внимательные, всё запоминающие, ищущие.

Марк был настолько умен, насколько и физически крепок. В отличие от меня, он занимался спортом с раннего детства – не из-за необходимости, а из-за неспособности остановиться.

Мама всегда говорила: «Тарен ушёл в теорию, Марк – в применение» Он с детства знал, что станет агентом. Я – с той же одержимостью чертил схемы хронорезонанса и искал сбои в Потоке. Так мы и росли: два пути в одном доме – каждый по своей траектории. Если быть откровенным полностью, то в приборах он разбирался лучше, чем я.

– Подумаешь, чуть не свернул пространство–время само в себя! – засмеялся я, встал и обнял брата. – Я скучал, брат.

– Я тоже, братишка! – Марк похлопал меня по плечу и спросил: – Мам, а где папа?

– Ну где он ещё может быть? В своей мастерской, конечно! – в голосе матери, отчётливо слышались нотки обиды на мужа.

Отец полностью погружался в дело, он инженер, причём один из лучших в Империи. Беря очередной заказ, уходит настолько глубоко в работу, что забывает не только о семье, но и о том, чтобы просто попить воды.

Однажды не пил, не ел сутки. Мы не хотели тревожить его: сроки поджимали, а отдать дефектный прибор не позволяли ни принципы, ни характер, ни строгие установки самому себе (как можно догадаться, не все его сыновья переняли его черты характера).

Мама попросила проведать и узнать, когда его ждать. Мы зашли к нему, но на все уговоры пойти домой и отдохнуть он только отмахивался, и говорил, чтобы ему не мешали.

Только приход мамы, и угрозы сжечь все его чертежи в гараже, он согласился сделать перерыв. Мама не бросалась словами: сожгла бы, не задумываясь. Для неё здоровье и благополучие семьи – главное

– Папа всё работает над конденсатором поля Reso+? – спросил Марк.

– О, нет! Тебя не было три месяца, сынок. Теперь он с головой ушёл в свой проект Стенд-Врат.

Я улыбнулся, Марк хмыкнул.

– Всё не успокоится – хочет-таки найти своего единорога.

В этот момент вошёл отец с таким видом, будто шагнул прямо из своей мастерской, забыв, где заканчиваются его чертежи и начинается дом.

Волосы растрепаны, рукава рубашки закатаны, на щеке – следы графитной пыли, словно только что вынырнул из своих схем, не отрываясь от чертежей. На поясе – потухший планшет его собственной разработки, отдалённо напоминающий кронолиск. Лоб в лёгкой пыли ферронита, пальцы испачканы белой краской, а глаза…

Глаза ясные, спокойные. Как будто весь мир мог рухнуть, а он бы только сказал: «Сбой в системе. Пересчитаем. Исправим».

Он посмотрел на нас, слегка удивившись, мне показалось, отец, только заметил, что в доме, кто-то говорит, дышит, живёт. Потом моргнул, улыбнулся – медленно, словно вспоминая, как это делается.

– Найду, совсем немного осталось, – сказал он, кивнув Марку. Голос тёплый, чуть хриплый, привыкший больше к формулам, чем к разговорам.

– Здравствуй, пап, – сказал Марк, шагнув к нему. Они обнялись, и в этот момент даже он, агент Ordo, стал просто сыном.

– Здравствуй, Марк. – отец повернулся ко мне, прищурившись посмотрел и произнёс, – Слышал, что мой младший сын прослыл гением, который решил, что может сделать то, что не смог сделать ни один хроноинженер и Императоры.

Я сглотнул, чувствуя, как жар заливает лицо. Отец уже знал о моей ошибке – как всегда, новости в Nexus разносятся быстрее света.

– Эм… Привет. – Нет, вовсе не страх перед папой заставлял меня забывать, как слова соединять в предложения и доносить информацию окружающим. Я опешил от того, что он уже знал о моём неудачном испытании. – Откуда ты уже знаешь?

– Сергий! О чём ты сейчас говоришь? – спросила мама, возвращаясь с кухни.