Илья Фулга – Синдром отражения (страница 3)
Раз. Закрыто.
Два. Закрыто.
Три. Закрыто.
– Ну всё. – Волков отпускает ручку. – Не скучай.
Работа – это единственный ритуал, который действительно имеет смысл. И она начинается.
Глава 3. Одиннадцать
Синие мигалки режут темноту. Вспышка–темнота–вспышка. Ритм сбивается: одна лампа на патрульной машине запаздывает, моргает вразнобой.
Под ногами хлюпает грязь. Ноябрьский воздух – холодный, мокрый – пахнет прелыми листьями и выхлопами.
Волков идет быстро, не глядя по сторонам.
Сафронов стоит у пруда, рядом с чёрным мешком, из которого торчат ноги в кроссовках. Он махнул рукой. На фоне темноты его фигура казалась слишком плотной, живой.
– Дим.
– Что у нас?
– Девочка. Юля Морозова, двадцать лет. Из Первого меда.
Волков опускается на корточки. Эксперты уже работают: вспышки камер, тихие команды.
Синий пуховик.
Как у Анны.
Холод прошивает насквозь, не имея ничего общего с погодой. Пульс бьет в виски. Раз. Сбой. Два.
Он рвет капюшон с головы мёртвой.
Чужое лицо. Открытые, стеклянные глаза. Тёмные волосы, прилипшие к щеке.
Волков выдыхает. Воздуха не хватает. Он вдыхает снова, резко, шумно. Руки дрожат.
Сафронов кладет ладонь ему на плечо.
– Ты чего? Знакомая?
– Нет. – Голос сел. – У меня дочь там учится.
Он заставляет себя смотреть. Работать.
Причина смерти: удар в основание черепа. Быстро. Профессионально.
Никаких следов борьбы. Сумочка на месте. Телефон в кармане.
Не ограбление.
– Свидетели есть?
– Одиннадцать, – Сафронов кивает в сторону группы людей, которых держат за лентой. – Всех собрали.
Волков смотрит на одиннадцать лиц и на ленту, которая держит их вместе, как стадо.
– Развести.
– Чего?
– Развести по одному. Чтобы не слышали друг друга.
Он ткнул пальцем: двоих – к патрульной, троих – к деревьям, остальных – за машину эксперта, в разные стороны света.
Дистанция: двадцать шагов минимум.
Звук мигалок и грязи под ногами добивает остатки общего разговора.
– Никто ни с кем ничего не обсуждает. – Волков сказал это не людям, а миру.
Сафронов криво усмехнулся и махнул ППС: выполняй.
Волков открывает блокнот.
Первый вопрос всегда один и тот же, только порядок меняется.
Место. Время. Дистанция. Что делал. Что видел. Что запомнил сам, а не додумал.
Первый свидетель. Студент.
– Мужчина. Лет сорок пять–пятьдесят. Рост средний. Куртка серая, неприметная.
– Особые приметы?
– Шрам. На правой щеке. Белый, тонкий. Глаза… пустые. Как у куклы.
Второй свидетель. Женщина с собакой.
– Серая куртка. Шрам справа. Глаза стеклянные.
Волков поднял голову.
– Вы уверены?
– Абсолютно. Я ещё подумала, что лицо какое–то… неживое.
Третий.
– Я сначала подумала, что это кто-то знакомый, – сказала она.
– Почему?
– Не знаю. Просто… как будто я его уже видела. Не лицо – ощущение.
Пауза.
– А потом увидела, что он делает…
Четвертый. Пятый.
История повторяется. Слово в слово.
Возраст. Куртка. Шрам.
Шестой свидетель – парень в мокрой шапке, голос сиплый, глаза бегают.
– Куртка… чёрная вроде. – он сказал и тут же сам понял, что это плохо.
– Вроде? – Волков поднял голову.
– Не знаю. Серая, может. Там фонарь мигал. – парень сглотнул.
Волков не давит.
Отмечает в блокноте: ошибается.