Илья Головань – Десять тысяч стилей. Книга одиннадцатая (страница 17)
Глаза Земного Ценителя Прекрасного загорелись.
– Ну что вы, что вы, – сказал он лукаво.
– Нет уж, за добро принято платить добром.
Быстро принесли письменные принадлежности, и на листе бумаги Ливий оставил стройный иероглиф.
– «Посох»? Какой интересный выбор, ведь обычно пишут «катана» или «копье», – задумчиво произнес Земной Ценитель Прекрасного.
Ливий быстро покинул его, вернувшись обратно в таверну. Со знаком чиновника пятнадцатого ранга можно было больше не волноваться о местных бюрократических проблемах – по крайней мере, пока настоящий уровень силы оставался для окружающих тайной.
Ливий и Хироюки спокойно пили сакэ, как неожиданно на пороге появилась знакомая девушка.
– Кономи? А ты что здесь делаешь? – удивился самурай.
Появление механика с острова Каму не ждал никто. Ливий и вовсе был уверен, что никогда не пересечется с этой девушкой, да и Хироюки здорово удивился.
«Произошло что-то серьезное», – сразу понял Волк.
Усевшись напротив, девушка было открыла рот, но не стала ничего говорить. Разговор могли услышать. Тогда Кономи достала из рукава книжицу с обложкой из толстой кожи и что-то написала.
– Вот оно что, – задумчиво сказал Хироюки, прочитав протянутый дневник. – Волк, глянь.
Текст был лаконичным и вполне понятным. По следам Ливия и Хироюки шел императорский проверяющий. Правда, почему-то один.
– Планы меняются. Обсудим в комнате.
Так было проще всего. Как только Кономи зашла в комнату, Ливий установил звуковой барьер.
– Один? – недоумевающие спросил Хироюки первым делом.
– Один, представляешь? Еще и ко мне в мастерскую посмел заявиться. Я вас предупредила – дело опасное. Мало ли что.
– И ради такого ты приехала аж с Каму?
– Надо было не приезжать? Вообще-то вы меня втянули в эту историю. И у меня теперь могут быть проблемы. Чем раньше все решится, тем лучше.
– И то верно, – кивнул Хироюки. – Волк, пора уходить.
Через десять минут Ливий вместе с самураем выехали верхом через северные ворота Сибу Баолэя – лошадей купил Ливий. Город остался позади. Его мощные стены и многолюдные улицы оставили впечатление развитого общества, живущего пусть и по несправедливым, но логичным правилам. Да, были и нарушители этих правил – благородные кланы, например – но ни одна система не идеальна.
Когда Ливий оказался в пяти километрах от города, показались столбы.
Сначала Волк подумал, что эти столбы – для освещения. Но очень быстро понял, что был неправ, когда подул ветер и на столбах, как белье на веревках для сушки, покачнулись трупы.
Сотни столбов – и на каждом висельник. Эти столбы тянулись столько, сколько Ливий видел. Перед ним открылось гигантское место казни, и сделано оно было вдоль дороги – в назидание другим.
– Что это, Хироюки? – спросил Волк тихо. Даже ветер в этих местах ощущался иначе. Играясь с трупами, он становился другим, не таким, как его собратья. Ветер нес трупную вонь и слепое насилие – совершенно бездушное и лишенное эмоций.
– Это – закон, Волк. С этим в нашей стране строго, ты же знаешь. В какой-то мере ты сам теперь закон, – усмехнулся Хироюки.
Самурай замолчал. Молчал и Ливий. Все то время, пока они ехали мимо повешенных, никто не проронил ни слова. А длилось это долго.
«Здесь…Шесть сотен человек? И все трупы свежие. Нет, я знаю, что население в Империи Красного Солнца – большое, но даже так…», – думал Ливий. Когда столбы с висельниками остались позади, Волк задал вопрос:
– Мятеж?
– Да нет, обычное дело.
– Это только здесь или…
– Везде. «Дороги повешенных» – не редкость. Даже знатные кланы или самурайские семьи не могут запретить вешать людей возле своих городов. Тут перед Императором равны все.
– Неужели они все – ужасные преступники?
Хироюки пожал плечами.
– Для Империи Красного Солнца – да. Для чужака, наверное, нет. Ты же и так многое знаешь, Волк.
И он действительно знал. Старательно изучая право, Ливий замечал перегибы в законах. Но все эти случаи касались прошлого. Что происходило при нынешнем Императоре, Волк не знал до сегодняшнего дня.
– Укрытие урожая – даже если твоя семья голодает. Воровство у великого клана, даже если это паршивый склад в мелком городишке, где не хранится ничего, кроме риса, ткани и маковой соломы. Ношение красного. Изучение неположенных боевых искусств. Все эти люди висят здесь. Ну, разве что нет тех, кто носил бы красный – поищи таких самоубийц.
Ливий долго размышлял. Связать все происходящее со старыми знаниями было просто.
– Это из-за Сегуна?
Хироюки с удивлением уставился на Ливия.
– А она здесь причем? – спросил он искренне. – Главный – Император.
– А как же, ну…Тиран Востока?
– Ха-ха! Ты ничего не знаешь.
Покачав головой, Хироюки невольно посмотрел по сторонам.
– Да, Сегун прошлой эпохи была сильна. Ее не стало тридцать три года назад. Нынешний Император, придя к власти, избавился от нее. Нынешняя Сегун… Что ж, она сильна, но не обладает и десятой частью влияния Императора. Сейчас в Империи Красного Солнца правит закон.
«Выходит, что никакой тирании Сегуна больше нет. Теперь здесь тирания Императора. Впрочем, какая разница? Хотя чувствую я, будь у власти Сегун, проблем было бы куда меньше. Хироюки – самурай, а самураи подчиняются Сегуну. При таких условиях я бы быстро нашел Феликса…Но встретился бы я с Хироюки? Он ведь не просто так оказался на острове Каму», – думал Ливий.
Хироюки что-то тихо насвистывал себе под нос. Казалось, он совсем не думает о виселицах. «Может, и правда не думает? Привык?», – подумал Ливий.
– Говоришь, был палачом? Тоже в этом поучаствовал?
Хироюки улыбнулся.
– В казнях? Ну, такая у палача работа. Но нет, простой люд я не казнил.
– А кого тогда? Самураев?
Медленно кивнув, Хироюки ничего не сказал. Он молчал минуты две, прежде чем решил заговорить.
– Двадцать лет назад Император начал большую войну. Мы воевали с ёкаями. Скоро наступит ночь, и дорога пуста. Знаешь почему? Люди бояться ночи. Ночь – время ёкаев. Среди них есть всякие. Есть добрые и злые, те, что помогут, и те, которые заведут тебя в болото. Попадаются и готовые отрезать тебе голову ради забавы. Император решил истребить ёкаев. Не из-за их опасности, нет. Из-за того, что ёкаи не следуют законам.
– Они разумны?
– Ёкаи? Более чем. Многие поумнее людей. Но духи природы не станут жить по человеческим законам. Тогда Император решил дать им бой. Много самураев полегло. Еще больше после этого отказалось сражаться с ёкаями. Самураи знали, что нам их не одолеть. Зато мы могли разозлить их. Даже те, что раньше помогали людям, стали бы врагами.
– И ты…
– Казнил предателей. В том числе и трех из рода Тайфу. Так я и стал последним из рода Тайфу, а заодно и палачом на долгих десять лет.
Следующие полчаса прошли в молчании. Наступила ночь – Хироюки показал вперед. Там стояло одинокое дерево.
– Липа. Хорошее место для ночевки. Одинокая липа – лучшее место, чтобы ёкаи не лезли к тебе.
– Хироюки, а сам ты их боишься?
– Ёкаев? Нет. Пакостят они много.
Пожав плечами, Ливий отправился собирать дрова. Можно было обойтись и без них, но хотелось развести костер. На огне Волк приготовил похлебку и пожарил мясо, взятое в дорогу.
– А ты отличный кулинар, – сказал Хироюки.
– Спасибо.
Ближе к полуночи Ливий и Хироюки уснули. Внезапного нападения они не боялись: каждый проснулся бы до того, как враг подобрался бы к липе. А насчет ёкаев Хироюки сказал не волноваться. Видимо, одинокая липа и правда была безопасным островком в ночи Востока.