Илья Игнатов – Назад в 2001. Второй старт (страница 4)

— А принтер может вообще не работать.

— Может. Тогда ищем, где напечатать документ. Мне нужен специалист, который сначала сохранит файл, а не начнёт переустанавливать всё подряд.

Дима чуть прищурился.

— А почему ты решил, что я начну переустанавливать?

— Не решил. Уточняю, чего обещал клиентке.

В хозяйственной комнате завхоз снова взялся за отвёртку. Дима оглянулся, вздохнул и сказал:

— После второй пары. Раньше я не уйду. У меня по математике и так вопрос висит.

— У меня, кажется, тоже.

— У тебя целое сочинение висит.

Мы поднялись на второй этаж.

Я собирался пережить институт как неприятную формальность. Взрослый человек, десятки переговоров, годы работы — чему меня тут могли удивить?

На десятой минуте занятия выяснилось, что производная не интересуется, насколько убедительно я разговаривал с руководителем отдела снабжения.

Преподавательница вызвала меня к доске. Я написал выражение, остановился и долго смотрел на него, надеясь, что мозг найдёт старый архив.

Архив содержал телефон хорошего перевозчика, правила оформления претензий и смутное воспоминание о том, что минус на минус — это иногда полезно. Производной там не было.

— Корнеев, — сказала преподавательница, — вы вчера решали домашнее задание?

— Начал.

— Я заметила. Продолжение где?

По аудитории прошёл смешок. В первом ряду кто-то показал мне два пальца: то ли номер задания, то ли прогноз оценки.

— Принесу на следующую пару, — сказал я.

— Вы и на прошлой так говорили.

Я кивнул.

— Значит, сейчас обещание дороже.

Она посмотрела поверх очков.

— Мне ваши обещания не нужны. Мне нужны решённые задачи. Садитесь.

По дороге к месту я встретился взглядом с Димой. Он молча подвинул тетрадь, показывая начало решения.

Я успел увидеть, где именно ошибся. И где надо было начать.

Взрослый опыт был хорошей вещью. Иногда он позволял раньше признать, что ничего не понимаешь.

На перемене я позвонил Валентине Петровне из автомата у входа. Телефон принимал монеты неохотно, как будто лично считал это обращение невыгодным.

— Мы придём около часа, — сказал я. — Купите пока запас бумаги. И не выключайте компьютер через кнопку, если документ открыт. Сохраните его обычным способом.

— Я сохраняла!

— Ещё раз. И если можете, найдите диски, которые были с принтером.

— Племянник их в коробку сложил. А вы точно придёте?

— Да. В час.

До второй пары осталось пять минут. Я нашёл Диму у лестницы. Он расстёгивал сумку, проверял, что лежит внутри, и не обращал внимания на двух девушек, которым мешал пройти.

— Подвинься, — сказал я.

— А?

Он отступил к стене. Девушки проскочили мимо.

— Что брать? — спросил я.

— Отвёртка у меня есть. Дискеты нужны. У тебя есть чистая?

— Дома, наверное.

— «Наверное» лучше не брать. Купим. И если у неё документ совсем развалился, ты будешь править. Я не собираюсь два часа расставлять запятые.

— Договорились.

Он закрыл сумку. Я подумал, что до вчерашнего дня не удосужился бы даже спросить, как он хочет работать. Позвал бы, поставил проблему перед ним и потом удивился бы, почему этот тихий парень сердится.

После второй пары мы вышли через боковой вход. Мелкий снег сменился дождём. Дима поднял воротник, а я на ходу купил дискету в киоске у остановки. Вместе с несколькими листами бумаги и мелкими затратами на звонок расход получился тридцать рублей.

Я сложил чек в бумажник. Такие чеки в первой жизни обычно терял, а к концу месяца не мог понять, куда делись деньги.

Валентина Петровна открыла сразу. На кухне у неё остывала кастрюля супа, в прихожей стояла сумка с папками. Всё было готово к выходу, кроме главного.

— Вот, — сказала она и провела нас в маленькую комнату. — Я ничего больше не трогала.

Монитор занимал полстола. Принтер стоял на старой тумбочке у окна. Дима присел, посмотрел кабель, потом спросил:

— Вы его вчера отключали?

— Нет.

— А компьютер двигали?

— Нет. Только стол протирала.

— Под тумбочкой тоже?

Валентина Петровна посмотрела на него с уважением к человеку, который догадался о её хозяйственной добросовестности.

— Конечно. Там пыли сколько. Я всё вытащила.

Дима молча полез к задней стенке.

Я подвинул себе стул, но не сел к компьютеру. Сначала взял её рукописный план.

— Что именно должны принять?

— План занятий. Вот названия. Сроки. Ответственные. Все четыре страницы, как в прошлом году.

— В прошлом году образец был?

— Да. Сейчас принесу.

Она принесла скреплённые листы. На обложке был заголовок, дальше — таблица. Я сравнил их с тем, что показывал экран.

В новом документе она сделала отступы пробелами. На своей машине текст выглядел почти ровно, зато каждый перенос сдвигал соседний столбец. В конце некоторых строк стояло по пять нажатий Enter. Четыре страницы превратились в семь ещё до того, как принтер решил уйти в отпуск.

— Вы программу меняли? — спросил Дима из-под стола.

— Не знаю. Племянник что-то ставил. Сказал, так удобнее.