Илья Долгополов – Зеркала (страница 3)

– Да, пятьдесят три.

– Да уж, пожил бы ещё, – забыв про флирт и немного задумавшись, сказала Марина.

– Вот так же – пошёл с коллегами на обед и умер. Прямо в столовой.

– Да ладно! Хватит врать.

– Я на полном серьёзе. В понедельник, на соседней улице. Сам в шоке. Сижу и представляю, как у меня останавливается сердце, и я падаю лицом в эту тарелку щей.

– Перестань.

– Тебе будет жалко меня?

– Конечно, жалко.

– И ты будешь плакать?

– Да, – она посмотрела на Борисова, и он заметил, что её глаза слегка блеснули, будто она и вправду готова была разрыдаться.

– Я… – Борисов сделал паузу, будто хотел сказать одно, но передумал, – а вот моя жена, скорее всего, не проронит и слезинки.

– Да брось, она у тебя хорошая, – слегка вытирая уголок глаза, ответила Марина.

– Не такая, как ты.

– А какая я? Тебе откуда знать?

– Чувствую, – ответил Борисов.

– Ешь давай, остынет.

Самое лучшее время посреди рабочего дня закончилось перекуром у входа в департамент и перешло в самое нудное и невыносимо долгое: послеобеденное. Обычно оно тянулось так долго и так скучно, но всегда, особенно по пятницам, когда все уже собирались на законный отдых, появлялся Трутнев и объявлял о каком-нибудь ЧП, которое, непременно, нужно было решить до конца дня и ни в коем случае не переносить на понедельник.

Но, на радость Борисова, сегодня ЧП не произошло и он с чистой совестью, положив доделанный отчёт на стол Трутнева, накинул пальто и вышел на стоянку. Очистив машину от снега и хорошенько прогрев двигатель, он докурил сигарету и уже собирался садиться за руль, как его окликнул знакомый голос:

– Подбросишь до остановки?

Борисов обернулся. Марина стояла прямо за его спиной.

– Конечно, садись, – он немного оторопел, но, взяв себя в руки, обошёл машину и открыл пассажирскую дверь.

Марина устроилась на переднем сиденье, захлопнула дверь и сказала:

– Муж сегодня новую должность получил. Теперь часто будет допоздна работать – некому встречать.

– Я могу тебя подвозить. Нам всё равно по пути.

– Я знала, что ты не откажешь. Поехали, а то мне ещё в магазин надо заскочить.

Борисов пристегнул ремень, включил передачу и тронулся с места. До остановки ехали молча.

– Где твой магазин? – спросил он.

– Да не надо, Митя. Я добегу сама. Да и пройтись хотелось, весь день сидим и сидим.

Борисов остановил машину у остановки – и сам того не ожидая, выпалил:

– Можно я тебя поцелую?

Марина даже не удивилась. Будто ждала этого вопроса. Молча закрыла глаза и нежно поцеловала Борисова в губы, слегка прикусив нижнюю.

– Можно. До завтра. И смотри – не помирай там.

Марина выскочила на остановку и хлопнула дверью, не оставив Борисову возможности что-либо сказать.

Валяясь на диване перед телевизором, Борисов не переставал думать о том, что случилось в машине.

«Что это?» – спрашивал он сам себя.

«Любовь? Да ну, какая любовь. Маринка никогда не разведётся со своим мужем. Он хорошо зарабатывает, любит её, балует. Что я могу ей дать? Ничего. Кроме… А кроме – чего я могу ей что-то дать? У меня ничего нет. Ни квартиры, ни нормальной зарплаты. Машина – в кредит, да ещё и алименты придётся платить на своих детей. Нет, это не любовь.

Но если подумать… из этого может получиться неплохой роман. Вечера у Маринки теперь свободные. Моя – никогда не спрашивает, если я задерживаюсь на работе. Секс в машине, как в студенческие годы… вполне себе вариант».

Борисов встал с промятого до основания дивана и направился в душ, чтобы завершить вечер приятными воспоминаниями о своей пассии.

По своей натуре Борисов был похож на добрую половину мужского населения. Он считал, что жена соседа и слаще, и вкуснее. При этом не понимал одного: он не знал, какая она в жизни. Какие у неё потребности, какие запросы. Возможно, она требовательнее, ревнивее, раздражительнее, чем та, к которой он привык за десятилетия.

Но когда это кого-то останавливало в мыслях?

Она – идеальна для него. В данный момент. И идеальна пока что в одном – в его эротических фантазиях, без привязки к жизненным обстоятельствам.

Борисов, как и большинство существующих мужей, давно перестал любить свою избранницу. И вообще, любил ли когда-нибудь? Большой вопрос. Он женился только потому, что на этом настояла Светка. А когда окончательно понял, что не любит её, их второй ребёнок пошёл в восьмой класс.

Они давно не разговаривали по душам, да и вообще, почти не разговаривали.

Гости, где им приходилось играть роль счастливых супругов. В эти моменты он особенно старался не ударить в грязь лицом, всячески оказывал знаки внимания: пододвигал стул, наливал вино, клал еду на тарелку. Светка отвечала взаимностью: хихикала, подзадоривала, щипала за бедро под столом – будто влюблённая студентка.

Но стоило им выйти за дверь – всё испарялось.

Оставалась только холодность.

И пренебрежение, видимое, почти театральное.

Задавая себе вопрос, зачем он так старается на публике показать то, как он любит свою жену, ответа у него не было. И самое интересное, зачем она делает тоже самое?

Развод его не устраивал по одной простой причине: для него это была бы фатальная ошибка.

Кто будет ему готовить, хоть и невкусную, но съедобную курицу?

Кто будет стирать?

И самое главное, на что и где он будет жить?

С этим он жил много лет.

Зачем что-то менять, если там будет ещё хуже, чем здесь?

4.

Впервые, за долгие годы, Борисов мчал на работу, как на праздник – воодушевлённый встречей с Мариной, слегка напряжённый и возбуждённый.

Ворвавшись в кабинет, он быстро переобулся в сменную обувь и вышел в коридор, ведущий к кабинету Марины.

Она плавно выплыла из-за угла, на ходу стягивая с шеи разноцветный шёлковый платок и, врезавшись взглядом в Борисова, слегка покраснела:

– Привет.

– И тебе привет, – ответил Борисов. – Как дела?

– Пока не родила, – ответила Марина, рыская рукой по сумке в поисках ключа от кабинета.

– Ладно, увидимся, – не зная, что ещё сказать, решил закончить разговор Борисов.

– А ты чего приходил-то? Соскучился? Или вчерашний поцелуй тебя сюда за уши притащил?

– Я просто мимо шёл, – совсем растерялся Борисов и, развернувшись на сто восемьдесят, пошагал прочь.

До обеда время тянулось так, словно это было послеобеденное. Борисов представлял, что именно сегодня Маринка наденет тот самый прозрачный бюстгальтер – чтобы угодить ему.