Илья Гусаров – Трамвай судьбы моей (страница 1)
Илья Гусаров
Трамвай судьбы моей
Трамвай судьбы моей
Часть 1: ОН
***
Мы шли вдвоём вдоль аллеи, получившей своё название благодаря работникам местного металлургического предприятия, высадившим на ней берёзы. За это её так и прозвали – Берёзовая.
– Слушай! Чем собираешься заниматься в ближайшее время? Ну там погуляешь или устроишься на работу? – спросил меня мой друг.
Он задал этот вопрос не случайно: причина была понятна и логична.
Я только недавно вернулся из армии и, как это часто бывает у отслуживших ребят, находился в лёгком ступоре: а что делать дальше? Я привык, что в армии за меня всё решают, отдают приказы, всё регламентируется, строго соблюдается распорядок дня. В начале к этому сложно привыкнуть, в конце от этого сложно отвыкнуть. На это подсаживаешься, становишься винтиком в большом едином механизме. Порой стыдно признаться, но иногда это даже нравилось... Нравилось быть иждивенцем собственной судьбы: не думать, не принимать решения, не распоряжаться ею. Плыть по течению, поток которого направляют другие люди.
Вернувшись после этого домой, трудно выйти из ступорно-механического мышления. Вот и бродишь первое время, приходишь в себя, вливаешься в другое русло, где течение по-прежнему регулируют люди и обстоятельства, но ты сам гребёшь вёслами на своей маленькой лодочке под названием «судьба».
– Не знаю, – отвечаю я, глядя вперёд и погружаясь в свои мысли в надежде найти хоть что-то, что поможет ответить на поставленный вопрос.
Моего товарища зовут Лёня. Ему 30 лет, он невысокий блондин представительного вида, предпочитающий тёмные оттенки и строгие фасоны одежды. Несмотря на деловой стиль, характер у него был весьма весёлый и авантюрный. Он уже давно прошёл армейскую школу и стал винтиком другого механизма – самой жизни. Поэтому у него была семья: дети, жена и постоянная работа.
Рядом с нами, поднимая пыль из-под старых подгнивших шпал, спешил трамвай. Пантограф высекал искры, грубо касаясь контактного провода.
Я посмотрел на трамвай, затем на кабину, в которой за управлением металлической громадиной сидел водитель – мужчина лет пятидесяти пяти. Это навело меня на мысль, которую я озвучил, чтобы прервать неловкое молчание, возникшее между нами.
– Вот работа какая! Сидишь, в окно глядишь, на кнопки жмёшь – и за это получаешь зарплату.
– Ну иди поработай. Может, тебе понравится! – произнёс Лёня.
– Хватит тебе. Буду я позориться, это женская работа!
– Да вон же, сам видишь, сидит мужик за управлением. Ты чем хуже!
Я не воспринял эти слова всерьёз, стоя на своём: водить трамвай – женское дело, по крайней мере, я видел, что в основном там работают женщины.
Мы дошли до конца аллеи, попрощались и разошлись в противоположные стороны.
Прощаясь с Лёней, я обратил внимание на ехидную улыбку, внезапно возникшую на его лице, будто ему в голову взбрела безумная идея. Мне сразу же вспомнилось, каким «приколистом» и «чудилой» он был до моего ухода в армию.
Чувствую, он что-нибудь учинит... Неспроста была эта глупая улыбка!
***
Я ходил по квартире, слегка покачиваясь из стороны в сторону, как маятник, и не зная, чем себя занять. Зашёл на кухню, сварил кофе, подошёл к окну и стал разглядывать всех, кто попадался на глаза.
Вон баба Зина с бабой Нюрой сидят на лавочке и высматривают подозрительных личностей: наркоманов, алкоголиков и представительниц древнейшей профессии. «Наш дневной дозор», — улыбнулся я.
Во дворе Слава с Ванькой пинали мячик, сопровождая каждый удар по мячу высокими, ещё не сломавшимися мальчишескими голосами.
Я вспомнил себя в их возрасте, когда мы с ребятами играли в футбол в этом же дворе.
— Пасуй на меня! Я забью! — крикнул бегущий в метре от меня Сашка.
— Я сам забью! — выкрикнул я в ответ, обводя Петьку.
На воротах, как издавна повелось в дворовом футболе, стоял самый толстый из команды. У нас таким был Виталик.
Я подкрался к воротам почти вплотную. Удар… Гол!
— Го-о-о-л! — разнеслось по всему двору.
Как мало нам нужно было для счастья в детстве! Подумаешь, ерунда — забить мяч в ворота. Событие, совершенно не влияющее на жизнь, но сколько радости оно зажигало в детских сердцах. Со временем такие мелочи уже не радуют. Ищешь радость в другом: в деньгах, недвижимости, машине, карьере — в материальном, выходит… Да точно, в материальном. Взрослеешь, черствеешь сердцем, запираешь его на замок, а там, внутри, остаются отголоски недавнего детства.
Выйти бы к этим ребятам, поиграть с ними и сказать:
— Не запирайте свои сердца на замок, не спешите взрослеть, а повзрослев, не забывайте своё детство.
Зазвонил телефон. Номер незнакомый. Я поднёс трубку к уху и произнёс привычное, но малопонятное по смыслу слово:
— Алло.
— Алло, здравствуйте! Вас беспокоит отдел кадров трамвайного депо. Вы звонили нам пару дней назад, интересовались обучением на водителя трамвая. Так вот, сообщаем: у нас набирается группа, скоро начнём обучение, поэтому вам нужно приехать, заполнить документы и пройти медкомиссию.
— Чего?! Какое трамвайное депо? Какой водитель? Вы вообще о чём? Вы наверняка ошиблись!
— Подождите! Это ведь Колесников Владислав?
— Да, это я.
— Ну вы же три дня назад звонили, просили записать вас на обучение!
Я сел на диван, пытаясь понять, что происходит. Напряг извилины и догадался, в чём тут дело.
— Так, Владислав, я не поняла? Вы что, передумали? — перебила мои мысли кадровичка. — Вычёркивать вас из списка?
Времени на раздумья не было: на том конце провода очень сильно, я бы даже сказал, жадно желали моего ответа. Конечно, разумно было бы взвесить все «за» и «против», посидеть, подумать, но сердце требовало безрассудства, какой-то мимолётной глупости. Сколько случаев бывало в жизни людей, когда один случайный миг менял её не только в худшую, но и в лучшую сторону. Может, хватит бояться? Может, хватит нерешительности? Может, пора открыться жизни и сказать ей уверенное, твёрдое: «ДА!»
В голове что-то щёлкнуло, накрыла волна переосмысления всего на свете. В голову пришла и не хотела уходить та самая мысль, не дававшая мне покоя с тех пор, как я глядел на играющих в футбол ребят, — ключ от сердца. Что же получается? Я сам запер своё сердце, но вот он, ключ, пока ещё рядом, перед глазами, перед руками! Определённо, вот он, ключ! Да, действительно, чем чёрт не шутит?!
— Ой, да, извините! Только вспомнил! Да-да, я звонил. Никак не проснусь, голова ещё не работает, — слегка покраснев, вошёл в образ я. — Напомните, что вы говорили? Мне нужно подъехать, заполнить бумаги?
— Да. Желательно в ближайшее время. Чем раньше всё сделаем, тем быстрее приступим к обучению и, соответственно, к работе.
— Подскажите адрес, куда подъехать.
— Питерская, 88, второй этаж, кабинет триста два — отдел кадров.
— Хорошо, я вас понял! Завтра буду!
— Тогда до встречи, — попрощалась кадровичка.
— До встречи, — ответил я и положил телефон на стол.
Лёня, блин! Вот она, его улыбка! Так и знал, что этот чудик что-нибудь учинит.
Я рассмеялся, представив лицо кадровички в момент моей короткой амнезии, организованной благодаря Лёниной шутке. «Дурак какой-то», — наверное, сейчас думает она. — «Вот завтра придёт… кадр в кадры».
А ведь и правда, может, мне это и нужно — пойти учиться на водителя трамвая?..
Эх, ладно, была не была. Попробую. Не получится или не понравится — развернусь и уйду!
***
Тремя днями ранее…
Лёгкий дымок кофейного напитка тесно переплетался с тяжёлым табачным дымом, напоминая влюблённую пару в страстных объятиях. Отхлебнув кофе и затянувшись сигаретой, Лёня не спеша шёл по улице в сторону своего дома, не выпуская из головы мои слова про трамвай, произнесённые на Берёзовой аллее. В голове у Лёни, как он сам считал, появилась гениальная идея, которую он обдумывал на ходу.
Докурив сигарету, стряхнув пепел и бросив окурок на землю, где ещё в прошлом году был газон, но паркующиеся там автолюбители считали это место парковкой, Лёня достал смартфон, зашёл в интернет и нехитрым, всем известным способом нашёл объявление, в котором говорилось: «Ведётся набор на обучение профессии водитель трамвая». Далее перечислялись преимущества:
— льготный выход на пенсию при выработке: женщинам — 15 лет, мужчинам — 20 лет;
— бесплатный проезд на общественном транспорте в городе;
— достойный уровень заработной платы.
Лёня по своему необширному, но всё же имеющемуся трудовому опыту понимал: если про зарплату написано «достойная» вместо фиксированной суммы, значит, ей далеко до обещанного. Но досрочный выход на пенсию и бесплатный проезд казались ему весьма привлекательными условиями.
Внизу объявления был указан номер телефона, по которому он собирался позвонить.