Илья Игнатов – День, когда исчез интернет (страница 1)
Илья Игнатов
День, когда исчез интернет
ДЕНЬ, КОГДА
ИСЧЕЗ ИНТЕРНЕТ
повесть
Илья Игнатов
Глава первая. Экран
Леон просыпается раньше будильника. Не потому, что выспался. Телефон вибрирует под подушкой, и вибрация проходит через щёку в зубы.
Он лежит неподвижно, пока экран не загорается второй раз.
Пять сорок семь.
В рабочем чате уже девятнадцать сообщений. В банковском приложении висит напоминание о платеже. В новостной ленте кто-то спорит про цены на топливо, кто-то выкладывает короткое видео с собакой в очках, кто-то обещает, что всё вокруг вот-вот рухнет.
Леон успевает прочитать первые строки во всех трёх местах, прежде чем замечает, что рядом давно не спят.
— Ты опять в телефоне? — спрашивает Мара.
Он не смотрит на неё.
— Я проснулся от работы.
— Конечно.
Она встаёт. Кровать лёгкая, пружины коротко стонут. Дверь ванной закрывается без хлопка. Мара давно не хлопает дверями по утрам. Раньше хлопала. Теперь просто закрывает.
Леон дочитывает сообщение от Роана. Тот пишет, что первая машина с плитой задерживается на выезде из города и просит перенести разгрузку. Леон отвечает одной рукой: «Разберусь». Потом открывает банковское приложение.
До платежа два дня.
Он знает это и без приложения. Платёж висит в голове уже неделю, как заноза под ногтем. Он не говорит Маре, что на карте осталось мало. Она и так знает, что мало. Они живут вместе двенадцать лет. За это время невозможно не научиться понимать, когда человек слишком долго смотрит в экран.
Из кухни доносится стук ложки о чашку.
— Пап, — говорит Ниа из коридора. — Ты будешь завтракать?
— Буду. Сейчас.
Она стоит в дверях в школьной толстовке, с растрёпанными волосами и одним носком. В руках у неё картонная коробка из-под хлопьев.
— Мне надо сегодня доделать город.
— Какой город?
— Ну, который мы вчера начали. Для класса. Ты обещал мост.
Леон приподнимается на локте.
На полу у шкафа лежат коробки, крышки, рулон серой бумаги и пластиковые стаканчики. Вчера Ниа выстроила из них улицу. Он действительно сказал, что вечером сделает мост. Сказал, не отрываясь от ролика, где какой-то мужчина восстанавливал старый грузовик за пятнадцать минут.
— После работы.
— Ты вчера тоже так сказал.
— Сегодня точно.
Ниа кивает, как взрослый, который услышал не ответ, а привычный звук. Потом уходит.
Леон ещё минуту лежит с телефоном над лицом. Потом всё-таки встаёт.
На кухне пахнет кофе и поджаренным хлебом. Окно запотело снизу. За стеклом серый двор: мусорные баки, припаркованные машины, человек в светлой куртке, который ведёт большую собаку на коротком поводке.
Мара ставит перед Нией тарелку. Перед Леоном — другую. Она не смотрит на него, пока режет яблоко.
— У тебя сегодня поздно? — спрашивает она.
— Не знаю. Роан опять завис с машиной.
— А вечером мы идём к моей матери или нет?
Леон поднимает глаза.
Он помнит. Кажется. Мара говорила об этом позавчера. Или вчера. Она хотела заехать к матери и отвезти ей новый чайник, потому что старый течёт. Он сказал: «Посмотрим».
— Посмотрим по работе.
Мара кладёт нож на доску.
— Леон, это не встреча с министром. Это чайник.
— Я понял.
— Нет. Ты каждый раз говоришь, что понял. А потом смотришь в телефон, пока я сама всё решаю.
Ниа медленно жуёт и не поднимает головы. Леон ненавидит этот момент. Не саму ссору — она ещё даже не началась. Он ненавидит секунду до неё, когда можно было сказать нормальное слово, но уже хочется обороняться.
— Утром можно без этого?
Мара усмехается. Не зло. Хуже.
— Можно. Я уже давно без этого.
Она берёт чашку и уходит в спальню переодеваться.
Леон доедает тост, не чувствуя вкуса. Ниа собирает крошки пальцем и смотрит в окно.
На парковке его старая машина заводится со второго раза. Леон слушает, как мотор пару секунд работает неровно, потом выравнивается. Он думает, что надо бы посмотреть свечи. Он думает это каждое утро уже третий месяц.
Телефон крепится к панели. На нём маршрут до склада, хотя он знает дорогу наизусть. Просто без карты экран кажется пустым. Как будто машина едет не туда.
На светофоре он открывает ленту. Перед ним загорается зелёный. Сзади коротко сигналят. Леон резко трогается и успевает заметить, как у перехода женщина отдёргивает мальчика за рукав.
Он матерится себе под нос и прибавляет звук в наушнике.
Фирма, где он работает, занимает два тесных кабинета над складом отделочных материалов. Внизу пахнет пылью, деревом, мокрым картоном и чем-то химическим из секции с краской. Наверху пахнет дешёвым кофе, пластиком принтера и чужими куртками.
Леон сидит у окна, из которого видна только крыша соседнего ангара. На столе два монитора, телефон, блокнот с тремя страницами старых записей и кружка с потёртой надписью «Не трогать».
Его работа — говорить людям, куда ехать, когда ждать, что разгружать и почему снова ничего не приехало вовремя. Раньше он называл это логистикой. Теперь чаще говорит: «Сижу на телефоне».
До десяти утра он переносит четыре доставки, ругается с владельцем маленького магазина, который ждёт утеплитель, и объясняет начальнику, что у водителя Роана не сломалась машина, а просто перекрыли часть дороги из-за аварии.
— Ты мог бы узнать заранее, — говорит начальник.
— Я не дорожная служба.
— Но ты диспетчер.
— Я знаю.
Начальник уходит, не договорив. Он тоже устал. В последнее время все устали так, будто кто-то каждый день откручивает от них по одному винту.
Рабочая таблица висит открытой рядом с банковским приложением. Банк предлагает увеличить лимит. Леон читает условия, закрывает окно, возвращается к нему через минуту.