Илья Головань – Десять тысяч стилей. Книга тринадцатая (страница 38)
Широкая атака по дуге должна была сковать врага, заставить его защититься. И в этот момент Ливий понял, что Кин этого и добивался. Его опорная нога оказалась немного позади, самурай отклонил корпус — и сразу бросился в атаку, когда меч Волка просвистел мимо.
«Умно», — подумал Ливий. Его меч продолжал двигаться по кругу, и Волк не собирался этого менять. Вторая ладонь легла на рукоять, клинок ускорился, и, когда меч почти описал круг, а Кин добрался до Ливия, вспыхнула ярь.
Меч выпустил кольцо яри, которое атаковало все вокруг Волка. Атака оттолкнула Кина, ноги ушли в доски, но самурай не потерял равновесия. Кин остановился в пяти шагах.
Третий прием Ночного Света, «Полная Луна». Отличная атака против нападений со всех сторон, а еще — гармоничное продолжение приема «Полумесяц Выходит».
«Я снова увлекся. Зачем-то сражаюсь мечом с мечником, хоть мне это и нравится», — подумал Ливий.
— Кин. Разрешаю взять нагинату, — сказал Наобэ Рю, которому, казалось, вообще плевать на сражение.
«Нагинату?», — удивленно подумал Волк.
Самурай тут же бросил катану на землю. На стенах за хатамото висело разное оружие. Добрую половину Ливий уничтожил Зеленой Жатвой, но часть оружия сохранилась. Кин протянул руку — и нагината оказалась в ней, притянутая ярью.
«Выходит, это его основное оружие. Но почему он не дрался нагинатой с самого начала?», — подумал Ливий.
Взмахнув восточной глефой, Кин примерился к длине и весу оружия.
«Я тоже так могу, — подумал Волк, превращая меч в нагинату. — Попробую без Воли Тела».
Восточное оружие было похоже на центральскую глефу. И как раз для нее у Ливия имелись в запасе приемы.
Кин атаковал первым. Широко шагнув вперед и вправо, он взмахнул нагинатой — и лезвие яри сорвалось с клинка. Сразу после Кин широко шагнул влево и с размаху опустил нагинату на Ливия.
«Техника передвижения, объединенная с техникой атаки!», — понял Волк, когда самурай сделал сразу две атаки за мгновение. Ситуация изменилась: теперь Кин дрался в полную силу.
Ударом нагинаты Ливий рассек лезвие яри и сразу же сделал встречный удар. Воля Меча и Воля Копья сплелись воедино, клинки нагинат столкнулись — и Волка оттолкнуло.
«Меня? Грубой силой?», — пораженно подумал Ливий, тут же делая укол.
Нагината Кина обрушилась вниз, он не мог ею быстро заблокировать укол. Вместо этого самурай резко наклонил голову, и атака Волка прошла мимо.
«Невероятная реакция», — подумал Ливий и сделал еще несколько уколов.
В Кина невозможно было попасть. Он уходил от атак, не глядя на них. Это даже сложно было назвать скоростью реакции, скорее это были инстинкты, как у диких зверей. Глядя на движения Кина, Ливий вспомнил об одном невероятно сильном идущем — Морае.
Нагината Волка поднялась вертикально вверх, зависнув, как стрелка часов в двенадцать дня — и Ливий обрушил оружие вниз. Ярь смещалась ступенями, разгоняя и без того быстрое падение. Это был прием «Весло», который Волк скопировал у Шодэса, одного из Бродяг Клинка.
Кин применил свою технику передвижения, шагнув вправо. Ливий это учел, прием самурая предназначался для сближения, и, шагнув к Волку, Кин не мог ударить нагинатой со всей силы. Но самурай ничуть не смутился, его рука скользнула по рукояти вперед, и Кин перехватил ее почти у лезвия. Теперь самурай держал в руке меч с очень длинной рукоятью.
Кин сделал укол, Ливий встретил его древком. В этот момент вторая ладонь самурая легла на самый конец древка. Уперевшись в заднюю часть, Кин резко надавил ладонью, в то время как первая ладонь освободилась. Самурай прокрутился вдоль нагинаты, добавив силы в укол и разорвав дистанцию. Через мгновение Кин стоял в пяти шагах, а древко нагинаты Ливия едва не треснуло, пусть и не было деревянным.
«Какой красивый прием, под стать Востоку. У нас так не делают».
На мгновение взгляды пересеклись. Глаза Кина скрывало забрало, и все же Ливий их видел. Оба бойца поняли: время для мощных атак. И делать их они начали одновременно, подняв нагинаты в воздух.
Глава 17
Ошибка
Нагината Ливия начала двигаться по кругу, как стрелка часов. Прием «Циферблат» Волк скопировал у того же Бродяги Клинка Шодэса. Ярь в воздухе начала гудеть и вибрировать, собираясь возле лезвия. «Циферблат» тем сильнее, чем больше яри вокруг. А после сражения со служанками в воздухе осталось немало энергии — особенно после Зеленой Жатвы.
Кин тоже поднял нагинату. Взяв оружие за древко двумя руками, самурай поднял его над головой. Кин будто держал штангу, но не вдоль тела, а поперек, лезвием к Ливию.
«Какой странный прием», — подумал Волк.
Ярь выплеснулась из тела самурая, окутывая нагинату толстым слоем. За спиной Кина появился огромный силуэт о́ни. Демон, одетый в золотую броню, ухмыляясь схватил нагинату самурая. Теперь оружие держали сразу четыре руки.
«Циферблат» описал круг, и мощная энергия покрыла нагинату. Техника Шодэса усиливала атаки на несколько секунд, и Ливий, до этого пробудивший Волю Копья и Волю Меча, пробудил еще и Волю Тела.
Прошло мгновение — и два бойца столкнулись. Кин давил своей невообразимой мощью, и если бы не Воля Тела — Ливий проиграл бы. Но Волк бил во всю силу, прошли две секунды — и ярь, окутывающая нагинату Кина, пошла трещинами. Демон за спиной самурая ухмыльнулся еще сильнее и пропал, а техника Кина прекратила действовать.
Ливий завершил свою атаку, не сумев ранить самурая. Казалось, что это ничья, но это было не так.
«Я выиграл», — подумал Волк.
«Циферблат» — не техника одного удара, а техника, усиливающая удары на несколько секунд. Слишком поздно это осознав, Кин атаковал, каждый бил из-под правой руки, нагинаты столкнулись, и лезвие Волка рассекло оружие самурая, а через мгновение вошло точно в разрез на нагруднике.
«Я рассек ему сердце», — подумал Ливий.
От давления яри и Воли Меча нагрудник развалился на части, обнажая грудь Кина. Рана была смертельной, но самурай еще не умер.
От удара Кин шагнул назад, и Ливий тут же догнал его, ударив ладонью в грудь. Новая атака заставила самурая шагнуть назад дважды, Кин пришел в себя, вскинул древко нагинаты, чтобы ударить им, как посохом — и в этот момент смерть настигла самурая.
Касание Необратимой Смерти — техника, способная оборвать жизнь восточного мастера. Кин оказался быстрым и сильным, пусть и не шел по Пути Дракона. Но сейчас жизнь едва теплилась в самурае, поэтому Касание Необратимой Смерти сработало как надо. Прошла секунда, вторая — и Кин завалился на пол.
— Твоя очередь, — сказал Ливий, посмотрев на Наобэ Рю. — Это был хороший бой, но мне надоело.
В ответ хатамото хмыкнул и сказал:
— Отродье мятежника и зверя. Не смог сгодиться даже на то, чтобы с честью умереть за своего господина.
«Мятежника и зверя?», — подумал Ливий и в его голову закралась темная мысль.
— Его отец… Хироюки Тайфу?
— Ты думаешь, я буду разговаривать с тобой, дикарь?
Тогда Ливий, не обращая внимания на хатамото, ярью стянул с головы убитого Кина шлем. Сомнения отпали.
Лицо аристократа, утонченные черты мыслителя — Кин был похож на своего отца. А от матери ему достались лисьи уши, обрезанные так, чтобы не мешать носить шлем. И Ливий сомневался, что это сделал сам Кин — скорее всего, уши укоротили ему еще в детстве.
— Да. Сын Хироюки Тайфу и Эцуко, — сказал Волк.
— Много знаешь, — сказал Наобэ Рю, хотя совсем недавно говорил, что не будет разговаривать с дикарем. — Он должен был умереть. Но я не дал его казнить, чтобы он принес мне пользу. Его с детства воспитывали, как оружие своего господина, и ты посмотри — он не справился даже с этим. Ничем не отличается от своего папаши.
«Прости, Кин. Я не знал. Это мой грех, Хироюки, и я буду его нести. Но сначала разберусь с тем, из-за кого твой сын влачил жизнь раба», — подумал Ливий и взглянул на Наобэ Рю.
Стоило хатамото увидеть глаза Волка, как Наобэ Рю сразу замолчал. Дикарь хотел убить его с такой яростью, что она, казалось, способна была разъесть даже душу.
Кто-то приближался. Новую переменную заметили оба — и Наобэ Рю, и Ливий. Второй союзник для любой из сторон мог переменить ход битвы, но Волку было плевать, если на помощь хатамото шел сильный боец.
— Девка, — со злостью в голосе произнес Наобэ Рю.
В пятидесяти метрах от хатамото, с другой стороны от Ливия, появилась низкая женщина. Она была централкой, да и по тону Наобэ Рю уже было понятно, что это не ему пришли на помощь.
— Оставь его мне, — сказала женщина Волку.
— Нет. Я убью его, — со злостью в голосе произнес Ливий. — Не вмешивайся.
— Ты думаешь, что убьешь меня? Я ранен, но и половины моей силы хватит, чтобы убить тебя, дикарь! — прокричал Наобэ Рю. В одной руке он держал катану, а в другой — вакидзаси, короткий клинок.
Женщина уже собиралась вмешаться — и замерла, почувствовав силу, исходящую от Волка.
Воля Подавления открылась во всю мощь, давя на разум Наобэ Рю, а сила Урана, подкрепленная кольцом Соломона, пригвоздила хатамото, не давая ему сдвинуться с места. Сатурн ускорил Ливия, Волк выставил ладонь вперед и перед ней появилось сначала одно золотое кольцо, а затем второе и третье.
— Тройная Регалия, — холодно произнес Ливий.
— Р-а-а-а! — прокричал Наобэ Рю, вырываясь из оков Урана и Воли Подавления. Он взмахнул клинками, влил в них столько яри, сколько смог, но потуги хатамото поглотил золотой свет.