Илья Фулга – Синдром отражения (страница 12)
Блокирует экран.
В чёрном глянце отражается лицо. Уставшее, серое, с мешками под глазами.
Волков всматривается в правую щёку.
Слишком чисто.
Он отводит взгляд первым.
Шрама нет.
Пока что.
Он убирает телефон. Взгляд падает на пакет с вещдоками, который держит Сафронов.
Сафронов подходит, закуривает. Дым смешивается с паром изо рта.
– Что думаешь, Дим?
Волков смотрит на тёмные окна двора.
– Я думаю, Паша, что это только начало. – Поставь геолокацию на номер моей дочери. Если выйдет за пределы общаги – звони мне лично.
Он поворачивается к выходу из арки.
– Скоро свидетелей будет больше…
Глава 9. Тишина
Волков не спал. Он лежал на спине, глядя в потолок. Свет выключен. Телевизор не работает. Квартира дышит ровно, почти незаметно.
Холодильник не гудит.
И это неправильно.
Он встал проверить. Дверца закрыта. Компрессор работает. Звук есть – просто слишком тихий.
Волков вернулся в кровать.
Он не считал.
Не потому, что не хотел.
Потому что не получалось начать.
Мысли не распадались. Они лежали ровно, без углов.
Слишком ровно.
За окном редкие машины резали мокрый асфальт. Свет фар скользил по потолку и исчезал. Ни один луч не задерживался.
Волков закрыл глаза.
Плечо зудело.
Он открыл глаза и сел. Плечо было в порядке. Кожа чистая. Никаких следов.
Он потрогал его ещё раз – на всякий случай.
Потом убрал руку.
До утра оставалось три часа.
Он пролежал их, не двигаясь.
Глава 10. Аномалия
Кабинет Грачевой выглядел иначе.
Стол был завален распечатками, на экране – графики, похожие на кардиограммы умирающего. Воздух пах озоном и жжёным кофе.
Елена сидела за столом. Белый халат помят. Узел волос растрёпан, несколько прядей выбились и прилипли к виску. Под глазами – тёмные тени.
Она не поздоровалась. Подняла уставший взгляд.
– У нас второй труп, – сказал Волков без предисловий. – Илья Скворцов. Ваш лаборант.
Профессиональная маска на её лице треснула. Губы дрогнули.
– Илья? Мальчик с кафедры нейрофизиологии?
Она замерла, глядя в одну точку. Из начальника она на секунду превратилась в человека. Потом так же быстро собралась.
– Садитесь, майор.
Она развернула к нему монитор.
– Анализ ДНК с вашего первого трупа, биоматериал со второго и с худи вашей дочери. Они идентичны.
– Я так и думал.
– Вы не то думали, – отрезала она. – Это не ДНК. Это код. Искусственная структура. Без ошибок.
Волков молча смотрел на экран.
– А это, – она вывела на экран другой график.
Пауза.
– Зачем?
– Чтобы понять, с чем я имею дело, – её голос стал тише, почти безэмоциональным. – В вашей плазме – следы специфических белков. Маркеры борьбы.
– Борьбы с чем?
Елена посмотрела ему прямо в глаза.
– С информацией. Ваш организм пытается отторгнуть чужеродный код. Вирусный, но действующий как информационный. Как будто в вас пытаются загрузить «программу», а ваш «брандмауэр» её блокирует.
«Объект был здесь. Вектор подтверждён».
Слова, подслушанные в коридоре, всплыли в памяти.
– Что это за «программа»? – спросил Волков.
Елена отвела взгляд. Посмотрела в окно.
– В 2005 году мой отец курировал один закрытый проект. «Клеточная память». Они изучали возможность передачи информации не через синапсы, а напрямую, от клетки к клетке. Вирусным путём.
Её голос дрогнул, когда она сказала «отец».
– И что?
– Проект закрыли после пожара в лаборатории. Три трупа. Официально – несчастный случай.
Волков ждал. Он чувствовал – это не всё.
– Что неофициально?